Куколка (СИ) - Серебрянская Виктория

Четверо мужчин преодолели преграду практически одномоментно. И с моим счетом «восемь» перепрыгнули на скалу. В тот же миг за спиной с жутким грохотом и лязгом поползла, открывая доступ в бассейн, решетка, по которой они бежали.

Я сглотнула, непроизвольно бросив взгляд себе за спину. В голову пришла идиотская мысль: «А как же те, которые бегут за нами следом?» Но она выветрилась так же быстро, как и пришла в голову, потому что я краем глаза заметила движение на серой отвесной скале. На осознание того, что это может означать, ушло полсекунды, а потом я хрипло каркнула:

— Воздух!..

Именно этим словом мы предупреждали друг друга о готовящемся обстреле спрятавшихся в скальном массиве стрелков. И я понимала, что меня уронят, что никто не будет класть меня на камень аккуратно, рискуя при этом самому оказаться подстреленным. Но все равно не успела сгруппироваться и больно приложилась лбом о камень под ногами. Но не успела еще боль утихнуть, как выстрелы прозвучали и нужно было вскакивать и бежать дальше.

Вскоре прохождение полосы для меня превратилось в какую-то механическую рутину. Из головы выветрились все посторонние мысли. Воздуха не хватало, легкие горели огнем. Тело начало протестовать против таких издевательств. А конца-края заданию все не было и не было.

Какая-то часть сознания отмечала, что мы почти догнали первую пятерку: игумары значительно потеряли в скорости прохождения препятствий, потому что по очереди тащили на себе своего раненого товарища. Что бластеры уже почти непрерывно плевались в нас плазмой. Что голый камень под ногами сменился практически непрекращающимися ловушками и преградами. Мы ползли по тоннелям, очерченным намотанной на каркас колючей проволокой, и я не сразу сообразила, что Дайренн кричит именно мне:

— Рори, не вздумай поднимать голову или отклоняться от прямой! Проволока под напряжением!..

В это время над нами и вокруг практически непрерывно звучали выстрелы. То там, то тут плазма вгрызалась в твердый камень, проплавляя в нем канавки и пятна. И было так страшно. Так безумно страшно, что следующий плевок придется прямо на твое тело. Безумно хотелось вскочить и как можно быстрей миновать этот участок. Но приходилось усилием воли смирять порывы инстинктов и ползти, ползти, ползти, активно работая коленями и локтями, следя за тем, чтобы не зацепить, не дай бог, щерившуюся колючками, как зубами пираний ограду…

Закончилось все закономерно, так же как и в академии: не могу сказать, когда и на каком отрезке полосы, но я упала и больше не смогла встать. В академии для меня это означало конец занятия, ибо потом мне нужно было не менее десяти-пятнадцати минут, чтобы прийти в себя. Но здесь была не академия…

Меня подхватили неласково, бесцеремонно. Закинули, как мешок с картошкой на плечо. Так, что на миг из груди выдавило весь воздух, и я судорожно, в панике начала его глотать. Сил возражать, сопротивляться или хотя бы сгруппироваться у меня уже не было. Так и болталась тряпкой на крепком мужском плече. Лишь последними крупицами замученного сознания отметила обернувший меня знакомый аромат и поняла, что несет меня Дайренн. После этого мозг решил, что я в полной безопасности и ушел в режим спячки…

Очухалась я, что совершенно неудивительно, в медицинской капсуле. Некоторое время бездумно таращилась на стеклянную крышку, раздумывая, выбираться из нее сейчас и самостоятельно, или подождать, пока кто-то из медиков снимет опутывающую меня паутину проводов. Пока раздумывала, проблема отпала сама собой: крышка бодро поползла в сторону, надо мной склонилась арлинта с круглыми щечками и лучиками смешливых морщинок в уголках глаз. Видимо, медичка часто смеялась. Но сейчас она была серьезной, как похоронный агент, которому еще не заплатили за услуги:

— Пришла в себя? — строго спросила она у меня. — Как самочувствие? Жалобы есть?

Я прислушалась к организму: легкости в теле не было, но и боли или каких-то других неприятных ощущений тоже. Осторожно выдохнула:

— Сносно. Жалоб нет.

Арлинта кивнула и скомандовала:

— Тогда вылезай! — И принялась сдирать с меня провода с эмиттерами.

Я выбралась из капсулы, настороженно наблюдая за медичкой. Что-то мне в ее поведении не нравилось, что-то настораживало. Но я никак не могла понять, что. А потому старалась не выпускать ее из виду.

Арлинта это заметила, дернула уголком губ и села за стол в углу, на котором виднелась виртуальная клавиатура терминала, стояла настольная лампа и лежали какие-то папки. Посмотрела на меня и кивнула на свободный стул рядом со столом. А когда я его заняла, аккуратно выдохнула:

— Я не враг тебе, не нужно на меня так смотреть. Кстати, меня зовут Ина̀я Деэри. Аврора, я изучила твое личное дело… — Арлинта замешкалась на пару секунд. А потом строго спросила, глядя мне прямо в глаза: — Ты отдаешь себе отчет в том, что не потянешь программу тренировок ни под каким предлогом? У тебя нет для этого физических данных. Твое сердце просто не выдержит таких нагрузок. Как ты вообще здесь оказалась? Я собираюсь подать рапорт на твою демобилизацию по состоянию здоровья… — добавила медичка, не дожидаясь моего ответа на поставленный вопрос.

— Нет! — взвизгнула я быстрее, чем подумала, что делаю.

Иная неодобрительно уставилась на меня:

— Почему?

Я практически мгновенно пожалела о своей несдержанности. Но слова вырвались, изменить что-то уже было нельзя. Пришлось отвечать.

— Если меня отчислят из лагеря, — буркнула нехотя, отводя в сторону взгляд, — то отчислят и из академии. А мне ее нужно закончить!

Хотела еще добавить, что, скорее всего, от моей успеваемости зависит и еще один человек, вернее, килл. Но потом решила, что с незнакомым медиком откровенничать глупо.

С полминуты в комнате висела настороженная тишина. Откуда-то с улицы доносились неясные звуки, в которых мне чудились крики инструкторов. Где-то поблизости звонко и весомо капала вода. Арлинта напряженно смотрела на меня, кажется, ожидая продолжения. Но я упрямо молчала. И тогда медичка осуждающе покачала головой:

— Первая Звездная — не единственная академия в Альянсе. Да и в ней, кроме десантного, масса других факультетов. Тебе лучше перевестись, если хочешь прожить хотя бы такую короткую, как у землян, жизнь. Потому что если останешься, то я не дам гарантии, что ты проживешь хотя бы год. Ты меня понимаешь?

Мне внезапно стало холодно. До этой минуты я не задумывалась над такой жестокой правдой жизни, как ее продолжительность. Земляне при всех современных методиках и технологиях больше ста-ста двадцати лет не жили. В то время как арлинты могли прожить до пятисот лет. А средняя продолжительность яоху и вовсе стремилась к трем нулям.

Мои родители прожили всего пятьдесят лет, у них было еще полжизни впереди. Но кто-то ради собственного обогащения и амбиций их жизни оборвал. А ведь папа и дедушка могли еще столько хорошего сделать для науки!

Глаза неожиданно запекло. Боль эхом отозвалась в душе. Дед пытался приобщить меня к семейному делу. Но я оказалась совершенно непригодна к научной работе. Я мало что понимала в том, что они делают. А что хуже всего, у меня абсолютно не было усидчивости и желания разбираться. До сих пор я бесцельно болталась по жизни, не имея в ней своего места. Но вот сейчас внезапно осознала, что мне нравится то, что я начала изучать волей случая. Я никогда бы не стала ученым. Но вот тем, кто обеспечивает безопасность людей от науки, я хотела бы стать…

— Понимаю… — хрипловато выдохнула в ответ Инае. — Но я рискну. Мою семью не сумели защитить, они все погибли на «Гренке». Я хочу в память о них хотя бы попытаться стать тем, кто сможет защищать ученых.

Иная нахмурилась:

— Мне понятны твои устремления. Но, Аврора, ты должна понимать: первое — десантников редко ставят на охрану кораблей и научных станций. Только если десантник списан по состоянию здоровья. Или место, которое нужно охранять, находится в зоне повышенного риска. Второе: кроме десантного отделения, как я уже говорила, есть другие профильные факультеты. Есть, в конце концов, обычная служба в армии…