Мой крылатый капитан - Анна Тарханова

и всей команды и «успокаивая» себя тем, что этот день все равно для меня последний, я, почти падая в обморок, заставила себя посмотреть красноволосому в глаза и прошептать:

— Я отдам их. Только сохраните ему жизнь.

Пелена слез затопила мои глаза и потому я не видела реакции Дорока, только услышала, как он судорожно вздохнул. Натяжение цепи на ошейнике ослабло. Затем где-то вдалеке взвыла толпа.

Опустошенная и разбитая, я так и осталась стоять на коленях, хотя меня уже никто не держал. Апатия, навалившаяся на меня, была такой безграничной, что я даже не обернулась узнать, выполнил ли шестирукий свою часть сделки. В некоторой степени это было уже неважно — той меня, что готова была отдать свои крылья за жизнь капитана уже просто не существовало. И хотя крылья пока все еще были при мне, я уже не чувствовала их своей частью. Напротив, их привычная тяжесть была теперь только напоминанием о моем предательстве.

— Это было красиво, — голос Дорока был спокоен и почти равнодушен. От былого возбуждения не осталось и следа. — Вставай, — приказал он мне. — Твоего крылатого отправили к медикам. Тут больше нечего делать.

Я не шелохнулась. Какая разница, где их отрежут? Лишь бы все быстрее закончилось…

— Эй, — красноволосый взял меня за волосы, заставляя подняться и повернул к себе. Видимо, увиденное на моем лице ему не понравилось, потому что он вдруг отвесил мне пощечину, больно обжегшую кожу на правой щеке. Я вздрогнула и немного пришла в себя.

— Вот так, — удовлетворенно прокомментировал Дорок, заметив изменения. — Тебе еще рано уходить, девочка. У нас с тобой на сегодня еще очень большие планы, — почти нежно добавил он, заботливо поправляя на мне одежду. Потом подошел к стене, отцепил карабин цепи и намотал ее себе на руку. — Сначала заглянем к медикам, пусть проверят тебя и как следует подготовят к ритуалу. Может, даже встретишь там своего крылатого. С удовольствием расскажу ему, как самоотверженная маленькая соплеменница спасла ему жизнь, — шестирукий задумчиво помолчал и спросил. — Как думаешь, он оценит твою жертву?

Глава 36

Дорогу я не запомнила. Я брела за Дороком, уныло глядя себе под ноги и лишь изредка бросая взгляд по сторонам, когда цепь очередной раз натягивалась, болезненно впиваясь шипами в уже расцарапанную кожу.

Одни коридоры сменялись другими, повсюду в доме красноволосого царила упадническая роскошь, напоминавшая о былом величии ныне вымирающей цивилизации. Облупившиеся фрески ябедничали о том, какую катастрофу пришлось пережить этому миру по вине зарвавшихся иторцев.

Наконец, Дорок остановился. Я ожидала увидеть какой-то зал или дверь в комнату, но шестирукий отчего-то привел меня под лестницу. Пошуровав за пазухой, он достал небольшой ключ. Неприметная дверь неожиданно бесшумно открылась, и красноволосый потянул цепь, недвусмысленно намекая, чтобы я зашла первой.

За дверью оказался темный коридор. Я осторожно сделала несколько шагов, и дверь позади меня захлопнулась, оставив в полной темноте.

Я успела вскрикнуть от испуга, решив, что он так и оставит меня в этом жутковатом месте, но тут же резко зажмурилась, от ударившего в глаза яркого света.

— Вперед, — Дорок грубо подтолкнул меня сзади. Пришлось привыкать к освещению на ходу.

К счастью, коридор был прямым, никуда не сворачивал и вел к еще одной двери, на этот раз металлической и аккуратно выкрашенной в белый цвет. Рядом с дверью располагался абсолютно не вписывающийся в атмосферу остального дома сканер сетчатки.

Шестирукий намотал цепь еще сильнее, подвинул меня в сторону и наклонился над устройством. В голове пронеслась мысль, а не придушить ли его, пока есть возможность? Мы были одни в замкнутом пространстве закрытого коридора…

Единственное, что удерживало меня от подобного шага — страх за остальных. Даже если бы все получилось, велика вероятность, что крылатых перебили бы прямо в камерах. Да и не известно в каком состоянии после боя капитан. А еще я помнила о том, что в самом начале нашего разговора сказал Дорок — ему советовали убить нас, а значит, в некотором смысле, его жизнь вместе с этими ужасными извращенными планами — гарант нашей жизни. Я скрипнула зубами от досады, с ненавистью покосившись на шестирукого. Тот поймал мой взгляд и широко улыбнулся.

— Вижу, ты возвращаешься к жизни, — прокомментировал он, толкая дверь. — Это хорошо, я ведь обещал тебе рассказать о ритуале. Добро пожаловать в прежний Итор! — театрально провозгласил он, входя следом.

Я ошеломленно замерла на пороге. Место, в которое привел меня Дорок разительно отличалось от всего, что я видела на этой планете до этого момента. Если бы не саднящая под ошейником шея, я бы решила, что перенеслась на Панкар.

Белоснежные комнаты медицинского центра не имели окон, свет, режущий глаза, шел от многочисленных светильников и прожекторов. Вдоль стен стояли рабочие столы с самыми настоящими компьютерами, в прозрачных шкафах теснились колбы с чем-то красным. По лаборатории сновали одетые в белоснежные халаты сотрудники.

Увиденное было настолько неожиданным, что я не сразу заметила отгороженную ширмой кушетку, около которой суетились двое медиков. Но потом я заметила на полу длинное черное перо…

— Руно, — охнула я и рванулась вперед. Цепь натянулась, но потом ослабла, позволяя мне продолжить движение.

Я подбежала к ширме, и остановилась, боясь заглянуть за нее. Когда, наконец, решилась, оказалось, что волновалась я не зря — капитан лежал на кушетке без движения, глаза были закрыты, а крылья безвольно свисали на пол.

— Что с ним?! — обратилась я к шестируким в белых халатах. Прежде чем ответить, они посмотрели мне за спину, и, видимо, получив разрешение от красноволосого, нехотя пояснили:

— Крылатый введен в искусственный сон. Будет в порядке.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я медиков. Дорок за спиной мерзко хохотнул.

— Поблагодаришь их, когда закончат с тобой, — ядовито протянул он и бросил конец цепи от моего ошейника к ногам врачей. — Эту на вечерний ритуал. Но сначала выберите из нее все, что может пригодиться.

Я побледнела и беспомощно оглянулась по сторонам. Один из шестируких поднял цепь и пристегнул карабин к крюку в ближайшей стене. Затем отошел к своему столу и нажал несколько кнопок. Часть стены отошла в сторону и напротив кушетки, на которой лежал капитан, выехала еще одна точно такая же.

Я машинально отступила. Ну уж нет. Им придется меня тоже усыпить, сама я туда не лягу!

Но все оказалось гораздо проще. Никто не стал меня уговаривать, угрожать или ловить — медик просто нажал еще на какие-то кнопки, и цепь, пристегнутая к стене рядом с кушеткой, начала натягиваться, постепенно