Питер Дэвид - Легионы огня: из темноты

Тогда я не знал, что под этой красотой прячется столь черная душа. Но кто я такой, чтобы обвинять в этом других?

— Мне хотелось полететь самостоятельно, — продолжила она. — Мне хотелось взмыть вверх, взмахнув руками, как птица. — Она тихо засмеялась над собой. — Это так глупо, знаю. Уверена, что вы именно так вы и подумали…

— Почему я должен считать это глупостью?

— Потому что этого не может быть на самом деле.

— Мэриел, — начал я. — Я — император. Если ты спросишь любого, кто знал меня прежде, или спросишь у меня самого, думал ли я раньше о том, что стану императором, то я бы счел это такой же несбыточной мечтой. Кто знает, Мэриел?

Возможно, ты когда-нибудь научишься летать.

— А вы, Ваше Высочество? Вы действительно мечтали стать императором?

— Я? Нет.

— Тогда о чем же вы мечтали?

Внезапно в моем мозгу снова возникла эта картина. Сон, который стал сниться мне, когда я стал взрослым. Есть в этих снах одна забавная вещь: они настолько овладевают вашим воображением, что вы начинаете верить в то, что это действительно было.

Эти сильные руки, лицо, искаженное от ярости. Лицо Г'Кара, единственный глаз которого смотрел прямо в черное трепещущее нечто, зовущееся моей душой, а его руки впились в мое горло. Этот сон, яркий и отчетливый, преследовал меня всю жизнь, с незапамятных пор.

— О чем я мечтал? — повторил я. — Я мечтал выжить.

— Да? — она пожала гладкими плечами. — Вряд ли это можно назвать великой целью.

— Я всегда думал, что именно это и является самым важным, — сказал я. — Я считал, что это важнее нужд тех, кого я люблю, выше нужд самой Примы Центавра.

А теперь… — я пожал плечами, — теперь это уже не имеет такого значения.

Выжить — это не самое главное.

Тут повисло долгое молчание. Так странно. Эта женщина была моим смертельным врагом, но теперь я увидел перед собой совсем иную личность.

Размышляя о том, что я видел, помня о всех тех, кто мечтал от меня избавиться, вряд ли махинации одной юной центаврианки могли послужить поводом для беспокойства.

На самом деле, не такой уж и юной.

Я спохватился, осознав, что впервые за долгое время по-настоящему увидел.

Мэриел. Она вовсе не выглядела старой, но, тем не менее, ее возраст уже начал сказываться. Я не был уверен, почему. Конечно, она постарела, но не настолько.

Казалось, она была… чем-то измучена. Она выглядела старше своих лет.

— Странно, — медленно произнесла она, — что мы завели об этом разговор.

Учитывая то, что было между нами раньше, Лонд… Ваше Высочество…

— Лондо, — твердо сказал я.

— Лондо, — повторила она после минутной паузы. — Учитывая то, через что мы прошли… как странно, что теперь мы вот так беседуем. Как старые друзья.

— «Как старые друзья», Мэриел. Но на самом деле это вовсе не так. Что касается меня, то я никогда не забуду, кто я такой… и кто ты такая… и что ты со мной сделала.

Я подумал, что она начнет отрицать свою причастность к покушению на мою жизнь, совершенному пятнадцать лет назад. Что она начнет доказывать свою невиновность. Но она только пожала плечами и беззлобно сказала:

— Я поступала с вами так, как вы поступали со мной.

— Сейчас ты еще скажешь, что скучаешь по мне.

— Невозможно скучать по тому, чего никогда не было.

— Совершенно верно. — Я смотрел на нее с возрастающим любопытством. — Но ты так и не сказала мне, почему ты плакала. Ведь именно по этой причине я пришел сюда. Неужели ты действительно оплакивала себя?

Она очень внимательно рассматривала свои руки.

— Нет. Я оплакивала еще кое-кого.

— Кого же?

Она покачала головой.

— Это неважно…

— Тем не менее, я хочу это знать.

Она долго обдумывала свой ответ. Потом она посмотрела на меня с такой грустью, какую невозможно выразить словами.

— Мне очень приятно было побеседовать с вами, Лондо… больше, чем вы можете предположить. Но это действительно не ваше дело. Что было, то прошло, и мне не о чем сожалеть.

— А у меня не осталось ничего, кроме сожалений. Так и быть, Мэриел, — я поднялся и направился к двери. — В будущем, если ты решишь это обсудить… можешь свободно обращаться ко мне.

— Лондо…

— Да?

— Мои детские мечты — это глупость… но я надеюсь, что ваши мечты все же сбудутся.

Я засмеялся, но в моем голосе не было ни капли веселья.

— Поверь мне, Мэриел… если я хоть в чем-то уверен, так это в том, что рано или поздно они сбудутся. Полагаю, скорее рано, чем поздно.

Глава 1

Луддиг не был особо счастливым дрази.

Ему не нравилось здание, в которое его послали. Ему не нравился кабинет в этом здании. Но больше всего ему не нравилось сидеть в этом кабинете внутри этого здания и ждать.

Луддиг был послом первого ранга дипломатического корпуса Дрази, и ему пришлось долго бороться за это место. Он сидел за столом, нетерпеливо постукивая по нему пальцами, не в силах понять, почему ничто не идет так, как ему бы хотелось.

Рядом с ним сидел его помощник Видкун. Они разительно отличались друг от друга: тяжелый и широколицый Луддиг и маленький худой Видкун. Не то, чтобы.

Видкун был слабее. Он как будто был сплетен из прочных веревок, и от него исходила спокойная сила. Луддиг, с другой стороны, был подобен действующему вулкану, готовый сокрушить любого, кто осмелится бросить ему вызов. Как дипломат, он не отличался особой тактичностью. Да он и не был таковым. Его деятельность, в основном, ограничивалась его собственной канцелярией да случайными закулисными интригами.

Именно такая интрига и привела его сюда, на Приму Центавра, в место, именуемое «Башня Власти». Это было внушительное и элегантное в своей простоте здание. Если смотреть на него с земли, то казалось, что оно исчезает в небесах.

Естественно, Луддиг никогда бы не смог попасть сюда самостоятельно. Все было методично и тщательно спланировано заранее. Никто на планете Дрази не знал, что он отправился на Приму Центавра… ну, по крайней мере, «официально». Он захватил с собой Видкуна в первую очередь для того, чтобы было кому жаловаться.

— Вот как они обходятся с Луддигом из Дрази! — с отвращением произнес.

Луддиг. Он принадлежал к тем дрази, которые предпочитали говорить о себе в третьем лице. — Мы ждем уже полтора часа, — продолжил он. — Ждем и ждем этого дурацкого министра сидя в этой дурацкой комнате, — он резко хлопнул Видкуна по плечу. Видкун почти не отреагировал на это. Но, ради своей карьеры, он натянуто кивнул. — У нас много дел!

— Возможно, вам стоит напомнить ему об этом, сударь, — произнес Видкун с подчеркнутой вежливостью.

— Напомнить ему! Конечно, Луддиг ему напомнит! Дрази не потерпят, и не должны терпеть, когда интересам дрази уделяется так мало внимания!

— Конечно же, не потерпят, сударь.

— Перестань поддакивать! — с раздражением сказал Луддиг, снова ударив.

Видкуна по плечу. Удар пришелся в то же самое место, и Видкун несколько разозлился, но не подал виду. — Ты все время поддакиваешь. Как будто насмехаешься над Луддигом!

Видкун пытался найти наиболее подходящий вариант ответа на это обвинение.

Если он скажет, что это не так, то получится противоречивое и даже ошибочное утверждение. С равным успехом он мог назвать Луддига лжецом. Если же он согласится с его словами, то Луддиг начнет кричать, что он опять ему поддакивает. Видкун благоразумно промолчал, чуть склонив голову, дабы показать, что согласен с любым его заявлением.

Луддиг явно был намерен продолжать в том же духе, но тут очень своевременно появился министр Кастиг Лион.

Высокий Лион на первый взгляд казался очень истощенным. Но у него был такой властный вид, что он вполне мог бы удержать спутник на орбите, подумал Видкун. Потом он заметил следовавших за Лионом нескольких облаченных в черное юношей, которые называли себя Первыми Кандидатами. Они остановились у входа в кабинет. Видкун пришел к заключению, что у Лиона уже были спутники. Это была молодежь Примы Центавра, и Видкун мог сказать, что это были самые яркие и лучшие ее представители. Их преданность Кастигу Лиону была общеизвестна. Если бы Лион приказал им переломать все свои кости, то они с радостью выполнили бы его приказ.

Как ни странно, Видкун не особо любил фанатиков. По его мнению, они были слишком шумными.