Ложь - Анастасия Пименова

через кожу перчатки, тепло, которое, кажется, проникает в самую глубь меня.

Мы сидим в тишине несколько минут, и позже Зейн встает, чтобы скрыться на кухне.

Возвращается с чашкой чая, которую протягивает мне, за что я его благодарю и делаю глоток, чувствуя, как тело и разум понемногу расслабляются.

Я уже хочу спросить у него, будет ли он спать также в костюме ликтора, но вижу, как парень достает из шкафа обычные штаны и футболку и уходит, чтобы вернуться в таком одеянии.

Мой взгляд скользит по его новому и непривычному образу по тому, что он похож на обычного человека.

– Непривычно, да?

– Да, – отвечаю на его вопрос, – я думала, что ликторы даже спят в своих этих плащах.

Последние слова заставляют его улыбнуться, когда Зейн достает всё из того же шкафа свернутый запасной матрас, который разворачивает и кладет на пол.

– Возможно, кто-то так и делает, но я предпочитаю не забывать носить и обычную одежду.

– То есть кто-то правда может спать в плаще?

– Да.

– Но это же неудобно… наверное, – произношу, оставляя чашку с недопитым пока чаем на тумбе. – Я слышала, что ваша одежда сделана из какой-то специальной ткани, позволяющая не ощущать холод и сохранять тепло, а также не перегреваться в жару, но чтобы спать… Это новая информация.

– Да, форма ликторов выполнена из специального волокна, которая ощущается будто вторая кожа. Поэтому мы не замечаем разницы в температуре воздуха, находясь в любой точке мира.

– Жаль, что это волокно используется только в вашей одежде. Обычным людям тоже пригодилось бы нечто подобное.

– Мне известно, что некоторые люди снимают с трупов ликторов одежду и переделывают её для себя.

Я поморщилась, хоть и понимаю, что это весьма разумно. Также должно очень повезти, чтобы наткнуться на труп ликтора. За всё время, что я провела за пределами квадранта, то не встречала мертвого ликтора. Да, Зейн был на грани, но… мне бы не пришла мысль в голову снять с него одежду, в случае его смерти.

Зейн выключает свет и ложится на матрас, а я опускаю голову на подушку, понимая, как тут непривычно тихо. В комнате, где я жила до этого, то постоянно слышала чужое дыхание женщин, а тут… будто парень вовсе не дышит.

– Как думаешь, Ашер мог позабыть о моем существование? – задаю вопрос спустя время, но очень тихо на случай, если он уснул.

Сначала ответом мне служит тишина и даже кажется, что Зейн и правду уснул.

– Это вряд ли, Эйви.

Я поджимаю губы, когда он озвучивает то, что уже давно крутится в моих мыслях.

– На что ты согласилась тогда? – вот он и задает вновь этот вопрос.

– Я… не могу сказать.

– Я попытаюсь помочь, если буду знать, что это, Эйви, – его голос тихий и спокойный, но также твердый, вселяющий уверенность. – Ты не рассказываешь всего, что было в Грёзе, я понимаю это. Но я всё равно буду ждать, когда ты будешь готова, чтобы рассказать всё.

Мои губы дергаются в подобии улыбки, потому что мне приятны эти его слова. Они где-то теплом отражаются в груди.

– Если вернется О’Нил и мы расскажем ему, что Ашер что-то задумал, то… мужчина может сделать ему что-то?

– Как я и говорил ранее, то Ашер любимчик О’Нила, но… – Зейн замолкает на доли секунд. Слышу, как он переворачивается, – но если мы достанем доказательства того, что Ашер что-то замышляет, то его отстранят в лучшем случае.

– А в худшем?

– Убьют.

Я ничего не почувствовала, когда Зейн произнес последнее слово вслух.

Я ненавижу этого ликтора. И я бы соврала, если бы сказала, что не желаю ему смерти. Нет… Именно этого и желаю, но держу все эти чувства внутри себя.

– О’Нил прислушивается ко мне, хоть всегда и видел больший потенциал в Ашере, – вдруг произносит Зейн, – именно О’Нил с самого детства воспитывал меня, как только меня забрали к ликторам. В какой-то степени… он заменил мне отца.

– Я не знала, Зейн…

– Ашер, как я и говорил, является мне братом, как и другие. Все те, кого воспитал О’Нил, таких не так много… на данный момент осталось около десяти человек. В детстве все мальчики попадают к определенным наставникам, которые и занимаются их воспитанием, их дальнейшим обучением. Ашер попал к нам через пять лет после меня.

– Ты считаешь их семьей? – я тоже повернулась набок и посмотрела на парня сверху вниз.

– Отчасти.

Снова пространство вокруг погрузилось в тишину, и каждый из нас задумался о своем.

Несмотря на то, что Зейн практически вырос с Ашером, он всё равно может пойти против него. Мне неизвестно, что задумал ликтор, как и Зейну, но в скором времени попытаюсь это выяснить. Это единственный шанс тогда избавиться от него… Не знаю, правда ли О’Нил в таком случае убьет Ашера, но надеюсь, что он прислушается к Зейну. Если, конечно, О’Нил вернется до нашего с Тоби отбытия отсюда и до того, как Ашер вспомнит обо мне.

– Спокойной ночи, Зейн.

– Спокойной ночи, Эйви.

Я прикрыла глаза и не сразу, но уснула.

Снилось что-то смутное, ускользающее, как дым. Обрывки фраз, лица, которые я никак не могла вспомнить, откуда знаю. Но это всё до момента, как среди всех этих лиц я увидела одно знакомое – Лойс Рид.

Паника начала захлестывать меня, захотелось тут же проснуться, но организм отказался это делать.

Тело будто приклеилось к кровати, веки налились свинцом.

Вокруг начинали сгущаться тени. Сначала едва заметные, они крались по углам комнаты, где я оказалась, робко выглядывая из-за шкафа и комода. Потом стали смелее, плотнее, и вот уже почти осязаемые фигуры начали формироваться в полумраке, окружая меня и мою мать.

В момент, когда я готова была закричать, то меня выдернули из оков сна так резко, будто я всё это время находилась где-то под водой, не дыша. Наконец, сделала долгожданный вдох и стала отчаянно оглядываться по сторонам, пытаясь сориентироваться и чувствуя горячие руки, сжимающие мои плечи.

– … спокойно, – различила голос Зейна и в темноте отыскала его голубые глаза, – спокойно… сделай глубокий вдох и выдох… – сделала, как он и сказал, продолжая смотреть на парня, – да, вот так. Хорошо. – Зейн притянул меня к себе, обнимая, и от неожиданности остатки паники исчезли. Мы замерли в таком положении. – Что помогает тебе отвлечься?

Я даже не сразу поняла, что именно он спрашивает, больше фокусируясь на его руках, обхватывающих меня, и на плече, в которое утыкаюсь подбородком.

– Цвета… мысленно я перечисляю разные цвета,