Игорь Ревва - НАЁМНИК

Кирк недоумевающе посмотрел на Тенчен-Сина.

— Я только что заметил, ― прошептал Тенчен-Син. ― И мне это не нравится.

— Что именно? ― спросил Кирк.

— То, что умирающий встаёт и уходит, ― непонятно ответил Тенчен-Син. ― Здесь недалеко должен быть провал... И я не знаю, что за зверь лежал рядом с ним. Я никогда таких не видел. И рана на груди того человека могла быть сделана лишь оружием, а не зубами или когтями...

— Ты думаешь, что нашей группе может угрожать опасность? ― спросил Кирк.

— Возможно, ― ответил Тенчен-Син. ― Я думаю, командир, что нам следовало бы идти во вторую зону всем вместе.

— Нет, ― ответил Кирк. ― Пусть подождут. Не стоит рисковать всей группе.

Кассилианин молча кивнул в ответ и шагнул в ворота. Кирк последовал за ним.

Нервы у ван Детчера и Тенчен-Сина были напряжены в ожидании опасности. Кирк уже готов был, в случае чего, хватать в охапку кассилианина и бегом возвращаться обратно. Но вокруг них ― во второй зоне ― всё было тихо, всё было по-прежнему... Хотя нет, не всё ― недоставало четырёх трупов, которые должны были бы лежать прямо возле входа. Лишь кровавые потёки на шестиугольных белых плитах ― и всё. Даже оружия нападавших не осталось. Кирк с Тенчен-Сином переглянулись.

— И тут то же самое... ― пробормотал кассилианин.

Кирк вдруг понял, что Тенчен-Син боится. Кассилианин никогда не попадал в подобные передряги, и теперь он чувствовал себя растерянным ― хорошо знакомая и казавшаяся безопасной дорога подложила ему свинью. И сейчас Тенчен-Син уже не знал, чего можно ожидать от следующего шага ― приведёт он их туда, куда надо или к гибели?

Кирк внимательно прислушивался к своим ощущениям, но ни головокружения, ни ватной тишины в ушах не чувствовалось. Тенчен-Син тоже выглядел нормально, если не считать того, что взгляд его никак не находил себе места, будто кассилианин оказался в ловушке, из которой необходимо срочно выбраться любой ценой.

— Куда идти? ― нарочито небрежным тоном спросил Кирк.

Тенчен-Син молча указал направление и первым пошёл к маячившему невдалеке куполу, который выделялся среди других таких же целым рядом круглых окон, опоясывающих его. Кирк пошёл следом, продолжая прислушиваться. Он накрепко запомнил, какие ощущения возникали первыми ― ватная давящая тишина в ушах, заглушающая все звуки. Но сейчас этого не было ― шаги Тенчен-Сина были хорошо слышны, даже эхо как будто доносилось издалека.

Дойдя до нужного места они остановились и Тенчен-Син указал рукой на арку ворот, до которой оставалось не больше ста метров.

— Нам нужно будет туда, ― заявил он, ― но пока ещё там опасно.

— Почему? ― спросил Кирк.

— Ловушка, ― коротко ответил кассилианин.

— А когда она станет безопасной? ― поинтересовался Кирк.

— Когда кто-нибудь войдёт в неё, ― спокойно ответил Тенчен-Син и отвернулся.

Чёрт побери, подумал Кирк. Что он этим хочет сказать? Что одному из нас придётся собой пожертвовать? Или что я просто должен выбрать, кому из группы следует умереть?

Кирк с неприязнью посмотрел на арку. Странная она была, непонятная. На пустом месте, никакого ограждения или стены. Просто арка, две распахнутые настежь створки ― и всё. И створки, и сама арка ― того же белого цвета, безо всяких там подозрительных тёмных пятен. Хорошо было видно, что прямо за этими воротами начинается что-то, похожее на дорогу, пролегавшую через идеально ровное и пустое пространство. Ровная полоса, вымощенная уже не шестиугольными плитами, а маленькими десятисантиметровыми круглыми пластинками серебристого цвета. Ни куполов вокруг, никаких иных строений ― только вдалеке, километрах в двух, виднеется радужный купол силового поля третьей зоны. И непонятно было, зачем идти именно по этой дороге? Почему нельзя пройти рядом, не подходя к опасным, по словам Тенчен-Сина, воротам?

— А нам обязательно идти через эту арку? ― недовольно спросил Кирк.

— Другого пути нет, ― пожал плечам Тенчен-Син. ― Или он есть, но я его не знаю.

— Ты тоже ходил этой дорогой?

— Да.

— И ты брал с собой какого-нибудь бедолагу, которым жертвовал для того, чтобы пройти эту ловушку? ― в голосе Кирка звенела сталь.

Тенчен-Син удивлённо посмотрел на Кирка, потом глаза его сузились и кассилианин прямо-таки облил ван Детчера презрением с головы до ног.

— Только в мозгах у обезьяны могла появиться подобная мысль, ― медленно прошипел Тенчен-Син. ― Я всегда сидел тут и ожидал какого-нибудь дурака, который сунется туда первым и разрядит ловушку. Иногда по несколько часов сидел и ждал... Кстати, они всегда оказывались обезьянами, ― Тенчен-Син отвернулся и принялся разглядывать арку.

Кирк пожал плечами. Честный парень, ехидно подумал он. Просто сидел и ждал «какого-нибудь дурака». Сам его туда не толкал, но и не останавливал. Честнейший человек... То есть, тьфу! Не человек, а кассилианин... Неважно. Вот только понятия о честности у него несколько странные.

А чего ты на него взъелся, одёрнул сам себя Кирк. Ну, сиди тут, предупреждай разных остолопов, что туда идти опасно... Соберётся вас здесь целая армия придурков ― что дальше-то? Так и будете тут сидеть, да?

Каждому нужно одно ― пройти ловушку. И если при этом погибнет член другой группы, тем лучше ― меньше конкурентов. Так чего же злиться на кассилианина?!

А потому, что он мне не нравится, сам себе ответил Кирк. Я ещё не знаю, враг ли он, но на друга не очень-то смахивает.

Кирк вспомнил озабоченное выражение на лице Тенчен-Сина, когда тот говорил об исчезнувшем в первой зоне трупе. Не нравится это ему, видите ли, подумал Кирк. Мне тоже много чего здесь не нравится...

А почему, кстати говоря, мы решили, что тот человек умер? Может быть, он не так уж тяжело и был ранен? И почему Тенчен-Син хотел, чтобы во вторую зону мы вернулись все вместе? Неизвестно же, сумеем ли мы с Роговым вытащить остальных, если опять случится такая же пакость.

И словно бы услышав его мысли Тенчен-Син подал голос.

— Командир, ― сказал он, ― давай подождём. Если всё будет в порядке ― вернёмся за остальными. Если же нет... ― кассилианин повернулся к Кирку и тот увидел, что глаза его ― темнее ночи.

— Ты правда сумел бы меня вытащить, если б ЭТО опять случилось? ― неожиданно спросил Тенчен-Син.

— Не знаю, ― честно ответил Кирк. ― Мне самому было очень плохо...

— А ты вообще стал бы меня тащить на этот раз? ― Тенчен-Син говорил медленно, с расстановкой, словно бы взвешивая каждое слово или раздумывая над тем, стоит ли его произносить.

— Стал бы, ― жёстко ответил Кирк. ― Можешь не сомневаться. Не знаю, что ты там думаешь, но я от тебя не в восторге. И от тебя, и от остальных. Но если мы тут между собой перегрызёмся, то погибнем все. А этого мне не нужно. Поэтому, пока мы на Анкоре, я стану вытаскивать и тебя, и других... насколько хватит моих сил.

Сказав это, Кирк подумал, что вытаскивать-то ему никого и не приходилось, разве что однажды. И неизвестно вообще, от кого в этом походе больше пользы. Пока ещё от Кирка польза была невелика...

— Можешь звать меня Тенч, ― неожиданно произнёс кассилианин.

Кирк удивлённо посмотрел на него.

— Так звал меня Казарад-Син, ― пояснил Тенчен-Син.

— Он правда был твоим братом? ― спросил Кирк.

— Нет, ― ответил Тенчен-Син. ― Не кровным. Меня создали в лаборатории ― меня и ещё шестерых, ― а у Казарад-Сина были настоящие родители. Но он взял меня на воспитание и дал мне имя. И потому я тоже Син ― как и он.

— Расскажи мне о нём, ― попросил Кирк.

— Ты сам всё знаешь, ― ответил Тенчен-Син. ― Казарад-Син пропал вместе с Гроном Келли. И я разыскивал его в Лабиринте долгих три года. Пока... Пока не встретил Келли. Он был ранен и я помог ему выбраться из Лабиринта. Он рассказывал какие-то небылицы о тех местах, где побывал, и он рассказал мне о Казарад-Сине. И я с тех пор больше не разыскиваю своего брата...

— Ты знаешь, как он погиб? ― тихо спросил Кирк.

— Нет, ― покачал головой Тенчен-Син. ― Но я знаю, что Казарад-Сина больше нет в живых.

Они замолчали.

До Кирка вдруг дошло, какую необычайно высокую честь оказал ему кассилианин, позволив называть себя сокращённым именем. И Кирк с удивлением посмотрел на Тенчен-Сина. С чего бы это, подумал он. Что я такого сделал, что он позволил называть его просто «Тенч»? У кассилиан это является высшим признаком уважения ― только родители, пользующиеся почтением и уважением своих детей, могут называть их сокращёнными именами, да и то далеко не всегда. Правда, у Тенчен-Сина не было родителей, но был Казарад-Син. И только он один мог называть Тенчен-Сина так. Что я такого сделал, лихорадочно думал Кирк и вдруг до него дошло.

Ничего особенного он не делал. Он просто сказал кассилианину правду. И тот это мгновенно почувствовал. И отреагировал соответствующим образом.