Денис Ватутин - Легенда вулкана

Меня просто подбросило, как пружина! Я поглядел на потолок, затем выскочил из купе и стал осматривать дверь снаружи. Точно! Вот она! Небольшая решетка на зажимах! Прямо над дверью, чуть левее! Я кинулся в купе, под недоуменные взгляды охранников, схватил оставшееся аккуратно сложенное полотенце и, обернув им руку, отщелкнул зажимы и снял решетку со стены — она была заглушена крепящимися к ней сзади металлическими пластинами наподобие жалюзи. Это делалось для того, чтобы запахи из купе не распространялись по вагону. Я сунул руку, обернутую полотенцем, в вентиляционное отверстие и нащупал там искомый объект. Осторожно ухватив его сквозь ткань, я вытащил на свет баллончик, пустой газовый баллончик, почти такой же, как тогда на заводе, только другого цвета. Беглый осмотр показал, что этот баллончик еще недавно содержал в себе Си-Эр-9 — мощный нервно-паралитический газ для военных целей. Был на форсунке таймер, но механический, двухчасовой — узнать, на сколько его ставили, возможным не представлялось…

— Опа! — сказал вышедший вслед за мной Хмурый. — Вот оно как? Да? Газ?

Сердце мое колотилось — я стал кое-что понимать: будто бы поймал в темноте чью-то руку. Теперь надо нащупать тело и лицо… только осторожно… Дрожь пронимала еще и потому, что я, кажется, начал думать похоже на этого убийцу — ведь в отеле «Гладиатор» в Персеполисе мне пришла в голову почти такая же идея!

— Газ, — кивнул я, пытаясь скрыть волнение. — Нервно-паралитический. Поэтому открыто окно, и в руке у него полотенце: баллончик сунули снаружи, решетка была заглушена. Окно было закрыто. Газ пошел в купе, а табачный дым сперва перебил его запах! А когда Дарби почувствовал его, то схватил полотенце, чтобы сделать подобие повязки на лицо, но, видать, его уже свела первая судорога. А убийца, не ожидая никакого сопротивления с его стороны, просто вошел в купе, в дыхательной маске, просто вынул у него из кобуры пистолет, выстрелил, чтобы уж наверняка, открыл окно, чтобы выветрилось, и заодно избавился от пистолета…

— Умно, — одобрительно протянул Хмурый, — только как же выстрела никто не услышал?

— Ну не знаю, — я пожал плечами, — наверное, колеса гремят сильно…

— Так-то оно так, — согласился Хмурый, — да напротив-то купе с нашими ребятами. Тут уж глухим совсем надо быть…

— Не знаю, — повторил я, — как-то он это проделал… Надо сделать анализ ДНК с вентиляционной решетки и этого баллончика…

— Где бригадир? — рявкнул вдруг Хмурый на подошедших охранников. С ними пришли еще несколько человек, которые, как и Хмурый, были сопровождающими, каждый в своем вагоне.

— Не ори, Хмурый, — неприязненно поморщился один из них. — Нет нигде бригадира! Весь поезд перевернули! Машинист-водитель спрашивает, останавливать состав или нет?

— Ни в коем случае. — Хмурый выпучил глаза. — Куда этот хрен подевался! Трезубец ему в задницу!

— Может, что-то случилось? — предположил кто-то.

— А как ты догадался?! — язвительно спросил Хмурый. — И правда! Жмур в купе бригадира! Сам он где-то шляется! Что-то произошло!

— Ладно, Хмурый, ты охолонь, — примирительно сказал один из охраны.

— Кто в купе сидел у вас?! — напустился Хмурый на того охранника. — Тут стреляют, прямо напротив! А у вас в ушах гарпии гнезда посвивали! Бардак, блин!

— Зато мы зэка беглого поймали, — не сдавался охранник. — В трансформаторе сидел, между локомотивом и первым вагоном. Как его там не убило?

И в пространство кухни втолкнули перепачканного черной пылью Кадыка, собственной персоной. Руки его были скованы сзади стальными браслетами.

— Граждане начальнички, ну что же вам неймется?! Дайте сироте, калеке приблудному, помереть спокойно!!! — заголосил Кадык в голос.

И вдруг он заметил меня.

— А вот и мой родственник по линии бабушки! — заорал он, кинувшись ко мне. — Мы его с женой в город провожаем! Да скажи ты им!

Кадык отчаянно подмигивал мне, так что казалось, у него нервный тик. Смуглый охранник сдавил его плечо своей крупной ладонью.

— Ладно, — я махнул рукой, — отпустите вы этого клоуна.

— То есть как это «отпустите»?! — возмутился Хмурый. — Я помощник бригадира поезда и в его отсутствие за все отвечаю! Теперь, значит, я буду беглых зэков отпускать на волю?! Ты его правда знаешь, Странный?

— Ну да, — усмехнулся я, — мы с ним вместе сидели…

— Сидели? — Брови Хмурого ушли в верхнюю часть лба.

— Сидели в карантинной зоне на «Востоке», там у них грипп какой-то, вот он и свалил, чтобы не заболеть… Да и убил-то точно не он.

— Откуда такая уверенность? — проворчал Хмурый.

— Да вам любой скажет! — вновь заголосил Кадык. — Да Кадык с мокрушниками даже преф не раскинет, не то что руку пожать! Я честный вор!

— Ладно, — поморщился Хмурый, — уберите его куда-нибудь отсюда.

— Только без рук, цербера стремные! — опять заорал Кадык, болтаясь, как юла, в громадных руках охранника. — Странный, замолви за меня! Мы же с тобой с одного чайника хлебали!

Меня разобрал приступ нервного смеха.

— А что ты ржешь, как свиноконь, Охотник Странный? — Хмурый еще не остыл.

— А что ты орешь, как голодный юварк, Машинист Хмурый? — в тон ему ответил я. — Надо делом заниматься, а не орать. Я вот, между прочим, уже нашел улику в виде баллончика. Надо определить время смерти, труп осмотреть, анализ ДНК, порасспрашивать публику…

— Беда с вами, с умными, — пробурчал Хмурый, и я понял, за что его так прозвали. — А дисциплины у вас — хрен с маслом… Ищи вон, куда второе полотенце сперли…

— Да, еще… — сказал я. — КПК Дарби пропал, а вот сломанный планшет валяется — надо бы и с него инфу снять.

— Сделаем…

Я мысленно сгонял с себя спирт, чтобы понять — что это было? Я явно не успевал за событиями, происходящими вокруг меня, и это было уже давно… Для меня — давно.

Хмурый предложил устроить штаб в пищеблоке — я, словно во сне, кивнул, соглашаясь.

Какая нелепость! Только что, совсем недавно, я говорил с этим человеком… он меня пытался сломать, но честно… У меня даже шевельнулось сочувствие… «Жаль, что мы не станем друзьями, Странный…»

Я поймал себя сразу на двух мыслях.

Первая была про то, что, если бы Дарби убили где-то там, далеко… я бы и не почесался даже… а вторая… Вторая вообще была абсурдной — зачем я так спорил и дерзил мертвому?

Вновь я поразился своей особенности — весь ужас от ситуации (любой, почти) охватывал меня сильно постфактум. Неясно было, как я оставался жив все это время, зато стало понятно, почему меня считают таким отважным, хоть я трусоват по природе…

Мне казалось глупостью уже все вокруг… Кроме разве что Ирины и моих к ней чувств… Но это тоже не очень помогало мне.

Убили Дарби… Еще недавно мне заказал его ныне уже покойный Жирный Тэдди… Еще недавно, пару дней назад, я бы очень обрадовался, найдя его мертвым… Что изменилось-то? Ничего… Почти… Это из жажды халявы — я-то не смог вычислить «крота» и надеялся на «ангельское» участие… Врешь ты… Тебе обидно… Жалко…

— Я с ним, пустите! — Этот решительный голос принадлежал моей любимой.

Словно во сне, я ходил и двигался.

— Милая, все нормально, — грустно улыбнулся я. — Только спать я пока не пойду…

За спиной у Ирины столпилась почти вся аудитория, которая сидела с нами в буфете.

— Дэн! Что случилось? — Ирина проскальзывала между туловищем и рукой охранника.

— Опять убили! — кричала Дронова. — Вот ведь сволочи!

— Странний! — кричал Азиз.

Я крепко зажмурился, одной рукой взяв Ирину за ладонь, а второй отстраняя охранника.

— Членам группы «кси-516» просьба остаться, остальным лучше разойтись, — крикнул я громко.

— А я водку не допил! — крикнул усатый. — Никуда не пойду!

— Все, кто в буфете, запишите свои места в мой планшет, — потребовал Хмурый.

Начался галдеж наперебой…

…Через полчаса нам с Хмурым удалось навести хоть какой-то порядок. Вызвали сопровождающего медика, который вместе с двумя охранниками пошел заниматься трупом. Поиски бригадира продолжались. Я настоятельно попросил Хмурого ограничить перемещения по вагонам, по крайней мере, пассажиров.

Пришлось всем рассказать про убийство, а так как наши туристы знали Дарби и не очень его жаловали, разразились жестокие споры по поводу и без повода…

Я понял, что выкручиваться перед Хмурым нечестно с моей стороны, но, раз такие дела, все меньше хотелось втравливать людей в мой личный бардак… Хотя личным-то он был только отчасти…

На ближайшую станцию Горную-4, или, как ее называли, Дохлый Лев, хотели вызвать паладинов, но я с трудом отговорил. Я сказал «разберемся», я сделал умное лицо, я проявлял инициативу, и только ради собственной безопасности — я был противен самому себе… Был у меня самый последний, тайный аргумент для Хмурого, но я берег его на самый крайний случай, который, как я надеялся, не настанет.