Куколка (СИ) - Серебрянская Виктория

— Курсанты, что здесь происходит?..

В реальность меня вернул строгий женский голос:

— Просыпаемся!..

Глаза от этой команды распахнулись будто сами по себе. Но я еще некоторое время непонимающе смотрела в замкнутое лицо пожилой арлинты с убранными под медицинскую шапочку волосами. Я в больнице?..

В следующий миг память будто включилась. Перед глазами снова замелькали перекошенные рожи насильников, в ушах снова раздался треск разрываемой на мне одежды. И я непроизвольно сжалась.

Арлинта нахмурилась:

— Что такое? Плохо себя чувствуешь? Что-то болит?

Я помотала головой в ответ, лишь сейчас заметив по бокам от меня знакомые стенки и осознав, что лежу в медицинской капсуле. Но арлинту такой ответ не удовлетворил. Она продолжала испытывающе смотреть на меня. Пришлось объяснять:

— Все в порядке, — голос прозвучал настолько хрипло, что мне показалось, будто он царапает горло изнутри. — Просто воспоминания о произошедшем нахлынули…

Сердитые складки между бровей медички немного разгладились. Но добрее она все равно не стала:

— Понятно. Но с этим я ничего не могу поделать. Штатный психолог в отпуске до начала занятий. Потом обратишься к нему, если необходимость не отпадет. Я сделаю пометку в твоем личном деле. А сейчас вставай! Тебя ждет декан факультета звездного десанта! Так что поторопись!

Вылезая из капсулы, я непроизвольно поежилась. Зачем мне к декану? Я же — пострадавшая сторона? Или здесь одинаково наказывают всех: и обидчиков, и обиженных? Так сказать, в целях профилактики.

Только встав ногами на холодные плитки пола, я вспомнила, что мои джинсы и футболку насильники изорвали. Вряд ли там что-то осталось пригодное для носки. И что теперь делать? Как пред ясные очи декана показываться? Я растерянно оглянулась. И почти не удивилась, услышав недовольный голос все той же арлинты:

— Ну и что ты замерла как памятник собственной глупости? Вещи на табурете справа от тебя. Одевайся, и чтоб через пять минут тобой в медицинском крыле даже не пахло!

Не очень-то вежливый посыл. И я не могла понять, почему арлинта так на меня взъелась. Но в вещи вцепилась, будто это был пропуск в рай. Нет, к декану на свидание я не торопилась. Просто хотелось одеться, спрятаться за спасительным слоем одежды от нескромных взглядов медички и тех, кто в любой момент мог сюда войти. Похоже, что мое последнее приключение оставило неизгладимый след на психике. И это пугало.

На табурете лежало три запечатанных пакета: в одном я нашла темно-серый, на магнитных застежках с секретом, с кучей накладных и прорезных карманов комбинезон из плотной, но эластичной ткани. Мне оказалось достаточно просто взять одежку в руки, чтобы понять, какое сокровище мне презентовали. Благодаря своей семье, я была в курсе тактических разработок и знала секреты материала, из которого был сшит комбез. И как этот бриллиант оказался у меня? Выдали по ошибке? Но в столовой я никого не видела в подобной одежке…

Опасаясь, как бы арлинта не обратила внимание на то, что я надеваю, и не отобрала его у меня, я торопливо влезла ногами в штанины, дрожащими руками защелкнула и активировала магниты. Все! Фиг теперь кто-то вытряхнет меня из него! И если бы этот комбез был на мне в момент совершения попытки изнасилования, то мерзавцы скорее бы стерли себе пальцы в кровь, чем порвали бы эту ткань.

В одном из двух оставшихся пакетов я обнаружила легкие ботинки. Практически такие же на вид, как те, что мне выдала интендант. Но значительно, значительно легче. Своих кроссовок возле капсулы я не обнаружила, поэтому пришлось натягивать ботинки, распотрошив предварительно третий пакет, в котором находилось белье и носки. Но белье я обошла своим вниманием, оставив то, что было на мне.

Едва я только распрямилась, защелкнув последний замок, как рядом выросла арлинта:

— Готова? — спросила она меня. Интересно все-таки, почему она на меня взъелась. Будто я ее любимого сыночка на себе женила. — Тебе туда, — грубо ткнула пальцем медичка, указывая на входную дверь. — Когда выйдешь — прямо перед собой увидишь лестницу. Поднимешься на три этажа выше. И сразу повернешь налево. В самом конце коридора увидишь деканат десантников.

Я замялась, не зная, что делать с бельем. Арлинта заметила, как я пытаюсь тихонько положить распечатанный пакет на край табурета, и сердито одернула меня:

— Куда?!.. С собой забирай! Мне здесь посторонние предметы без надобности!

Вот гадюка!..

Я легко нашла деканат. После инструкций сердитой медички заблудиться мог только тот, кто очень этого хотел. Я теряться не собиралась. Несмотря на то что под ложечкой противно сосало от нехорошего предчувствия, мне было проще получить нагоняй и вернуться к себе, чем бродить по лабиринтам незнакомых помещений. Еще снова вляпаюсь в какую-нибудь историю.

Входную дверь я распахивала смело. Все равно обычно сразу за дверью находится или приемная, или просто помещение со столом для секретаря. Но я ошиблась. Снова. В который раз. За открывшейся дверью обнаружилось обширное пространство, уставленное шкафами и письменными столами, с огромными окнами, подоконники которых были завалены папками, заставлены какой-то посудой и какими-то пакетами. И я под страхом смертной казни не смогла бы сказать, сколько было столов в комнате, и что именно валялось на подоконниках. Я оцепенела, замерла, застыла на пороге деканата. Полностью перестала дышать. Потому что прямо напротив входа стоял, скрестив на груди руки, и смотрел на меня холодными шоколадными глазами командор Дайренн:

— Явилась?..

Не знаю, чего от меня ожидал килл, но я явно не оправдала его чаяния. Ступор не проходил. И я так и стояла на пороге, не сводя взгляда со строгого, замкнутого лица.

На некоторое время повисла тишина. Я смотрела на мужчину, командор на меня. Время будто застыло. Превратилось в смолу. А я была мошкой, влипшей в нее. Но входная дверь оставалась открытой, и я чуть не прыгнула прямо на шею Дайренну, когда внезапно ощутила чужое присутствие позади. Стороннее дыхание шевельнуло на моей макушке волоски. Незнакомый голос недоуменно поинтересовался:

— Что у вас здесь происходит?

И я не выдержала.

Меня буквально смело с того места, на котором я до этого находилась. Я и сама не поняла, как защитным жестом захлопнула дверь и отбежала от нее подальше, в самый дальний угол просторного помещения.

Из-за двери послышалась приглушенная ругань. Вспышка паники, несвойственной мне ранее, медленно отступала. И я начала потихоньку соображать. Поймала на себе странный, нечитаемый для меня взгляд командора, который направился к двери и открыл ее. Из-за его плеча я разглядела, что на пороге кто-то стоит…

— Какого?!.. — раздался взбешенный, немного гундосый голос. Он был мне совершенно незнаком. Отлично. То есть, я, кажется, врезала кому-то по лицу дверью. И этого «кого-то» я не знала. Так держать, Аврора! Глядишь, к началу занятий вся академия тебя будет ненавидеть…

— Успокойся, Шкайнт, — абсолютно равнодушно прервал мужика командор. — Ты сам виноват. Девочку вчера пытались изнасиловать, только она вышла из медицинского отделения, как ты подкрался к ней со спины и напугал. Вполне естественная реакция.

Как бы я ни напрягала слух, но, кроме неразборчивого бормотания в ответ, не услышала ничего. А вскоре командор вообще хмыкнул и закрыл дверь.

— Теперь с тобой, — тем же ровным и равнодушным тоном сообщил он мне, поворачиваясь ко мне лицом. Казалось, ему было абсолютно все равно, есть я или нет, натворила что-то или была паинькой. В противовес словам. — Второй день в академии, до начала занятий месяц, а от тебя уже куча проблем, — продолжал Дайренн, медленно идя в мою сторону. Шаг — слово, еще один — и опять слово. У меня по позвоночнику пробежался холодок. — А как же: «Я буду стараться» и «Вы не пожалеете»?

Наверное, если бы командор орал на меня, я бы нашлась с ответом. И точно знала бы, как поступить. Но он разговаривал со мной мертвым тоном, совершенно ничего не выражающим. Будто не живое и мыслящее существо, а робот-дроид. Да и то, они эмоциональнее. Не забывают проявлять заложенные в них создателями чувства.