Отчаяние - Анастасия Пименова

Единственное, это пожиратели, но обычно они не суются в дома, если не слышат звуки. Стойте тут, я всё проверю и вернусь.

Маршалл скрылся в доме, а я переглянулись с братом.

– Ты доверяешь ему, Эйви?

– Думаю, да. Он нам помогает, без него, Тоби, вряд ли бы нам даже до сюда удалось добраться.

После предательства собственной матери сложно довериться кому-то ещё, но ему об этом знать необязательно.

Брат кивнул, задумавшись о чем-то своем, а через несколько минут вернулся Маршалл, который сказал нам проходить внутрь.

Входную дверь за собой специально не закрыли, но уже внутри мы прошли по старому коридору, и все скрылись в другой комнате, уже закрывшись.

Комната оказалась небольших размеров, но со всем необходимым. Небольшая тумба, два кресла, журнальный столик, диван и даже есть ковер.

– Переночуем здесь. Садитесь.

Мы сняли рюкзаки и присели на диван, смотря на то, как Маршалл наклонился и стал нащупывать что-то в стене.

Я заметила потайную дверцу, которую парень открыл и стал доставать оттуда несколько пистолетов.

– Запасы, – сказал он и достал ещё две таблетки кафоликона. – Немного, но может кому-то из нас пригодится.

Маршалл протянул мне и Тоби по пистолету, а один оставил себе.

– Но я не умею стрелять, – произнес брат.

– Тогда самое время научиться. Основы я тебе покажу, а меткость придет со временем.

Тоби покосился в мою сторону, и я выдала еле заметный кивок. Как бы мне не хотелось защитить и отгородить его от всей этой ситуации, но я не смогу постоянно находиться рядом, поэтому ему и правда стоит научиться защищать себя.

После Маршалл достал из тумбы две бутылки с водой и тоже отдал нам.

– Завтра нам нужно выбрать, где наберем воду, потому что без неё мы не дойдем. А пока ешьте и ложитесь отдыхать. Дежурить будем тоже по очереди, но по двое, так как время у нас до темноты ещё с запасом.

В тишине мы приступили к еде, а после Маршалл разложил диван и сказал Тоби спать первому.

– Эйви, – брат посмотрел на меня, отводя взгляд, – а ты можешь почитать мне?

Он закусил губу, словно стесняется Маршалла и такой детской просьбы.

– Конечно, – я специально взяла одну из книг. Она не особо тяжелая.

Тоби разулся и лег на диван, а я накрыла его пожелтевшей со временем простыней, которая тоже здесь оказалась.

Маршалл сел в одно из кресел и тоже прикрыл глаза. Я же несколько раз бросила взгляд в его сторону, тоже испытывая некую неловкость. Обычно читаю только, когда мы с Тоби остаемся наедине. Даже при Эллиоте ни разу не читала вслух.

Собравшись с мыслями, начала читать, а после и не заметила, как сама погрузилась в сюжет, забывая о том, где и с кем нахожусь. Минуты превратились в часы и отвлеклась лишь, когда послышался легкий кашель парня.

Я вздрогнула и тут же прекратила, замечая, что Тоби уже уснул, а Маршалл шепотом сказал:

– Извини. Не хотел тебя прерывать.

– Я уже всё равно собиралась заканчивать. Тоби уснул.

Убрала книгу обратно в рюкзак и переместилась с конца дивана на кресло по соседству с Маршаллом.

– Что случилось с вашим отцом?

Не ожидала такого вопроса, но спокойно ответила, пожав плечами:

– Он бросил нас. Записался в самоубийцы и уехал, а на следующий день мама узнала о том, что беременна Тоби.

Маршалл посмотрел на меня слишком задумчивым взглядом, наверное, размышляя и о маме, которая совсем недавно поступила почти также. Какая у нас сплоченная семья.

– А что насчет того твоего друга… Эллиот, кажется. Почему он не отправился с вами?

– У него больной отец, которого парень не смог бы бросить. Тем более, Эллиот родился в одной из общин и знает, как мир обустроен за пределами квадрантов. Он бы не хотел сюда возвращаться при любом раскладе. А что насчет тебя, Маршалл? Ты говорил, что в Архейнхоле у тебя нет ни семьи, ни друзей… Откуда ты?

– Из Самервоула, – это очень далеко отсюда. – И да, у меня действительно никого нет. Отец… я никогда его не знал, только то, что в своё время он тоже записался в самоубийцы, а мать обратилась в пожирателя, когда мне было девять.

– Мне жаль, – глупые слова, но более я ничего не могу сказать. Не знаю, что больнее – когда родитель бросает собственного ребенка или когда превращается в тварь и теряет остатки сознания.

– Ничего. Это было давно и с каждым новым днем я забываю её лицо всё сильнее, поэтому уже не так больно вспоминать об этом, – Маршалл произнес всё это спокойным голосом, но с отсутствующим взглядом.

– Как ты попал в Архейнхол?

– Захотелось сменить локацию, поэтому сначала я записался в самоубийцы, а после покинул квадрант, отправившись в Архейнхол с небольшой группой военных, которые решили поступить так же. Не все дошли.

– Сколько тебе было?

– Семнадцать. Однажды мы наткнулись на несколько ликторов и хорошо, что я выглядел старше своих лет… Но не думаю, что они забрали бы меня даже узнай, сколько мне. Я слишком стар для них. Они берут к себе, кого помладше.

Меня передернуло, когда Маршалл упомянул ликторов. Перед глазами сразу же всплыла та самая картинка с мертвым телом, раздробленным черепом и той нечеловеческой улыбкой.

– Что тебе известно о ликторах? В лесу я видела их впервые.

– Немного. Мальчиков сирот забирает правительство и готовит их: обучает владению оружием, боевому искусству и другим вещам. Их учат убивать пожирателей, но… еще я слышал, что над ними тоже проводятся какие-то эксперименты, чтобы сделать их сильнее обычного человека, – Маршалл отвел взгляд в сторону, заговорив ещё тише, – похоже, это правда, потому что то, что мы видели в лесу… Я тоже не видел ранее ничего подобного. Раздробить череп не так-то просто, особенно голой рукой.

– Они должны защищать нас от пожирателей.

– Похоже, у некоторых из них иные цели.

– Ты тоже мог попасть к ним в руки, тебе же было девять, Маршалл.

– Да, мог, но мне повезло. Хороший друг отца, тоже военный, решил скрыть факт смерти моей мамы до тех самых пор, пока я не уехал из того квадранта.

Как только человек становится пожирателем, то он считается мертвым.

– Тогда тебе и правда повезло.

Мой отец – считается мертвым, мама тоже в возможном списке, как и я. То есть если по какой-то причине у меня не получится добраться до какого-либо квадранта, а у брата получится, то его посчитают сиротой и могут отдать к ликторам. Не могу этого допустить.

– Нам нужно