Мой любимый Метаморф (СИ) - Кривенко Анна

— Завербовать нас в свою армию…

Макс перестал гладить мои волосы: задумался, а я, собравшись с силами, решила выбраться из его объятий. Но он… не отпустил.

— Не убегай, — прошептал он, а я не выдержала.

— Макс! Ты изо льда, что ли??? Как ты можешь быть таким спокойным???

Он УСМЕХНУЛСЯ!

— Просто потому, что ты со мной… — пробормотал он, а я всерьез испугалась: нет, ему точно что-то повредили!

Я с усилием оттолкнулась от него и посмотрела в его глаза. Они светились… любовью.

— Как твое настоящее имя? — вдруг прошептал он, и я точно увидела, что по его губам снова скользнула УЛЫБКА!!!

И тут до меня наконец-то дошло. Мне резко стало душно.

— Неужели ты… знал? — мой голос охрип, а сердце подскочило до самого горла от волнения.

— О чем? — уточнил он. — О твоем происхождении? Или о твоей половой принадлежности?

У меня закружилась голова, а на душе вдруг стало горько и тяжело. Он в курсе, что я шпионка?

— Как давно ты знаешь? — каждое слово давалось мне с трудом. Мне хотелось отвести от него взгляд, но мои глаза словно приклеились к его лицу.

— С того дня, как ты меня впервые поцеловал-ла там, на островах! — он исправил свое обращение с мужского на женское, а у меня просто отпала челюсть.

— Что??? Ты не можешь этого помнить!!! — воскликнула я в ужасе. — Это невозможно!!!

Мысли заметались, как сумасшедшие. Все события с того самого момента замелькали перед глазами, как кадры галофильма. Я же точно стерла его память! Точно!

Но он помнит! А, значит, видел мой диалог с умирающим учителем. А, значит, помнит мой ментальный удар! Проклятье!!!

Мне стало вдруг так обжигающе стыдно, словно я оказалась перед ним голой и грязной. Я низко опустила голову. Все это время он знал, что я не человек. Знал, что я лгу. Знал, что я — враг…

Но… он же потом предложил отношения! И был таким нежным…

Ничего не понимаю!

— Любимая… — его мягкий голос нарушил череду панических мыслей в моей голове.

Я замерла, не в силах поверить в то, что сейчас услышали мои уши.

Резко подняла лицо и встретилась с ласковым взглядом его глаз. Он протянул руку и осторожно поправил упавший на мое лицо локон длинной челки.

— Я могу узнать твое имя? — он снова заговорил шепотом, а я нервно сглотнула. Это все похоже на сон!

— Маруффа, — пробормотала я тихо, — но для близких — Мара…

— А я близкий? — вдруг спросил он, испытующе глядя мне в глаза. Что я могла ответить ему ПОСЛЕ ВСЕГО ЭТОГО???

Он должен был бы ненавидеть меня, но прямо сейчас назвал меня любимой!

Я кивнула, а потом начала предательски краснеть.

— Близкий…

Макс широко заулыбался, а потом очень бесцеремонно протянул руки, схватил мое лицо руками и подарил долгий и нежный поцелуй…

Мое тело задрожало от накатившей слабости и усталости, а Макс, похоже, наоборот укрепился. Он снова заключил меня в объятия, обдавая таким дорогим для меня ароматом, и прошептал:

— А теперь рассказывай мне всё-всё с самого начала: кто ты, для чего прибыла на Ишир и кто именно нас пленил…

Конспирация и зомбирование…

Макс Беллен

Мара…

Наконец-то я узнал ее имя!

Красивое…

Чувствую себя счастливым идиотом: мы в плену, а мне почти фиолетово…

Ну не совсем, конечно, просто в голове сейчас странные процессы, вызванные, подозреваю, действием нанороботов: некая защита мозга от стрессов.

Когда я очнулся, то не почувствовал беспокойства, и даже когда Мара сообщила, что мы в плену, я воспринял это скорее просто как факт. Зато о сохранности наших с ней отношений я очень даже запереживал. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: скрыть свое тело она уже не сможет, а значит, сейчас будет смотреть на мою реакцию. И от этой реакции, возможно, зависит абсолютно все. Закроется ли она? Поверит ли мне? Останется ли со мной?..

Я внутренне напрягся и полностью сосредоточился на своей мимике: сохранял спокойствие, подбирал каждое слово, аккуратно скользя по ее чертам.

И она догадалась, что я все знаю. На лице — ужас, страх…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И тогда я применил «тяжелую» артиллерию:

— Любимая…

Она вздрогнула, посмотрела на меня шокированным взглядом, а я ей вкрадчиво:

— Я могу узнать твое имя?

И тут она наконец-то уступила:

— Маруффа, а для близких — Мара…

Я вцепился в слово «близких», как бульдог.

— А я для тебя близкий?

Буквально вынуждая ее сознаться…

— Близкий…

Она в краску, а я… победил! Я это почувствовал всем своим существом. Притянул ее к себе, поцеловал, а потом крепко-крепко обнял. Все, война выиграна! А теперь можно и о похищении…

Никогда не думал, что когда-либо в жизни отношения с девушкой станут выше инстинкта самосохранения или даже выживания. Но… теперь я знаю, что такое бывает. И я скажу, что на самом деле любовь действительно выше всего… как бы тривиально это ни звучало!

— А теперь рассказывай мне всё-всё с самого начала: кто ты, для чего прибыла на Ишир и кто именно нас пленил?..

Мара вздрогнула. Наверное, для нее это сложно — вот так сходу открыться. Но наше отчаянное положение и мое правильное уверенное поведение помогли: она начала рассказывать.

Голос подрагивал, но она, похоже, решила доверься мне. Это окрыляло.

— Я шпионка. Шпионила… за тобой. Потому что у тебя нанороботы. Это мое задание… было, по крайней мере. Теперь уже и не знаю…

Она была краткой. Сказала, что похитил нас один из ее бывших наставников, но он работает не на ее родину, а на какую-то неизвестную организацию.

— Они хотят нас завербовать в солдаты. Сбежать невозможно. Мы на звездолете. Эти браслеты, — она указала на свое запястье, — убьют нас с силой мысли, как только мы попытаемся сбежать… — заканчивая, произнесла она и замолчала.

Я не видел ее лица, но чувствовал ее большое напряжение. Мозг лихорадочно переваривал информацию, подсказывая варианты выхода из сложившихся откровенно паршивых обстоятельств, но план спасения вырисовывался пока только один. Я уже хотел его озвучить, но… вовремя вспомнил о возможности прослушивания подобных камер. Признания признаниями, но серьезные решения афишировать не стоит. Только как это так сообщить, не вызывая глубоких подозрений?

Я слегка высвободил Мару из хватки и развернул к себе. Она взглянула на меня с удивлением, особенно, когда увидела мои зажегшиеся чем-то глаза. Я резко наклонился к ее щеке, быстро поцеловал и тут же шепнул на ухо:

— Притворимся, что просто милуемся здесь и тихо поговорим…

Она едва заметно кивнула.

И тогда я широко улыбнулся и опустился к ее губам. Схватил ее нижнюю губу, провел по ней языком — сладко! Аж голова закружилась! Ох, что-то я перестарался с конспирацией!

Отпустил на мгновение и шепнул:

— Мы должны согласиться, хотя бы для вида, упираться не стоит…

Потом снова ее поцеловал. Она ответила. На сей раз она схватила мое лицо ладонями и в какое-то мгновение шепнула мне прямо в губы:

— Да, нужно усыпить бдительность. Наставник дал понять, что мы им нужны. Он не станет нас убивать без повода…

Я снова улыбнулся, как будто от нашей любовной игры, начал покрывать поцелуями ее щеку, подобрался к шее и почувствовал, как Мара задрожала.

— Самое главное, чтобы нас не разлучили, — пробормотал я ей на ухо, делая вид, что ласкаю ее мочку, — убеди наставника, что это твое единственное желание…

Мара не сдержала стон, да и я сам начал выпадать из реальности.

Мара резво перехватила инициативу, повалила меня на койку и улеглась сверху. Прижимаясь к моей шее лицом, она едва слышно сказала:

— Сейчас я понимаю: это действительно единственный выход. Со звездолёта нам не сбежать. Если убедим их в том, что мы стали «своими», то сможем однажды вырваться. Но это может занять много времени…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я и сам понимал, что это так, только сердце кольнуло тревогой за родителей. Они ведь с ума сойдут от горя! Но… выбора у меня все равно нет…