Денис Ватутин - Конец легенды

— Надеюсь. — Он усмехнулся в бороду, и мне показалось, что в своих видениях я видел эту усмешку сотни раз. — Итак… Вселенная очень многообразна…

— Ни фига себе вкратце! — вырвалось у меня.

Он сухо кашлянул. Рядом с ним из земли, поросшей свежей зеленой травой, выросла блестящая лакированная кафедра, до ужаса напоминающая мне ореховое бюро, но я решил уже не обращать ни на что внимания. Я просто начал привыкать к подобному.

— Итак, — он прокашлялся, — начинаем… Хильд!

Я обернулся.

Из парка клиники выходили люди в больничных пижамах с разноцветными флажками в руках. Их шествие возглавляла давешняя медсестра в белом халате и с соломенными волосами. В руках она несла табличку с надписью «69 %».

Люди, вышедшие, словно по команде, из аллей прибольничного парка, были одеты в серо-голубую больничную одежду.

Я вдруг впервые покосился на свое туловище и заметил, что одет так же.

Грянула музыка… На фоне панорамы заката это выглядело как-то особенно нелепо.

Звуки напоминали какой-то гротескный марш…

— …Назад, в Калифорнию… — выкрикивал бодрый голос…

Из-под края обрыва медленно поднялась ярко-белая крыша и желтый корпус школьного автобуса с логотипом «General Motors».

Он чуть сдвинулся вбок, колеса уперлись в поросший травой край воздушного острова и просели на рессорах. Корпус качнулся. На борту автобуса была аляпистая надпись «Веселые Проказники»[92]. Раздался глухой лязг двери, а из установленных на крыше динамиков вырвался звук искаженного средними частотами бодрого голоса:

— Экскурсия! Экскурсия по секретной базе! Всех желающих приглашаем на экскурсию по базе!

В двери показалась фигура в строгом твидовом костюме оливкового цвета, а кожа…

Я не знал куда смотреть — Хильд с рядами больных приближалась… А из автобуса… Из открывшейся двери выходил сам Сатана… Кожа его была пепельно-серого цвета.

У меня было чувство, что меня пригласили на съемки или репетицию какого-то спектакля. Сложно объяснить это чувство: некая наигранность и отрепетированность перемежались с натуральным воодушевлением и эмоциями, словно и правда это была игра, но настоящих гениальных актеров, которые вживаются в свой образ по-настоящему…

Гомон и суматоха действительно напоминали сумасшедший дом: несколько черных котов, издав пронзительное карканье, промелькнули над нами, словно звено истребителей, и исчезли в небе.

Отшельник и бровью не повел на все это безобразие.

Он вышел из-за кафедры, поднеся кулак ко рту, — видимо, кашлянул. Подошел к медсестре, взял из ее рук какой-то формуляр и, поправив очки, взглянул на него.

Затем его рука словно удлинилась, точнее, обе руки, и он, как турникет, выдвинул ладони в массу своих пациентов. Когда руки вернулись на свое прежнее место… я обомлел… Он держал за руки Криса и… мою любимую…

Я не помню, как я вскочил с лавочки… как я, спотыкаясь, подбежал к Ире и обнял ее за плечи…

— Эй, поедем, уже пора…

Ирина не сопротивлялась моим объятиям, но и не отвечала особо на них…

— Ира… — шептал я. — Живая и теплая… Ты…

— Осторожнее, — так же шепотом ответила она. — Руки… Больно…

— Извини…

— Странный, поехали уже… — Этот знакомый голос.

— Ты можешь идти? — Мои слова еле прорывались через шум голосов.

— Могу, голова немного кружится, — ответила она.

Сатана был таким же, как я его запомнил: пепельно-серая кожа, нависшие косматые брови, умные проницательные глаза. По всему моему телу пробежала пенистая волна электрического разряда, покалывая меня тысячами тонких игл.

Я продолжал обнимать Ирину за талию.

— Погодите вы все, — пробормотал я смущенно.

Я, как тогда, на верхней площадке Лестницы В Небо, в клане Харлея, бережно взял лицо Ирины в свои ладони и поцеловал в губы, долго и глубоко.

На этот раз она не сопротивлялась — она обмякла в моих руках, а затем обвила меня за шею…

Послышались одобрительные возгласы, редкие аплодисменты… Но я не обращал на них внимания — мне было плевать…

Желтый школьный автобус, в котором пахло соляркой, долго парил среди огромных каменных островов, пока наконец не стал плавно проваливаться в дымку редких облаков, опускаясь все ниже и ниже.

Вновь за пыльным стеклом окна возник зеленый ковер речной долины, поросшей лесом. Река змеилась, сверкая яркими пятнами отраженного света от вечно заходящей за горизонт местной микрозвезды.

Меня и раньше охватывало такое чувство, но теперь, с высоты происшедших событий, я многое понял и многое пересмотрел. Пока это все не укладывалось в моей голове, но некоторые вещи я знал точно: во-первых, я не сошел с ума, хотя все вокруг вроде бы подтверждало обратное, во-вторых, я попал в некоторый круговорот событий, не сказать что намеренно, но и явно не случайно. В-третьих: по всей вероятности, то, что происходит со мной, это не следствие какой-то моей исключительности, а просто уникальный случай стать очевидцем нового витка истории.

Теперь все будет по-другому — иначе. Это не означает, что лучше или хуже, — просто совсем иначе.

От этой мысли по коже вновь пробежала прохладная волна, напоминающая не то пустынный ветер, не то прыжок в горное озеро.

Все мои ощущения и образы складывались в голове единым целым панорамным полотном некой общей картины. Наверное, само это место обладало таким воздействием.

Радостная эйфория предвкушения праздника, долгого и прекрасного, каких-то интересных событий, которые никогда не окончатся. Как в детстве… Но при этом я не ощущал нереальности происходящего, хоть она и была. Вспомнив тот момент, когда я смотрел на долину древней реки на восходе возле Призрачной Крепости, я невольно усмехнулся — тогда казалось, что все иначе, иллюзорности больше, чем правды… Странно это… Хоть и логично отчасти… Каким же я был тогда наивным…

В салоне сквозь гул двигателя прорывались искаженные сиплыми динамиками старого радио звуки музыки. Сложно было разобрать, что именно играет, но, судя по ритму и высоким частотам, что-то старенькое, на манер рока.

Я обнимал за плечи Ирину, которая задремала на моем плече, и вспоминал долину Ярдангов, даже вертолет с НИИ «Эол»… Казалось, что сейчас эти события так же далеко, как моя жизнь на Земле… Как это было давно… очень… Словно прозрачными бликами, отражались в стекле окна проплывающие перед моими глазами недавние события, на фоне той самой зеленой речной долины, поросшей лесом, к которой спускался наш автобус.

Отчуждение между мной и Ирой уменьшилось, хотя можно сказать, что и отношения наши изменились… Не стали лучше и хуже не стали — просто иначе… Это трудно объяснить, глядя на вечно закатное солнце и слушая шум мотора вместе с радио… Это просто…

Я впервые за долгое время ощущал себя хорошо, даже физически — раны не болели, усталости не было, зубы не стискивались, и прошла эта перманентная усталость…

Сатана и Отшельник вели оживленную беседу, Крис прислонился лбом к стеклу и за время всей поездки не проронил ни слова. Он и возле клиники только пожал руку и буркнул мне невнятное приветствие. Он тоже изменился… и не в первый раз уже… Наверное, как и мы с Ириной. Была с нами и Хильд, в компании парочки миловидных медсестер — я был убежден, что их тут клонируют.

Также присутствовал какой-то пожилой человек в полосатой пижаме, на кресле с большими хромированными колесами, одна из медсестер присматривала за ним.

Под потолком мерцали строками помех черно-белые мониторы, на которых виднелись немного искаженные очертания различных деталей пейзажа, приближавшегося к нам, где-то изображение было застывшим и почти неразборчивым, а где-то транслировались мультфильмы Уолта Диснея.

Очертания крон деревьев, мягкой травы и речной заводи, поблескивающей голубыми и оранжевыми зеркалами легкой ряби, приближались медленно, будто во сне.

Когда дно автобуса качнулось, коснувшись небольшой поляны, трава нагибалась белесой изнанкой от ветра, словно мы приземлились не на летающем школьном автобусе, а на вертолете, и его винты поднимали вокруг вихри.

Шум начал стихать.

Мне захотелось спросить Отшельника, не является ли все это путешествие чем-то типа трюков в карантинной зоне — как, допустим, рубеж Семенова или высадка во Вьетнаме, как, впрочем, и Мертвый Город: так я назвал место, где встретился с Отшельником. Также мне очень хотелось пообщаться с Сатаной, чтобы проверить — как сильно похож он на тот образ, приходивший ко мне в видениях.

Но поразмыслив, я отказал себе в реализации моих желаний: они вдруг показались мне какими-то детскими и никчемными — дело-то было совсем не в этом. А потом, я никогда бы не принял мысли, что позиции Семенова — это иллюзия…

— Итак, — глубоким баритоном сказал Сатана, ответив на один из моих вопросов, — дорогие гости и сотрудники, дальше путь наш лежит по реке, это не только из соображений эстетизма, но и правило безопасности на объекте. Поэтому прошу всех на выход.