Мой крылатый капитан - Анна Тарханова

укорачиваясь. Чтобы не повредить шею, мне вскоре пришлось подойти вплотную к кушетке, а потом и залезть на нее. Шестирукий остановил механизм только когда цепь стала настолько короткой, что фактически притянула мою голову к подушке, лишив всякой возможности к сопротивлению.

Затем шестирукие вдвоем споро и привычно уложили меня на спину, привязали к кушетке мои руки и ноги, в конце застегнув ремень поперек туловища, видимо, по опыту зная, что наши крылья могут быть опасны даже в таком положении.

Если я и считала свое положение унизительно беспомощным, то ровно до тех пор, пока не встретилась взглядом с красноголовым. Дорок следил за мной таким жадным взглядом, что меня затошнило. Я хотела отвернуться, но цепь не позволила.

Красноголовый подошел ближе, откровенно рассматривая меня, а потом медленно провел рукой от пальцев ног по обнаженному животу и едва прикрытой тканью груди до самого горла. Там ему помешал ошейник, и он убрал руку, но лишь для того, чтобы мгновением позже провести пальцами по моим губам… и поймать выкатившуюся из уголка глаза слезинку.

— Ты больной, — прошипела я в беспомощной злобе. Дорок хмыкнул, облизал палец и привалился спиной к ширме.

— Знаешь, — задумчиво произнес он, делая знак ожидающим медикам, — возможно, ты права. Я болен. Мы все больны, если уж начистоту. Но разве это не делает симптомы нормой? Почему-то вы, крылатые, меряете нас по себе. Не думаешь, что это слишком эгоистично? Наш мир не похож на ваш и никогда не был. Наверное, вам достаточно ваших правил и кодексов. Иторцам же нужно нечто большее.

— Убийства? — спросила я одним глазом наблюдая за медиками. Пока они что-то высматривали на экране, не делая попыток приблизиться.

— Зачем так грубо, — пожал плечами Дорок. — Скорее жертвоприношения. Вы ведь наверняка тоже верите в каких-то богов.

— Нашим богам не нужны жертвы, — начала я.

— А нашим — нужны, — перебил красноголовый. — Потому что в отличие от ваших, наши боги реальны и могут помочь, если, конечно, достаточно хорошо попросить. И мы научились это делать.

— Вы создали искусственный разум, но все равно верите в богов, требующих крови?!

Дорок переглянулся с шестирукими и странно посмотрел на меня.

— Боги не появляются сами по себе, девочка. Их создают цивилизации пока борются за свое выживание.

— Вы… поклоняетесь искусственному разуму? — переспросила я, решив, что неверно поняла красноголового.

— Только той его части, что стала богом, — жестко ответил Дорок.

Резкая боль в руке заставила меня вскрикнуть. Скосив глаза, я увидела, что один из шестируких закрепляет в запястье катетер. Он явно не заботился о моем комфорте. Небрежно сорвав заглушку с толстой иглы, он закрепил на ней тонкую трубку, по которой тут же куда-то побежала кровь.

Глава 37

— Зачем? — тихо спросила я у медика, но ответил мне Дорок.

— Я уже говорил, ты мне нравишься, хочу сохранить от тебя как можно больше.

Сказанное спокойным голосом, это было страшнее любой угрозы. Я с трудом сглотнула из-за пережимавшего шею кожаного ремня. Я никак не могла придумать достойный ответ, но тут Руно на соседней кушетке пошевелился.

Медики тут же переключились на него, засуетившись с ремнями.

— А вот и наш храбрый боец, — довольно потер руки красноголовый. — Видишь, он жив, и даже относительно здоров, в этом я тебе не соврал.

— А в чем соврали? — спросила я, скорее поддерживая разговор, чем действительно интересуясь.

— Твои крылья, — улыбнулся Дорок. — Их не заберут. По крайней мере не сейчас. Я обещал своим подданным красивый ритуал объединения, без твоих крыльев это было бы уже не то.

Даже не смотря на текущее мое положение, я облегченно вздохнула. Мне оставят мои крылья, значит, жизнь еще не закончена! В голове как-то посветлело, и снова отчаянно захотелось жить. Может, мы еще сможем выбраться?

А вот реакция капитана на слова Дорока оказалась иной. Он вдруг дернулся, порываясь встать, но ремни удержали, и он со стоном откинулся на подушку, сверля шестирукого полным ярости взглядом.

— Не делай этого, — прошептал Руно, голос пока еще к нему не вернулся.

— Почему? — изобразил вежливое любопытство красноволосый.

— Ты обещал мне…

— Но ведь ты жив. Сделка не состоялась, — развел руками Дорок. — Твоя помощница упросила меня на это, пообещав взамен отдать свои крылья. Ну как я мог отказать? — шестирукий прищурился, внимательно наблюдая за реакцией капитана.

Руно побледнел. Во взгляде, которым он посмотрел на меня было столько всего, что я едва не захлебнулась. Но среди страха, отчаяния и боли в нем было что-то еще, от чего мое сердце пропустило удар. Я улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы.

— Пожалуй, я не ошибся в своих выводах на ваш счет, — довольно заметил красноволосый. — Даже не представляете, как это… вкусно. Столько эмоций…

— Я убью тебя, — пообещал Руно шестирукому. Тот расхохотался.

— Кто знает, может, я даже дам тебе шанс попробовать. Но только не сегодня. Предпочту не смешивать удовольствия. Да и силы мне понадобятся, — он красноречиво посмотрел на меня, вызвав у капитана очередной приступ ярости.

— Подожди-ка, — задумчиво посмотрел на Руно красноволосый. — Твоя реакция… — он внимательно вгляделся в лицо капитана — и расплылся в отвратительной ухмылке. — Ты знаешь! — уверенно заявил он.

Руно отвернулся.

Я непонимающе смотрела на них. О чем знает капитан? И чему так радуется шестирукий? От потери крови голова кружилась, мешая сосредоточиться. Медики снова что-то рассматривали на своем экране.

Дорок едва не подпрыгивал от радости, как губка впитывая плещущие вокруг эмоции.

— Идеально! — довольно прищурился он. — Может, ты тогда сам ей расскажешь? — красноголовый аж светился от удовольствия, что пугало только сильнее.

Если бы взглядом можно было убить, шестирукого бы размазало по ближайшей стене тонким слоем.

— Ну тогда я сам, — театрально вздохнул Дорок и обернулся ко мне. — Интересно, почему он не хочет поделиться с тобой своими познаниями нашей культуры? — и выдержав паузу, добавил. — Не потому ли, что сам участвовал?

Я знала, что Дорок упивается чужими мучениями. Знала, что он играет с нами, унижая и издеваясь. Но по реакции Руно поняла — сейчас шестирукий был недалек от истины.

В памяти всплыла та ночь пустыне. Танцы шестируких, полуобнаженная женщина… и просьба капитана никогда больше не говорить о случившемся.

Тогда я решила, что он стыдился своего участия в непристойной оргии аборигенов. Кодекс не запрещал этого при крайней необходимости, но я думала, что Руно переживал в том числе и за то, как на ситуацию отреагирую я, учитывая не совсем определенный статут наших отношений на этой планете. Но теперь я понимала — у костров случилось что-то еще. Что-то очень