Сергей Жарковский - Я, Хобо: Времена Смерти

- Убьёте.

- Придётся, тёзка! За саботаж. В боевых условиях. Именем Императора Александра, его мать Ирину. Исполним закон. Убьём.

- Но ведь и по мне тоже будут стрелять, если я пойду.

- Да тут мы сами виноваты, понимаешь ли, - сказал Хан доверительно. - Я виноват, как командир. Пёрли, понимаешь, как псы-рыцари, на лошадях, с машиной, напролом, напрямки. Днём. Орали. Моя вина, в натуре. Понижаю себя в звании - до генерала. А ты - ты иди тихонько, впотьме, потому что мы приобрели ценой жизни двух хун из моей ханы дорогой опыт и делимся им с тобой безвозмездно…

- Ты - хобо новик, - вмешался Мерсшайр. - Часов пятьдесят ещё обсли тебя не почуют. Я же тебе говорил.

- Если, конечно, нос к носу не столкнёшься, - сказал Хан. - Немного внимания. Осторожности. На верную смерть я бы тебя не посылал. Ты же мой тёзка!

- Вы генерал? - спросил я, помолчав.

- Конечно, сынок! - расхохотался Хан. - Был я адмирал, стал я генерал: разжалован собственноручно. Ну что ж, славно мы с тобой поболтали. Колдсмит, готово? Спасибо тебе, душа моя тёмная. Вот это, сынок, - компас тебе, - объяснил он, тряся небольшим модулем с охристым дисплеем передо мной. - Наводка по полутанку. Ты у нас пилот, с такой машинкой и без фонарика не заплутаешь. Под ноги только гляди, не подверни ногу. Разберёшься сам с машинкой? Ну, я и не сомневался. А вот это, сынок, тебе надо скушать. Она не горькая.

Я взял модуль и повертел его в руке. Граммов сто весит прибор. Местонахождение, цель, пунктир. Масштабирование сносное. Примитивное, но сойдёт. Шагомер. Допустимая погрешность - пятьсот метров, пять градусов. Всё ясно. Я спрятал прибор в боковой карман.

- Таблеточку скушай, - напомнил Хан.

- А если я его не найду?

- Тебе придётся найти его, тёзка, - сказал Хан, и я его понял.

Юпи "Эбони" Колдсмит протягивала мне обрывок упаковки с запрессованной таблеткой и крышечку от фляги. Я с трудом продавил пластик, вылизнул яд, взял крышечку и запил его. Таблетка буквально лопнула у меня на языке, наполнив рот вязкой приторной сладостью. Глоток воды не всю её смыл, но больше глотка мне не предложили. Я вернул крышечку.

- Спасибо, - сказал я.

Мерсшайр фыркнул.

- Ну, двигай. Мы тебя ждём с победой, Марк, - очень благожелательно сказал Хан Рукинштейн. - И аккуратней там. Мистер Хендс!

- Да, лидер? - послышалось сверху.

- Прик уходит. К ущелью. По моему приказу. Поясните ему там.

- ОК, - сказал Блэк-Блэк, нисколько не удивившись.

Через несколько минут после моего ухода Салло сказала, прервав выразительнейшее молчание:

- Новичкам везёт. Может выпасть.

Мерсшайр фыркнул.

- Так что, Рукинштейн, вот так сидим тут и ждём? - спросил он. - Выпадет новику, или он выпадет?

- Слишком уж много загадок, - проговорил Хан. - Слишком сырой и ненадёжный план нам спустили. С нашей точки зрения. Но контора над нами серьёзная, значит, резон у них имелся. Нам надо хоть половину загадок отгадать. Иначе, как нам с Мусором и Капёром разговаривать? Что предъявить за правду? Они нас сольют, ведь облажались мы, ясно же… А тут же ещё и Шос, ублюдок… Если мы ничего им умного не скажем - сольют нас, и будут, кстати, правы. Виноватых бьют.

- Не соглашусь с тобой… - начал Мерсшайр.

- Мерс, - очень ласково сказал Хан. - Выжить в одного я тебе не позволю, милый. Дай-ка линк свой мне, Адам, и тот маленький диктофон - тоже сюда мне дай. Боря!

- Мерс-слышал-что-лидер-приказал.

- Отпусти, Бля!

- Колдсмит, Луна, Валера. Разоружите-ка комиссара. Пока Боря его никуда не пускает.

- Лидер…

- Шевелись, шоколадная моя! - заревел Хан.

- Лидер, всё в порядке? - спросил сверху Блэк-Блэк. Белки и зубы засияли над кромкой обрыва.

- Да, мистер Хендс. Всё в порядке, - ответил Хан. - Мы опять спорим с комиссаром. Вы знаете - судьба у нас такая.

- Исмаэл! - крикнул Мерсшайр.

- Почему комиссара держат за руки, лидер? - поинтересовался Блэк-Блэк.

- Возвращайтесь на пост, старшина, - приказал Хан. - Достаточно с меня одного красного. Не будем ссориться, мистер Хендс. Возвращайтесь на пост. Всё в порядке.

Все замерли.

- Долли? - спросил Блэк-Блэк, помолчав.

- Иди, Исмаэл, - сказала Салло.

- Есть, лидер. Прика я направил. - И Блэк-Блэк скрылся полностью.

Довольно Хан откровенно перевёл дух.

- Мерс, не связать ли тебя? - спросил он.

- Нет. Отпустите меня. Диктофон в нагрудном кармане. Идиоты.

- ОК, комиссар. Чтобы ты не дёргался - послушай меня. И вы все, хана, слушайте. Вот что я думаю. Эдем - последняя доступная с Земли Запрещённая планета. Последний шанс. Последний. И всё идёт неправильно. Поменяли план. Нет телеспутника. Мы боимся максимум двух случайных молодых обслей с флинтами - а нас встречает минимум восемь аномалов с ракетными установками и арбалетами. И тоже всё неправильно. Мы корчимся от ужаса, не сопротивляемся, а они нас не режут, а оттесняют… Нас не убивали, нам просто повернули оглобли… Неправильно. - Колдсмит и Салло одновременно кивнули. - Хана, крестоносцы нас сольют. Для отчётности. У нас меньше недели. Надо выживать. Плевать мне на собственность Императора - откровенно вам говорю. Как лидер я должен заботиться о вас. Будем повышать себе цену. ПРО у нас остался единственный. Одна и три астроедных до Города. Значит, точность отражения - на критической. Вызываем звездолёт сюда. ПРО доставляем к ущелью. Обороняем установку, в ущелье не входя. Приходит "Черняков" - подаём несущую наверх, но приём не включаем. Требуем за включение противоядие и транспорт. Берём транспорт под контроль. Проверяем противоядие, принимаем. Тогда включаем приёмник. Пусть Мусохранов и Джэйвз идут на контакт сами. Они у нас крестоносцы. А мы охраняем зону контакта. Вышло, нет, - не наше дело. Мы возвращаемся. Задание выполнено. Наше задание. Хобо нужны Императору.

- Ваш план принимается, Рукинштейн, - тихо, но очень внятно сказал голосом Ска Шоса блик Мерсшайра в руке Никополова. Никополов выронил блик. - С единственной поправкой. Противоядие вы получите, только когда я увижу Судью Порохова. Если его не приведёт новик - пойдёте в ущелье сами. Кстати, "Чернякова" ждать не надо. Я, ублюдок Шос, уже здесь.

ГЛАВА 26. ГАЛЛЮЦИНОГЕННЫЙ ПРОЖЕКТОР

Если привыкнуть и стараться, то можно многое разглядеть даже и в темноте. Или довообразить невнятно видимое. Вот следы в грязи, уже подмёрзшие. Вот пустая коробочка от курительных картриджей. Вот очередной этанный овраг, спасибо, что неглубокий и старый… Обрывок исподней майки - в общем, окровавленное тряпьё… Пустая одноразовая обойма - перезарядили флинт… Следы, следы. Дырявый обожжённый шлем, выдранное с корнем забрало. Никополова? После шлема я попал в плотную полосу невысоких круглых деревьев, чуть ниже меня ростом, называемых кусты, неширокую, но я вломился в неё не по проторённой тропе отступления (потерял), а в девственную чащу - и едва не заблудился, как пик-мэн. Влага с голых веток просочилась под комб, и текла под ним по телу, и скоро забралась и в ботинки. Не знаю уж, как, но вышел я, вышел я, проломился, выбрался, исцарапав руки и по нескольку раз каждого не лишившись глаз… и выбрался - к двухметровому круглому валуну, про который упомянул, напутствуя меня, Блэк-Блэк.

Валун белел блестя, абсолютно мокрый, как и всё остальное на этой планете. Валун означал, что холмы кончились, и меня отделяла от гряды с разломом ЭТАЦ лишь четырёхкилометровая овражистая равнина, густо покрытая двумя видами засохшей травы - короткой и длинной. Когда она пойдёт под уклон - значит, до полутанка недалеко, кило - кило двести. Там надо учетверить осторожность. "И не вляпайся в трупы лошадей - там будет такая ложбинка. Мы через неё отходили, перемазались. Да и просто противно… И непрезентабельно". Последнего слова я тогда не знал.

Если б не сгустившаяся темнота, я бы уже видел гору, видел бы и верхушки белых столбов, служащие воротами в ущелье, и, может быть, я бы не удивился, разглядев на одной из них фигуру со скорчером на плече, как в кино. Но я был не в кино. И темнота сгустилась. Седьмой час местный, и - где-то ноябрь посередине.

У валуна я сделал привал - как и намеревался. У меня стучало изнутри черепа в виски, у меня скакал пульс. Мне не мешало сейчас поюзать мои новые способности: погасить сердце, погасить дыхание. Очень не мешало.

Я опустился на корточки, осторожно привалился спиной к валуну, обнял колени, стиснул зубы. Задержал дыхание, пережил привычную уже минуту удушья, сердце остановилось само. С болью в позвоночнике поделать я ничего не мог: гравитация на всех действует одинаково, дышишь ты, не дышишь. Отбитая задница бездыханьем тоже не лечится. Но впервые с начала моего приключения - заработала голова. Вышел робот из standby'я? Вышел-то он и вышел, но прежде всего надлежало выгрести эмоциональный шлак из контура. Душа просила отвести её, да, товарищи, выплеснуться, вот так.