Страх - Анастасия Пименова

сможешь протянуть? – отстраняюсь и смотрю в его сумасшедший взгляд. – Без кафоликона. Я буду продолжать размешивать его содержимое в какой-нибудь порции еды, и тебе придется съесть её в таком случае всю. Ты не почувствуешь его вкус и не узнаешь, когда и где именно он будет, ведь ты потеряла всякий ориентир во времени.

Сердце сжимается в груди, когда я осознаю все его слова.

– Да, Эйви. Это будет твой единственный шанс не обратится или не сдохнуть. Мне интересно, как далеко ты готова зайти.

Дэрил ещё некоторое время смотрит, после забирает оставшийся суп и уходит.

Меня трясет ещё сильнее.

Запах преследует, тошнота возвращается волнами, но я цепляюсь за остатки здравого рассудка.

Я не смогу отказаться от еды, даже если буду знать, что он подмешал туда останки моей знакомой. Не смогу ли?

Мысль о том, что я проглочу случайно частицу Сюзанны или другого человека, а также бульон из их частей тела, чтобы не превратиться в монстра, вызывает новый приступ рвоты. Я корчусь на полу, пытаясь выплюнуть горечь, но она остается. Это не только вкус, но и осознание моей беспомощности.

Нет. Я не могу…

Или могу?

Не знаю. Сворачиваюсь в кокон прямо на полу рядом с собственной рвотой и просто смотрю в одну точку.

***

У меня стоят уже три пластиковых тарелки с едой, к которой я так и не прикоснулась. Возможно, где-то в них есть кафоликон, который я отказываюсь принимать.

Я просто думаю и представляю, как это готовилось. Стоит говорить, что мне становится ещё хуже?

Не могу.

Я не могу заставить себя съесть это.

Мысли возвращаются к пожирателям, и я представляю, что могу стать такой же тварью. Могу обратиться в любой момент, если так и не сделаю этого.

Внутри всё ломается, когда я думаю об этом.

Не хочу.

Я не хочу становится пожирателем. Лучше уж просто умереть. Если бы я была уверена в том, что меня ждет смерть, то… вероятно, я бы так и не притронулась к еде. А так? Что чувствует человек, обращаясь? И чувствует ли? Мне известно, что он уже к тому моменту мертв, но я не хочу, чтобы моё тело даже после моей смерти продолжало функционировать. Только не пожиратель, всё, что угодно… Но не обращение в эту тварь.

Прикрываю глаза и качаю головой.

– Ты должна съесть это, мышка.

– Не могу, – шепчу два слова, хотя Ашера здесь и вовсе нет.

– Знаю. Думай о брате, Эйвери.

Усмехаюсь, только на это и остаются силы, понимая, что… всё. Сколько уже прошло? Сколько Дэрил меня мучает? Кажется, что вечность.

Я уже не тешу себя надеждами на прекрасное будущее. И не верю, что мне удастся сбежать.

Мне больше не удастся увидеться с собственным братом. Если только в собственных воспоминаниях, но не в реальности. Я знаю это. И Ашер, сидящий в моей голове, теперь тоже.

А без Тоби я не справлюсь… Он, хоть и младше меня, но Тоби моя опора. Мы всегда были друг у друга, всегда заботились с самых ранних лет, когда он только едва начал говорить.

Без Тоби всё это не имеет никакого смысла.

Но и пожирателем я не хочу становиться. Лучше просто умереть… Однако, я не смогу себе свернуть шею. Не только по той причине, что сил не хватит, но и духа. Повеситься на цепи? Тоже. Я слаба для этого.

– Тогда ешь, – велит ликтор. – Ешь, если не желаешь обращаться. А после, как будет…

– Знаю, – шепчу я, обрывая его на полуслове. Прекрасно знаю, что он хотел сказать.

Я подношу дрожащую руку к пластиковой ложке и сжимаю её, зачерпывая лишь раз только жидкость поначалу. Подношу ко рту и смотрю на содержимое, впервые чувствуя запах чего-то тухлого.

Меня мутит, но я терплю.

Закрываю глаза и ем, после повторяю так несколько раз, начиная давиться, ощущая рвотные позывы и слёзы, стекающие одна за другой.

Когда съедаю половину, то вынимаю из тарелки части тела, что попадаются и выкидываю их.

Давлюсь уже собственными слезами.

Внутри лишь тошнотворный привкус гниения, застрявший в горле, и обжигающее ощущение унижения, разлившееся по всему телу.

Каждая ложка – это пытка, каждое движение – борьба. Борьба с собственным отвращением, с желанием выплюнуть всё обратно, с желанием закричать.

Мои руки трясутся все сильнее, ложка выскальзывает, падая на пол.

Я пытаюсь сглотнуть в очередной раз, но не могу. Ком в горле не дает мне дышать. Кажется, будто меня душат изнутри.

Соленые слезы смешиваются с противным вкусом во рту, создавая адскую смесь, от которой хочется бежать без оглядки.

Убираю эту уже опустевшую тарелку и повторяю так с двумя оставшимися, поднимая ложку.

Каждый раз подавляю в себе приступ рвоты, стараясь это запить водой, что тоже успела накопиться.

Когда заканчиваю, то перед глазами мелькают темные пятна. Меня трясет. Я чувствую себя грязной, оскверненной и сломленной.

Глава 24

Каждый раз, когда мне приносят новую порцию еды, то я молюсь. Знаю, что никто не услышит мои молитвы, однако продолжаю это делать. Прошу прощения, что совершаю это. После – ем, стараясь сделать это, как можно быстрее.

Дэрил приходит иногда и смеется, говоря, что и не сомневался во мне. Что я его не разочаровываю.

Я не обращаю более внимания на него, и это иногда злит его сильнее. Он выбивает из меня последние силы, последние крохи сопротивления, и это работает.

Мужчина наслаждается моей слабостью, смакует каждую мою неудачу. Его смех – это как лезвие, которое медленно режет мою душу.

Мой разум затуманивается, а тело становится все более вялым. Я превращаюсь в тень самой себя, в пустую оболочку, лишенную воли и желаний.

Пытки так и не прекращаются, и всё чаще во время них я просто отключаюсь. Не физически, нет, мои глаза по-прежнему остаются в такие моменты открыты, но мыслями я нахожусь не там. Где? Не знаю. Просто где-то… где нет боли, страха и всего этого.

Меня так и не выводят отсюда. Ещё ни разу. Дэрил сам приходит с плетью, заставляя своих людей перед этим раздеть меня, разорвать всю одежду, чтобы я осталась нагой.

Он бьет меня этой плетью. И не только по спине, как было раньше, а по всему остальному телу, наслаждаясь каждым ударом. После каждой порции боли, я возвращаюсь в себя, но это лишь мгновение перед следующим ударом.

Его сестра, Селин, часто наблюдает за всем со стороны. Она специально приносит для этого стул и садится на