Иэн Бэнкс - Взгляд с наветренной стороны

Зал имел около километра в ширину – настоящий Колизей, построенный из угольной фибры и прозрачных бриллиантов. Посередине находился круг, который мог по мере надобности трансформироваться то в спортивную арену, то в конную площадку, то в театральную сцену. Имелась на случай непогоды и прочная крыша, никогда, впрочем, не употреблявшаяся.

Действительно, основной ценностью этого зала и являлось то, что он открыт небу. Даже, если бы погода подпортила, Хаб решился бы, хотя и делал это весьма и весьма редко, вмешаться в метеорологическую систему, воспользовавшись энергетическими проекциями и полями. Желаемый эффект так или иначе, но был бы достигнут. Такие вещи не поощрялись, но иногда, особенно ради удовольствия такой огромной массы людей, все-таки можно было прибегнуть к таким возможностям.

Технически зал Штульен представлял собой гигантскую специализированную баржу, которая плавала по сети каналов, медленно преодолевая реки, озера и небольшие моря, разбросанные по всему Мэйсаку, плавала сама по себе, создавая, таким образом, широкий выбор различных декораций, видимых через прозрачные стены, с балконов и амфитеатра. Чего там только не было: снежные шапки гор, кристальные башни городов, огромные водопады и заросли диких лесов.

На определенные случаи существовала и более высокая скорость, по могучим рекам зал мог сплавляться как скоростное судно и мог преодолевать даже водопады.

Однако для предстоящего в этот день представления зал должен был оставаться на прежнем месте, на самом мысу небольшого полуострова, рядом с озером Бандель, в десяти континентах от Ксаравва. Все побережье в этом месте было усыпано барами, кафе, ресторанами и прочими развлекательными заведениями, а сам док, в котором стоял зал, заново отремонтирован.

Внутри тоже все было механизировано, управление всеми системами не требовало человеческого присутствия и в обычные дни, – а сегодня за состояние зала и вообще за все отвечал сам Хаб.

Кроме Штульена, на Мэйсаке существовало еще пять подобных залов для супермассовых мероприятий, которые всегда могли быть доставлены в нужное время в нужное место.

– Но ведь на самом деле достаточно было бы и одного такого, – задумчиво произнес Кэйб. – Вы вполне могли бы двигать Штульен по всей Орбите и везде успевать.

– Могли бы, – согласился аватар.

Прямо у них над головой в вечерней дымке висела крошечная точка, сиявшая отраженным светом.

– Что это?

– Это судно Генеральной системы «Испытание значительного недостатка гравитации», – пояснил аватар. Кэйб увидел, как глаза существа прищурились и на губах заиграла довольная улыбка. – Он изменил свой курс и расписание, вероятно, лишь для того, чтобы поприсутствовать на концерте. – Точка все росла, приближаясь, и аватар в конце концов нахмурился: – Надо все же отодвинуть его подальше, не то попадет под салют моих метеоритов, которые так красиво будут взрываться в воздухе.

– Взрываться в воздухе? – удивленно повторил Кэйб, не сводя глаз со все приближающегося корабля. – Это весьма драматично, – пробормотал он, про себя полагая, что гораздо лучше здесь подошло бы слово «опасно».

Аватар покачал головой, тоже не отрываясь от судна, уже входящего в атмосферу.

– Нет, это совершенно не опасно, – словно прочитав мысли хомомдана, ответил он. – Подобная хореография метеоритов – дело проверенное. Конечно, нескольким небольшим осколкам придется придать новые траектории, но в целом все абсолютно управляемо. К тому же у меня заготовлен целый запас реактивариторных зарядов. Впрочем, думаю, они не понадобятся.

Оба снова посмотрели на небо: корабль был уже размером с кулак, и на его золотисто-белой поверхности можно было разглядеть некоторые подробности.

– Ракеты на полном ходу, предельная скорость. Однако ничего страшного, – тихо комментировал приближение судна аватар, и Кэйб глядел во все глаза на корабль, напоминавший теперь странную золотую луну, заливавшую своим ярким светом окружающий пейзаж. – О таких кораблях Хабу даже нечего беспокоиться: триллион тонн веса способны, тем не менее, лететь, как выпущенная из лука стрела, и в любой момент останавливаться, как вкопанные, если понадобится. – Он покачал головой и добавил тоном, которым говорят об избалованных, но обожаемых детях: – Судно Генеральной системы, что поделаешь!

– Вы думаете так, потому что сами когда-то были одним из них? – спросил Кэйб. Судно уже занимало полнеба, но вдруг остановилось, и под его брюхом заклубились черные облака. Стали видны расходящиеся кругами защитные поля.

– Именно поэтому, – подтвердил аватар. – Облака из-под брюха гигантского лайнера все расходились вокруг, и вот, наконец, он медленно задрейфовал прочь. Тучи вокруг него постепенно превращались в пар. – Нет, вы только посмотрите! Замутил нам все небо и смывается, – снова покачал головой аватар. – Типичное СГС! Тучи теперь придется разгонять, чтоб не испортить вечер. Пойдемте, проигнорируем этого нахала, и я вам лучше покажу эту махину изнутри.

– Но, господин Циллер, ваша аудитория!

– Она предпочтет меня увидеть вернувшимся на Чел, повешенным, колесованным и сожженным.

– Мой дорогой Циллер, я вас понимаю, вы всегда говорите чудовищно преувеличивая, но даже, если признать, что все это правда, то я скажу вам на это вот что: здесь, на Мэйсаке, тоже есть миллионы людей, которые готовы за вас отдать свои жизни. И я отвечаю за свои слова. Многие из них будут сегодня на концерте, остальные, которым не повезло, смогут наблюдать и слушать.

Они терпеливо ждали все эти годы, надеясь, что в один прекрасный день вы все же вдохновитесь закончить свой долгий труд. И теперь, когда все это свершилось… Они все отчаянно хотят быть в зале, услышать вашу музыку собственными ушами и увидеть вас собственными глазами! Они умоляют вас встать за дирижерский пульт сегодня вечером!

– Меня могут умолять, о чем вздумается и сколько угодно, но они все же будут разочарованы. Я не намерен идти на концерт, если там собирается быть этот кусок говна.

– Но ведь вы не встретитесь! Мы не дадим вам встретиться!

Циллер внезапно и зло ткнулся своим крупным черным носом прямо во вспыхнувшее розовым керамическое лицо И. X. Терсоно. Тот от неожиданности отскочил.

– Я вам не верю.

– Как? Только потому, что я сотрудник Посольства? Но это смешно!

– Да вы с Кэйбом просто сговорились!

– Да помилуйте, у меня нет никакого желания сводить вас с этим майором!

– Зато вы будет рады, если я сам с ним встречусь, а?

– Ну… – аура дрона вспыхнула всеми цветам радуги, что явно говорило о смущении.

– Так или не так!?

– Ну, конечно… так! – Завертелся дрон, выказывая одновременно и гнев, и полнейшее замешательство.

– Ха-ха! Вот вы и раскололись!

– Разумеется, я буду рад вашей встрече, это вообще абсурд, что вы еще до сих пор не встретились, но мне только хотелось, чтобы все произошло естественным образом, не противореча вашим желаниям!

– Ш-ш-ш! Сюда кто-то идет!

– Но…

– Ш-ш-ш!

Лес Пфесайн неподалеку от Астранхуана славился своей охотой.

Вчера Циллер прибыл туда из Акьюма поздно вечером, остановился в веселом охотничьем домике, спал долго, поздно проснулся, нашел проводника и отправился охотиться на прыгающих джанмандресилов Кюсселя. И теперь ему показалось, что он слышит приближение одного из них, приближение вожделенной добычи, которая подходит к густым зарослям кустарника как раз под высоким деревом, где он прятался.

Циллер поглядел на гида, упрямое чучело в старинном камуфляже, повизгивающее метрах в пяти внизу. Тот кивнул и указал в направлении шума. Циллер спустился на ветку ниже и прищурился, пытаясь увидеть животное.

– Прошу вас, Циллер, – снова, но как-то странно зазвучал в ухе голос Терсоно.

Челгрианец вдруг резко обернулся и впился глазами в дрона, потом приложил палец к губам и покачал головой. Дрон стал густо-кремовым от замешательства.

– Я ведь разговариваю с вами с помощью прямой вибрации мембраны, – пояснил он обидчиво. – Никакое животное этого не услышит…

– Зато это мешаете мне сосредоточиться! – прошипел, стиснув зубы, Циллер. – Можешь ты, наконец, заткнуться, урод!?

Аура дрона на мгновение вспыхнула негодованием, быстро сменившимся серым разочарованием с пурпурными пятнами противоречия. Потом цвет быстро перешел в желто-зеленый, показывающий прощение и дружбу, сопровождаемый красными полосами, говорившими о том, что резкость принята как шутка.

– И прекратите эту долбаную радугу! – совсем взбесился Циллер. – Вы меня отвлекаете! А животное, если вас и не слышит, так уж точно видит!

И Циллер полностью переключился на что-то большое и пятнисто-синее, проходящее под ветвями. Голова у животного оказалась размером с тело самого охотника, а спина такая широкая, что на нее влезли бы с десяток челгрианцев.