Последний Карлсон - Лада Валентиновна Кутузова

все же побеждает зверя, но находит в пещере лишь обглоданные кости девушки. Читатели любят такое.

– Как Костик? Ничего не слышала? – спросила Ольга.

– Ры видела его недавно, – не подумав, брякнула я.

Ольга насторожилась:

– И как он?

– Нормально, – врать я не умела. – Женился. Такая бойкая девица: моложе нас лет на десять. В рваных джинсах, пирсинг над бровью, волосы в розовый окрашены. Шутиха, одним словом.

В студенческие времена мы верили, что Ольга и Костик станут парой. Мымрик и Прекрасный принц – мы так звали их. Мымрик потому, что Прекрасная Принцесса и Прекрасный Принц было чересчур.

После окончания института Костик отдалился и пропал. Мымрик бросила диету и растолстела.

– Я очень за него рада! – сообщила Ольга. – Очень!

Я сделала вид, что поверила.

– А давай, ты ко мне в гости приедешь, – неожиданно предложила она.

Я не ожидала, поэтому не сообразила, что ответить.

– В субботу! – продолжала Ольга. – Познакомлю наконец с мужем. Хочешь, своих бери.

От последнего предложения я отказалась.

Утром перед поездкой я залезла на антресоли и достала сверток. Бросила сложенный меч в сумочку. В моей семье уже четыреста лет воспитывали драконоборцев. Даже девочек. Только муж и сыновья ничего не знали о традиции: я скрывала. Ведь общество становилось все более толерантным, и драконов занесли в Красную книгу.

Их стали даже селить в городах рядом с парками. Выделяли огромную жилплощадь на первых этажах. С шумоизоляцией. С огнеупорными стенами – чтобы драконы могли принять там истинный облик. В других местах это делать запрещалось. Правда, остальные жители такому соседству не радовались, но помалкивали.

Ольга и ее муж жили за городом – в зеленой зоне. Невысокий семиэтажный дом, из современных – с пандусами около подъездов. Ольга ждала возле двери.

– Проходи, – пригласила она.

В зале меня встретил ее муж: высокий худой мужчина с бородавкой на левой щеке. Мы поздоровались. Ольга подала овощное рагу.

– Только что из мультиварки, – сообщила она. – Мы с Петечкой перешли на правильное питание.

Я покосилась на стол: салаты, заправленные оливковым маслом, много зелени.

– Предпочитаю мясо. Люблю такое, слегка поджаренное, с кровью, – слова вырвались против воли: общество дракона нервировало.

Петечка грустно усмехнулся.

Ольга защебетала, не давая нам вставить ни слова.

– Ремонт недавно сделали. Тут же перегородок совсем не было. А теперь получилась трешка, – с гордостью поведала она. – Осталось только туалет до ума довести.

Постепенно обед близился к завершению. Я мечтала побыстрее уехать. Ольга убежала на кухню ставить чайник, мы с Петечкой остались наедине.

– Вы не могли бы…? – Петечка посмотрел на мою сумку.

Я начала перебирать варианты: в принципе, да. Бросить вызов по всем правилам. Найти уединенное место и сразиться. И плевать, что потом газеты будут визжать на разные голоса об агрессивных драконоборцах. Но не успела – вернулась Ольга. Больше она нас вдвоем не оставляла.

Перед дорогой я посетила туалет. На ободранных стенах были заметны следы копоти. Будто кто-то прижигал их огромной сигаретой. Когда я вышла, Петечка смущенно отвел глаза.

Дома я раздраженно хлопнула дверью. Муж и сыновья удивленно посмотрели на меня. Я достала из сумки меч и бросила на стол.

– С завтрашнего дня начинаем тренировки! – пришлось рявкнуть, чтобы до всех дошло, что я серьезна. – Рядом с нами живут драконы, мы не можем остаться беззащитными.

Через год Ольга прислала фотографию. Та была коротко подписана: сюрприз! С фотографии на меня взирал пухлый младенец. Ничего драконьего в его лице не было.

Похоже, Ольге все же удалось сделать из Петечки настоящего человека.

Зачем он ломал мои игрушки?

Брат расхохотался.

«Чело-веки!» – он сморщился, будто ему в рот попал травяной клоп, и хлопнул себя по лбу. Потом вытаращил глаза, оттянув нижние веки пальцами, отчего глаза налились красным. Я не люблю, когда брат так делает: будто он хочет стать кем-то страшным, а не моим братом.

– А почему тогда не чело-веки-рото-носы? – скривился он. – Или руко-ноги? Какие дурацкие прозвища ты им даешь.

– Ничего не дурацкие, – я старался не показать, что мне обидно, иначе брат не отцепится.

– Как же не дурацкие, – хмыкнул он. – Такие же дурацкие, как ты сам. «Живот-ные» – не мог чего получше придумать!

Я ничего не ответил. Пусть я не мастак сочинять названия, зато умею лепить из глины разное.

Брат заглянул в домик, хотя я пытался прикрыть его рукой.

– Ой, эти чело-веки уроды! А знаешь почему?

Я промолчал.

– Потому что они похожи на тебя! Лепишь таких же уродов, как сам.

Чело-веки и впрямь походили на меня. А на кого же еще? Не на брата же. Хотя мы близнецы, и другие нас путают, но я – это я, а он – это он, мы себя никогда не перемешиваем.

– Дай посмотрю! – брат вырвал коробку и начал вглядываться в чело-веков.

Через некоторое время он резко пихнул ее обратно.

– Они и тупые, как ты, – с разочарованием произнес брат.

Брат злился, потому что не мог никого со-творить. Сколько не пытался, у него ничего не выходило. А мои чело-веки умели ходить, правда, неуклюже и падали все время, но это ерунда. Зато живот-ные получились хорошие: они бегали и издавали различные звуки. Ничего, я и чело-веков научусь хорошо делать. Мама говорила: «Главное – верить в себя, и все получится».

Домик из коробки собрала мама. На крышке нарисовала небо. На дно приклеила горы и леса из картона, изобразила реки и моря. Когда мама исчезла, я целыми днями лежал на полу и разглядывал коробку. А потом решил со-творить что-нибудь сам. Долго решал из чего, а после взял глину, потому что пластилин брат забрал себе. Он вечно все отбирает у меня, но коробку я не отдал: он может что-нибудь испортить в мамином домике.

…Брат сломал чело-веков. Утром я открыл домик, а несколько живот-ных и чело-веков лежали без движения – они были раздавлены. Брат подошел и пихнул меня в спину.

– Давай, плачь! – велел он.

Я сдерживался: не хотел, чтобы он смеялся надо мной.

– Они мне надоели! – продолжил брат. – Ничего не умеют, лишь ходят, сталкиваются друг с другом и падают.

– Они научатся, – ответил я, хоть и не стоило.

– Как же, – брат выхватил одного чело-века и стал раскручивать его, – они тупые, как и ты.

– Отдай! – не выдержал я.

– Тогда повторяй: «я тупой», – велел брат.

– Не буду!

Брат с силой швырнул чело-века об стену, тот ударился и больше не шевелился.

– Тупой, тупой! – стал кричать брат. – Надо отнять у тебя коробку, чтобы ты не портил ее своими дурацкими игрушками.

– Это не