S-T-I-K-S. Офис 2 - Максим Калинин

потому что муры очень глубоко сели в оборону, почти скрывшись из вида для обстрела с нашей позиции и нас уже плотно крыли из «граников» невидимые в высокой траве стрелки. Ручной рубер Гаечки привёл сильную стаю из кусачей и топтунов, контузив и частично обнулив дары муров, их щиты сработали буквально на последнем издыхании. Рубинчик отправил в бой свою зубастую и голодную армию. Муры огрызались шквальным огнём пулемётов серьезно прорежая заражённых, зато «пушечное мясо», почти подобравшееся за это время к церквушке, запаниковало и бросилось обратно в поле.

Пока муры были серьезно заняты.

Сойка поволокла свою тяжёлую и ненаглядную драгоценность, сил для такого прыжка у неё было недостаточно, поэтому она много раз исчезала, чтоб проявиться вновь через несколько метров, отпивая из фляжки спасительный раствор, уходила в очередной прыжок снова и снова, пока не свалилась в наш окоп поверх Сотника. Она так и вырубилась, полностью исчерпав дар уже не в силах самой слезть с него.

Одновременно с рыжей, под скрытом Старый и Стинг, потащили сильно контуженных рейдеров-бегунов к себе на позицию.

Муры были серьёзно потрёпаны, но оставались опасны, их слишком дохрена для нашего отряда, почти отбив натиск стаи заражённых они вновь принялись обстреливать наши позиции и уже гораздо точнее. Листвы, так хорошо закрывающей окопы почти не осталось, лес вокруг вообще представлял собой голые деревянные столбики обрубленные на высоте 2-3 метров. Мы все стали ловить осколочные попадания и пока редкие пулевые.

- Белка. Вереску. Срочно у меня Кран триста сильно. Отставить, всё он двухсотый. – начав с крика, Вереск заканчивал радиообмен поникшим голосом.

- Стинг. Когтю. Нас плотно кроют. Дай больше огня, чтобы мы откатились. Приём.

В боевом запале никто не заметил появившиеся со стороны солнца три точки, они стремительно приближались и выросли в вертушки, мгновенно наполнив Гнилушку разрывами ракет воздух-земля, оглушительным рокотом скорострельных пушек и крупнокалиберных пулемётов. Вертолётная атака это впечатляет, оглушает и завораживает союзников, наводя страх и трепет на противника. Через пятнадцать минут способных сопротивляться муров и заражённых в деревне почти не осталось.

- Старый. Гаечке. Что с тобой и твоим Рубиком? Приём.

- Рубинчик ушёл, но он ранен и ему очень больно, а меня Белочка уже подлатала, целую любимый – ответила девушка.

****

За полчаса до этого, в 10 километрах от деревни Гнилушка.

По требованию Купца ударная авиагруппа села на поле, для получения последних указаний.

Ещё в Орешке на взлётной площадке, Пепел обрабатывал своим даром беспрекословного подчинения всех летунов и вояк Тороса – слушать и выполнять любое распоряжение Купца, даже если тот прикажет в последствии им застрелиться.

- Чтоб ни одной живой души в деревне не осталось, слышали, даже если это будет животное, или тёлка, скачущая верхом на животном - как поняли суки?

Купец ходил вдоль выстроившихся в две шеренги бойцов, заглядывая в глаза каждому без опасения и с полной уверенностью в своей безнаказанности. Один из его личных даров Улья была кевларовая кожа, дар постоянного действия, активирующийся, как только у кого-то возникало желание проткнуть ножом или продырявить пулей тело Купца. Он мог сейчас лепить из отданных ему бойцов всё, что ему захочется. Так и шёл, вдоль строя свирепея с каждым шагом, испытывая неприязнь заодно и к тупым солдафонам, безропотно слушающим его, пока не добрался до холодных глаз Кинжала, подсаженного в десантный вертолёт Черномором, перед самым вылетом. Спецназовец, был единственным с кем не успел поработать Пепел, с присущим спокойствием Кинжал накинул удавку на шею Купца, перекрыв тому воздух и возможность позвать на помощь. Строй военных продолжал стоять, молча изучая зелёную траву, пока несостоявшийся командир сучил ножками и пучил глаза не в силах сделать вдох.

- Привет от Черномора – последнее, что скорее всего расслышал всесильный Купец.

После его гибели со всех будто бы спало оцепенение, бойцы с летунами схватились за вспыхнувшие резкой болью виски. Тут же пошли по кругу спасительные фляжки с живчиком. Пропал объект подчинения, пропало и навязанное Пеплом поведение.

- Да чтоб вас твари всех рубер съел – начинал ругаться приходящий в себя капитан стабовской безопасности. Вы понимаете, на что нас толкали командиры Орешка? Заставляли перебить своих же товарищей, там должны быть и стронги, а что потом? Орешек должен стать муровским? Или эти пидорасы хотели всё свалить на нас и потом обнулить? – спросил у всех, вышедший пред строем Торос.

****

Заходя на боевой разворот над деревней, Гнилушка.

Охренеть чо у них тут твориться - сказал командир вертолётной эскадрильи открывая огонь. Стрелять пришлось много по разбегающимся и пробующим огрызаться мурам, по остаткам стаи заражённых, которые тоже гоняли муров.

- Торос. Стингу. Обозначь позицию дымами. Приём. – капитан пользовался оговорённой в письме частотой.

- Старый. Торосу. Принял. Наших в деревне уже нет, мы на окраине. Приём

- Старый. Когтю. Ставь дым, вертушки за нас. Приём

С вертолётной атакой закончилась и вся война в деревне. Десант из МИ-26 ещё долго контролил муровские остатки, пытавшиеся зарыться под деревянные обломки от деревенских домов. Разбежавшихся по полю добивал Рубинчик с двумя выжившими топтунами, им теперь никто не мешал.

Старый и Стинг стояли над телами Медведя, Копа и Крана. Так получилось, что Коп словил на себя множественные осколочные попадания и не смог вовремя остановить Медведя, а у того при виде девушки в опасности, психика не выдержала, так или иначе наш застенчивый здоровяк спас четверых. К концу боя Коп просто истёк кровью на дне окопа. Трёхсотыми можно было считать большую часть защитников Гнилушки, в той или иной мере, пулю или осколок словили все. От вышедших из Орешка 40 рейдеров под предводительством Когтя осталось 12 человек. На измученную Белку жалко было смотреть, у самой рука в бинтах, постоянно прикладывается к фляжке с живцом и продолжает лечить и лечить. Тяжёлых трёхсотых обкололи лайтспеком и уложили под капельницы с искусственными заменителями крови, остальные глотали живец и потребляли гороховый раствор, как мощный стимулятор подстёгивающий заодно и регенерацию.

Панда, заливаясь слезами и охая металась с бинтами между раненными. Она сама молодела, а повадки сердобольной старушки все равно проступали.

- Что делается, девочек то куда в войну затащили им про любовь думать надо, а их пулями ироды, ох бедненькие мои – причитала Панда.

Мы собрались в единственном уцелевшем на всю деревню здании церквушки, в этот раз многострадальную деревушку-стаб сравняли до фундаментов. Стинг сразу устроил перекличку группы, заодно отмечая характер и тяжесть полученных ранений.

-