Ложь - Анастасия Пименова

прикончил бы меня. Ещё тогда, когда ударил несколько дней назад. Он мог добить, но не стал. Я не знаю, какую цель преследует этот человек, но пока моя смерть в его планы не входит.

Молчу, ожидая, что ликтор заговорит первым. Так и происходит.

– Так как вернулся О'Нил, то теперь у меня стало больше свободного времени. Поэтому я не смог отказать себе в удовольствие, чтобы проведать тебя, Эйвери.

Ашер встает и медленно обходит стол, чтобы остановиться напротив.

Он склоняется и изучает глазами моё лицо.

– Ничего. Через неделю все пройдет.

– Чего ты добиваешься, Ашер?

Его забавляет мой вопрос.

Сначала ликтор ничего не говорит, просто продолжает изучать моё лицо.

Тишина медленно начинает давить на нервы, как и его сосредоточенное лицо, из которого внезапно исчезает вся веселость.

Его взгляд стал холодным и отстраненным, а линия рта плотно сжалась.

Комната наполнилась напряжением, которое можно потрогать.

Я шумно сглотнула и вмиг облизнула пересохшие губы, и взгляд Ашера медленно опустился вниз.

Стало только хуже, когда зрительный контакт между нами разорвался. Мне захотелось забиться в самый дальний угол комнаты и никогда из него не выходить.

– Знаешь, я передумал, – тихо произнес он спокойным голосом без какой-либо усмешки. – Ты при всем желании не сможешь заменить Рэйну. Твои навыки и её сильно отличаются. К твоему счастью, я люблю более опытных. Поэтому наша договоренность аннулируется, Эйвери.

Я замерла, думаю, что у меня начались слуховые галлюцинации.

Ашер действительно сказал это?

Хмурюсь и плотно сжимаю губы, ища в его словах скрытый подвох. Что это значит? Возможно, я бы подумала, что ликтор решил сжалиться надо мной, но нет. Я успела его узнать за это короткое время и слова "жалось" и "Ашер" никак не соотносятся друг с другом. Также возможно, я бы решила, что он… испугался последствий, испугался Зейна или ещё чего-то, но эта версия тоже отпадает. Тогда что?

Ликтор противоречит сам себе. И это уже происходит во второй раз. Чего он добивается?

Слишком много вопросов поселяется в голове из-за его слов, но ни один из них я не озвучиваю.

– Более того, я решил тебе помочь. Я дам тебе и брату пятьдесят доз кафоликона, но при условии, что уже послезавтра вы с ним покинете Анклав и более никогда не сунетесь сюда.

– Что взамен?

– Ничего.

Ладно… Теперь это выглядит ещё более подозрительно. Я даже засомневалась бы, что передо мной Ашер, если бы не его шрам.

– Ты же ненавидишь меня. Зачем помогать? Я не понимаю.

– Мышка, я уже говорил, что не ненавижу тебя. Мне в принципе, безразлична твоя дальнейшая судьба, но иногда нужно принимать более здравые решения. И сделать так, чтобы ты покинула это место – это здравое решение. Поверь мне. Проблем будет больше, если ты останешься здесь.

Ашер протянул мне руку в перчатке.

– Договорились?

Я взглянула на его протянутую ладонь так, словно это ядовитая змея.

В глазах его продолжило плескаться что-то, что я не смогла определить. Кажется, будто это ловушка, но не понимаю зачем тогда всё это… Ашер не похож на человека, который будет действовать тайком. Скорее, он напоминает того, кто будет бить напролом.

Я протянула свою руку в ответ и пожала его, смотря в глаза и чувствуя уже привычную ткань кожи.

– Договорились.

Именно в этот момент услышала скрип половицы и взглянула на Рэйну, замершую на лестнице.

Ашер проследил за моим взглядом, когда я поспешила отдернуть собственную руку.

– Рэйна. Хорошо, что ты спустилась. Послезавтра можешь возвращаться. Ты принята обратно.

После этих слов Ашер покинул дом, оставляя меня со странными ощущениями внутри.

На губах Рэйны же расцвела улыбка, на что я вновь покачала головой. Впрочем, это уже не моё дело.

***

Уже вечером я ещё раз зашла к брату, которого попросила выйти на улицу, чтобы прогуляться.

Я рассказала ему всё то, о чем сегодня договорилась с Ашером.

Да, знаю, что нога Тоби ещё полностью не восстановилась, но он уже может ходить, хоть и хромает. Всё же предложение Ашера оказалось слишком заманчивым, чтобы от него отказываться. Тем более, он сам предложил нам кафоликон.

– Это странно, Эйви.

– Да, я понимаю, Тоби. Но я не нашла никаких причин для того, в чем была бы выгода Ашера. Если бы ликтор захотел, то уже избавился бы от нас.

– Тогда… возможно, в нем пробудились какие-то положительные чувства.

Это вряд ли. Но данное мнение оставила при себе.

– Ты сможешь идти? Если бы я отказалась, то могла сделать хуже, Тоби. Поэтому придется идти.

– Смогу, сестра. Нога болит только при длительных нагрузках. Будем делать более частые остановки.

Брат провел рукой по волосам, поправляя их, и только сейчас я заметила небольшой синяк на сгибе локтя с внутренней стороны.

– Что это? – я взяла его руку, останавливая и осматривая, замечая след от иглы.

– А… Патрик брал кровь для анализа, чтобы убедиться, что с организмом все нормально.

Я выдала кивок, хотя не понимаю, для чего понадобилась кровь брата. Сейчас уже самое опасное, что могло быть, прошло.

– Ты сказала уже Зейну?

– Ещё нет. Сначала сообщила тебе.

– Думаю, он расстроится.

– С чего бы?

– Ну, вы же нравитесь друг другу.

Я закатила глаза и покачала головой. Опять брат о том же.

– Было бы отлично, если бы он поехал с нами, Эйви.

Да, я согласна с ним. Но не предложу это Зейну, ведь у него своя жизнь и свой путь.

Отправиться во Фрейзхол была идея только моя и брата. Ещё и мамы, но она так никогда и не доберется до него…

– Эйви, – брат провел рукой в воздухе перед моим лицом, привлекая внимание. – Вот опять это выражение. Будто случилось нечто ужасное. Что не так?

– Просто задумалась.

– О чем?

– О Фрейзхоле.

Почти не соврала.

– Думаешь, нам удастся?

– Удастся, Тоби.

Если нет, то мы умрем.

Мы прошлись с братом ещё немного и после я проводила его обратно, а после отправилась к дому Зейна.

Дверь оказалась незапертой, поэтому я спокойно прошла внутрь и увидела ликтора стоящим возле окна.

Я сразу же захотела сообщить ему, что мы уезжаем, но не успела этого сделать, так как парень обернулся и произнес:

– Патрик мёртв.

Замерла, пытаясь осознать смысл слов.

– Что случилось?

– По предварительному заключению, то у него случился сердечный приступ. В сорок два года сердечный приступ.

– Ты не веришь в это? – догадалась я, видя сосредоточенное лицо Зейна.

– Нет. Но я видел тело и осмотрел его, не найдя никаких следов борьбы. Ничего, что привлекло бы