Куколка (СИ) - Серебрянская Виктория

Подумать времени не оказалось. Мы пятеро с шумом врезались в темную воду практически одновременно. И почти сразу я оказалась по грудь в холодной воде. Кожу будто льдом обожгло. Но концентрироваться на собственных ощущениях оказалось некогда. Потому что скатка, будто огромный живой кит, довольно резво удалялась от береговой линии и от нас. И ее нужно было срочно догонять и ловить.

То, что что-то идет не так, я поняла гораздо позднее, чем мы изловили сбежавший инвентарь. Сначала мы никак не могли заставить тяжеленную гробину, которая неожиданно на воде оказалась плавучей, как воздушный шарик, плыть обратно к берегу. У меня вообще очень быстро возникло ощущение, что в скатке присутствует скрытый мотор, который заставляет ее плыть лишь в одном направлении — от берега, к центру водоема. Что бы мы ни делали, все было без толку. Пока Дайренн обреченно не скомандовал хриплым и усталым голосом:

— Достаточно! Так мы со снарядом не справимся никогда! Подныриваем одновременно и одновременно поднимаем его над головой. И в таком положении быстро несем на берег. Все ясно?

Раздавшиеся в ответ сдавленные звуки явно были матерными словами. Таскать тяжести на пределе сил никто не мечтал. Но и спорить никто не стал. Все уже и без этого поняли, что другого выхода в нашей ситуации нет. И послушно, не сговариваясь, нырнули под опостылевший снаряд, который почему-то на суше был тяжелей звездолета, а в воде и не думал тонуть. И так же синхронно, упершись снизу в него руками, а в дно водоема пятками, выпрямились.

Я готовилась к тяжести далеко за пределами человеческих возможностей. И обалдело захлопала глазами, когда поняла, что держу в руках вес, не тяжелее того, что спокойно могу поднять. Это было нечто фантастическое. И за пределами моего понимания. Но я очень быстро об этом забыла. Когда поняла, что сдуру влетела в водоем, как была, обутой в кроссовки на босу ногу, между прочим, уже местами растертую до крови ногу. А сейчас проклятая обувь намокла и, что хуже всего, начала скользить по дну. В этот момент я со всей ясностью осознала: одно неловкое движение с моей стороны, и я грохнусь в воду, подбивая ноги декану и остальным. А сверху нас «приголубит» скатка. После такого, даже если я и не утону, все равно проживу недолго. Парни меня притопят здесь же, собственными руками…

— Ты права, Рори, — неожиданно услышала я в этот момент напряженный шепот командора, — я принял тебя совершенно не по той причине. Это ложь. Красивая картинка для Койо и остальных. А ты невероятно проницательна для юной и неопытной девушки.

Я ушам своим не поверила: Дайренн что, сейчас признается мне в своих чувствах?!.. Сердце в предвкушении затарахтело с утроенной силой. Догадка потрясла настолько, что я мгновенно забыла про мокрую обувь, в которой стояла по грудь в холодной воде. И про тяжесть над головой, которую нужно было удерживать на вытянутых руках, забыла тоже. Смотрела на линию напряженной скулы командора, по которой градом катился пот, и жадно ждала, умоляла, наплевав на соседей: «Скажи! Скажи! Да скажи уже, наконец!»

И командор будто услышал, тихо признался:

— После той, твоей выходки, я даже думать расстаться с тобой не мог. Надеялся, что наши дальнейшие отношения выстроятся в предложенном тобой ключе. Ждал, когда…

Мне понадобилось несколько секунд на осознание. А потом мир перевернулся перед глазами. Чистейшая ярость ударила в голову, взрываясь в груди ядерной боеголовкой…

Не представляю, что я могла бы натворить после слов командора, если бы в этот момент сбоку не раздался короткий крик, а затем и невнятное бульканье. Следом один из игумар нашей пятерки коротко и предупредительно крикнул:

— Внимание: волна!..

Я не поняла, что он имел в виду. Но почти сразу получила возможность узнать на собственной шкуре: я и так стояла по грудь в воде, так как была достаточно низкорослой. А сейчас холодная вода неожиданно плеснула в лицо, заливая глаза, ухо, рот и нос. Неосознанно я запаниковала…

Откуда-то, будто не из этого мира, в сознание пробился отчаянный крик командора:

— Рори, держись! Это всего лишь волна! Соседняя пятерка уронила скатку!.. Сейчас все закончится!..

Я сама оказалась в полушаге от того, чтобы уронить скатку. Из-за попавшей не туда, куда следует воды начала задыхаться, и панику оказалось не так просто подавить. Декан Дайренн очень вовремя со мной заговорил. Я сначала потянулась на его голос, не вслушиваясь в смысл слов. А потом и осознала сказанное. К этому времени волна уже спала, а я получила возможность нормально дышать. Паника схлынула, не приведя к катастрофическим последствиям…

Мучили нас очень долго. Чернильная темнота ночи уже начала сменяться искусственным рассветом, когда инструкторы, наконец, скомандовали отбой. Но даже он еще не был концом испытания: перед возвращением в казарму следовало вернуть скатки туда, откуда мы их взяли. То есть, нужно было откатить громадину за каменный хребет, снова прокатить по голой скале, потом по песку и лишь после этого можно было сдать инвентарь интенданту.

Я не помню, как мы дотолкали снаряжение до отправной точки. Тело к тому моменту уже даже не ныло от усталости, оно мелко тряслось, угрожая в любую секунду отказаться функционировать. На свои ноги я старалась не смотреть. Ступни казались одной сплошной пульсирующей и дергающей болью. Не представляю, во что они превратились в раскисших кроссовках. Я дошла до такого состояния, что, проходя мимо ватаги каких-то парней (я даже не заметила, какой они расы!), в ответ на подколки и стебные шуточки по поводу моего костюма, а я шла в мокрой и грязной пижаме, молча, ни на кого не глядя, продемонстрировала шутникам средний палец. Те разочарованно завыли в ответ.

Командора рядом с собой я обнаружила лишь тогда, когда в нескольких метрах от двери в общежитие меня неожиданно кто-то дернул за руку, утаскивая в неухоженные кусты под окнами жилых комнат…

— Поговорим?.. — мягко спросил у меня килл, когда я вскинула на него глаза, решая: вопить мне или отбиваться. Хотя на последнее сил не было совсем. — Я понимаю, Рори, что ты очень устала. Постараюсь много времени не отнимать.

Все мои эмоции, вся злость на этого странного мужчину у меня давно перегорели, выстуженные, вымытые холодной водой. В душе на этот момент была пустота. Мне не хотелось ничего: ни любви, ни ненависти. Ни даже завтрака. Я хотела лишь доползти до своей комнаты, принять душ и свалиться на кровать. Охотно бы обошлась и без душа. Но ложиться грязной на постельное белье, не зная, когда смогу его поменять, не хотела.

— Ладно, — кивнула головой, едва не завалившись вперед от этого жеста. С трудом выровнялась и попросила: — Только недолго. Я правда нахожусь на последнем издыхании…

— Пару минут! — пообещал командор. И друг выпалил: — Рори, тебе лучше прямо сейчас пойти к терминалу и написать заявление на отчисление…

От шока я забыла про усталость и боль во всем теле:

— Что? — вырвалось сиплое из моего горла. — Но… В таком случае мы оба вылетим из академии!.. Или… Или я неправильно поняла посыл адмирала Койо?

— Правильно, — на миг поджал губы командор. Он тоже устал. Так, что под глазами залегли черные тени. Декан вздохнул: — Но это неважно. На мне давно уже следовало поставить крест. А не тянуть за шкирку туда, где я быть не хочу. А ты… Не нужно мне было тебя зачислять на десантное. Этим я лишь искалечил тебе жизнь! Так что…

Меня разрывали на части самые противоречивые эмоции: злость, отчаяние, надежда, бессилие и желание обнять этого ненормального килла, прижаться к его груди и там выплакать все, что нагорело в душе со дня смерти родителей. Моя жизнь рухнула в тот миг, когда я узнала про катастрофу на «Гренке», и погребла меня под сияющими осколками счастливой жизни, которой уже никогда больше не будет. У меня ушло восемь месяцев на то, чтобы собрать себя по частям, чтобы снова ощутить под ногами твердую почву и вкус к жизни. И теперь вот этот килл говорит мне, что я ее недостойна?!..