Стивен Уокер - Декалог 1: Загадка

Это осень, я сплю рядом с Алеком, просыпаюсь и кричу, что мне никогда отсюда не выбраться. Кошка спрыгивает с кровати.

— Я была заперта в своей жизни. Я заперта в своей жизни.

— Ты не заперта. Кто тебя держит?

— Я могла увидеть всё. Партизан и…

— Республиканцев? То, что говорят о той планете, неправда. Террористы никогда не нападали на…

— И все эти их другие точки зрения, и мир просто разрывает сам себя на части. Будущего нет, Алек. Я видела… Чёрт.

Сон пропал. Какая бы химия не вплеснула тогда в мою голову будущее… она куда-то утекла.

Интересно, что значит этот сон? Мы что, все в циклотроне, а я единственная, кто в циклотроне, который в циклотроне? Когда я всё замедляю, оставшиеся голоса — это мёртвые? Серые человечки, готовые выскочить из щелей? Я могу умереть?

Я в отеле в Бате, передо мной стоит полный чайник.

Доктор закончил расчёт:

— Да! Из ленты Мёбиуса есть выход. Обращение фазы в изначальном узле, разумеется. Вход является и выходом! Именно здесь!

Даже Нисса в этот раз не поняла:

— Прости, но что?..

Доктор ходил туда-сюда, размахивая перед собой очками.

— Нисса, ты должна перегнать ТАРДИС вот к этим координатам! — он схватил ручку, взял руку молодой тракенитки, и написал у неё на коже последовательность цифр. — Что бы вы ни делали, не выходите наружу. Просто подождите пока я… хм… прибуду.

Он бросился двери в циклотрон и схватился за её ручку. На мгновение он остановился.

— Беспокоиться не о чем, — сказал он своим спутницам; его лицо на мгновение нахмурилось. — Надеюсь.

Он раскрыл дверцу камеры и прыгнул в ничто. Его тело вспыхнуло серебристым светом и улетело звёздной пылью. Дверь захлопнулась.

— Доктор! — крикнула Тиган.

Доктор налетел на конец своего четвёртого воплощения и отскочил от разделяющего их зазора реальности.

Он осознавал время, но был вне его.

Это было довольно весело.

Он был в Бате, пил чай.

На него удивлённо смотрела молодая женщина.

— Нет! — закричала она.

Она… закричала. Доктор встал. Усилием воли он затормозил своё продвижение по времени.

Он протянул руку:

— Здравствуйте. Пожалуйста, не пугайтесь. Я прыгнул в циклотрон, как и вы.

— Вы настоящий? — она пятилась от него. — Боже мой. Как я с вами разговариваю? Разговариваю! Ха! Вы настоящий? Это повторилось? Нет, нет…

— Я настоящий. Мы находимся в каком-то моменте вашей жизни, судя по всему, довольно приятном — перед нами бездонный чайник.

Доктор сел за стол, взял чашку, и надпил.

— Вкусно как! — широко улыбнулся он. — Достоинства английского завтрака выше любой физики. Знаете, я всегда подозревал это.

Женщина оглядывалась по сторонам, осматривая столовую отеля, резко дёргая головой, удивлённая тем, что может смотреть туда, куда не смотрела раньше. На полпути к столику была горничная. Она замерла с невидящим взглядом.

— Рискну предположить, что вы можете прожить заново любой момент своей жизни, повторить его сколько угодно раз, — продолжал Доктор. — Но вы не можете его изменить. Я знаю выход. Если вы пойдёте со мной, я смогу нас обоих перенести в реальное время.

Я выпиливаю лобзиком с моим братом Эндрю. Как тот человек, с которым я познакомилась, мог верить в моменты? Нет никаких моментов, нет! Но он остановил мгновение, заставил всё замереть. Может быть, он какой-то призрак…

Эндрю перебирает кусочки фанеры в ящике, отбирая те, у которых есть прямые края. Боковым зрением я снова замечаю его. Моего воображаемого друга. Эндрю его уже не видит так часто, как я. Он взрослеет.

— Послушайте меня, — говорит мужчина. — Я знаю выход. Пожалуйста, идёмте со мной.

Я на пристани, смотрю, как чайки едят дохлых акул. Вчера вечером Джеймс и Алек устроили новую версию конфронтации: ни один из них не хотел идти спать раньше другого, они хотели увидеть, кого из них я больше люблю. Порвать меня готовы. Я из-за них готова броситься в воду. Готова почувствовать соль, вдохнуть планктон. Я не бросаюсь. Я не бросилась. Я кричу.

Мороженное. Большой его кусок плавает в Кока-Коле в баре «Возрождение». Все там: Марко, Антония де Вулф, Кристофен Робин Бэйли, и много других, чьи имена я так и не узнала. Один из них потом умрёт, земля ему пухом. Все остальные живут вечно.

Джеймс тоже там.

— Я не могу выйти за тебя замуж, — говорю я ему.

Все смеются. Они думают, что это шутка.

Мужчина в кремовом костюме сидит рядом со мной. Всё вокруг замирает.

— Это шутка, — говорю я ему. — С чего бы мне хотеть замуж за этого плаксу?

Он хмурится:

— Понятия не имею.

— Всё время, пока я здесь, я хочу выйти за него замуж. Но он же слишком надменный. Слишком манерный. Не хочу я сейчас выходить за него. Как вы так всё останавливаете?

— Просто жму ногой, и всё с визгом затормаживается. Это просто, когда научишься. Так вот, если вы пройдёте со мной к выходу…

— Если вы хотите, чтобы я это сделала, попросили бы меня об этом в такой момент, когда я склонна согласиться.

— А я подумал, что это как раз один из таких моментов.

— Ха! Может быть. А может быть нет.

— Как вас зовут?

— Катерина. Зовите меня Кэйт.

— Знаете, Кэйт, у меня бывали возможности изменить прошлое, и я всегда решал не делать этого. Я мог вернуться, нарушить Законы Времени, но это всегда казалось так… несправедливо.

— Несправедливо? Слушайте, я получила доступ к каждому поворотику человеческой жизни, и у меня больше нет понятия о справедливости. Всё, что со мной происходило, происходило как течение воды по склону. Туда, сюда, склонны ли мы сегодня к убийству, пользуемся этой частью мозга или другой? Люди думают, что в их телах царит диктатура, и что некто, кого они называют «я», там главный. Это не так. Мы все — демократии. И в циклотроне я видела, как в моей голове маленькие партии приходили к власти, а затем теряли её. Мы живём в химическом мире, Доктор, а я — химическая девушка. Ха! Я разговорилась, давно не говорила новые слова…

— Постойте. Вы сказали «Доктор»?

— Так вас звали, когда мне было восемь лет. Вы мой воображаемый друг. Вы знаете, ваше здесь присутствие может начать разрыв структуры Хиггсового Облака.

— Да, я тоже об этом подумал. Это значит, что у нас очень мало времени до того, как…

— У нас сколько угодно времени.

Поперёк стола в пабе светит солнечный луч. Я медленно иду к Алеку и Джеймсу, несу поднос с напитками. За другими столиками много других людей. Некоторые из них друзья, некоторых я раньше никогда не видела. Одного парня я не видела с тех пор, как мне было тринадцать лет. Я его не узнаю и не разговариваю с ним.

Моего воображаемого друга не видно. Хорошо.

Акустические системы паба гремят музыкой восьмидесятых. От проносящихся мимо транспортёров эхом отражается «Domino Dancing». Каждый транспортёр поднимает в воздух стаю устроившихся на дороге птиц.

— А для кого четвёртый стакан? — спрашивает Алек.

— Четверть четвёртого, — отвечаю я.

И тогда я понимаю. Он не говорит, он не говорил это раньше.

У меня на подносе четыре стакана, а не три.

Ну почему они тут оба вместе?

— Алек и Джеймс, — говорю я, до сих пор не привыкнув к тому, что слова нужно придумывать и произносить. — Мне кажется, что вы оба должны на мне жениться. Соглашайтесь.

Они переглянулись, ублюдки, и рассмеялись.

— Почему? — спрашивает Джеймс.

— Потому что если один из вас на мне женится, я не полечу на Харди, потому что на Харди можно лететь только неженатым. В моей личности эмоции восторжествуют над логикой, и я буду жить, на Земле, а потом умру. С божьей помощью.

— Что за чёрт? — Алек начинает злиться. — Тебе что, не важно, за кого из нас выйти замуж?

— Нет, любой из вас годится.

Они смотрят друг на друга, поняв что-то, чего я ещё не понимаю.

Люди вокруг замерли, а Доктор берёт с подноса лишний стакан:

— Апельсиновый сок.

— Нет, Pet Shop Boys, ублюдок!

Музыка в колонках замерла на непрерывном «…ай!», а голоса превратились в «бррр». Никакой путаницы голосов, ничего из-за пределов времени.

— Да кто вы вообще такой?

— Повелитель времени.

— Повелители никогда не знают, что происходит с обычными людьми!

Я отбираю у него стакан и направляюсь к парню в толпе, которого узнала. Он заглядывает через моё плечо, глаза у него расширяются.

— Ну, давайте, отпустите! Я ему нравилась, когда мы в школе учились, может он на мне женится.

Доктор вздыхает:

— А почему нельзя просто решить не лететь?

— Мне нужен якорь. Мне нужна твёрдая, физическая причина почему я не могу полететь. Ваше здесь присутствие нарушило поток частиц. Теперь я могу делать что хочу. Я могу всё изменить так, что когда вы уйдёте…