Денис Ватутин - Конец легенды

— Можно немного согреться, отключив питание комбезов, правда, ненадолго…

— Так…

— Привлечь к себе, так сказать, внимание…

— Ну? Это то, о чем я думаю?

— Окислитель в баллонах цистерн для дыхания непригоден… Значит… открыть штуцер цистерн, запитав компрессор от аккумуляторов комбеза, — говорил я на автомате, словно заученный текст. — Смесь поджечь… и… Даже не знаю, сколько времени будет у нас до взрыва… Если кто-то, кому нужны эти баки, успеет нас заметить… А может, и не успеет и просто припрется сюда, к раскуроченным горящим остаткам…

— Я же так и думала! — выкрикнула Джей. — Это же вариант!

— Это вариант получить пулю в лоб от сотрудников «Пантеона», — сказал я, будто стараясь выдать что-то умное. — Он мало отличается от тихой смерти в снегах, согласись…

— Соглашаюсь… — Джей подскочила ко второму люку контейнера, донесся приглушенный морозный лязг металла, и дочь Хмурого скрылась в контрольной будке…

Чувствуя себя полным слизняком и придурком, я спокойно восседал на резиновом буфере контейнера с цистернами, медитируя на кружащие вокруг снежинки. Я думал… правда, о чем конкретно, я не знал — просто думал, и все… Я вспоминал, как нас с Азизом повели на расстрел в «Изумруде», как я впервые поцеловал Ирину, как мы выползли из-под горящих танков у Башни… Как Ирина доставала пулю из моей руки… Йоргена, Сибиллу… Вспоминал дрезину и купе поезда… Где мне было так хорошо и я чувствовал счастье… И всякий раз до меня доходила досадная мысль: «Ты, Дэн, маленький слабый идиот, который вздумал мнить себя самым правильным и непогрешимым, — не смешно ли это, с твоей же точки зрения?»

А мог ли я иначе себя повести? Мог ли избежать своих ошибок? Отказаться от любви? Плюнуть на врагов? Мог конечно же… Все я могу. Значит…

— Вот здесь намудрили в каскадах, — сказал в моих ушах голос Джей.

Я взглянул на хронометр своего КПК — у нас оставалось кислорода ровно на один час одиннадцать минут… Красивая все же штука — этот снег, которым мы скоро станем… Так искрится и играет в лучах света…

Лучах? Света? Что это? Рычание, визг и хруст… Желтоватое пятно света резко выделялось в синей мгле ночи…

— И-и-и-и-йя-а-а-а-а-а-а! — послышался резкий, леденящий душу окрик.

Даже у меня спала меланхолия. Достав револьвер из кобуры, я присел на корточки, соскользнув с буфера.

— И-и-и-и-йя-а-а-а-а-а — ху-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — вновь повторился резкий звук, перемежаемый хриплым лаем церберов.

Пятно света во мгле превратилось в яркий кружок с ореолом снежинок, а на площадке показались изрыгающие пар морды собак-мутантов с обледенелой шерстью. На них были кожаные ремни с постромками, тянущиеся к легкой тележке на алюминиевых полозьях. Со стойки на ней и светил яркий фонарь, скрывающий в темноте седока. Я успел заметить, что на собак надеты специальные намордники с небольшими шлангами: собаки тоже имели аппараты для дыхания! Церберы! Мне почему-то стало обидно…

— Кел хар! — последовал громкий окрик.

Я скатился под буфер, выставив вперед револьвер, выданный Азизом, но в то же мгновение грянул громкий выстрел, и сугроб рядом со мной взметнулся мелкими многочисленными фонтанчиками снега.

Кучность этого дробовика меня испугала — больно уж рядом ложились дробинки.

Джей громко выругалась в эфире и, вынырнув из люка, замерла на одном колене со своим «стечкиным» в правой руке.

Медленно, поскрипывая снегом, большими войлочными сапогами, бесформенная фигура в огромной меховой шубе, будто сшитой на великана, с торчащей из-под меховой шапки дыхательной маской приближалась к нам.

Глухо рычали собаки, а мне примерно в область лобной кости был нацелен черной дыркой стальной раструб самодельного дробовика огромнейшего калибра.

— Гош тэ, се рэ? — последовал вопросительный возглас. — Бюшоро тохча?!

Кожа человека под стеклом была загорелой, но какого-то неестественного цвета, а дыхательная маска покоилась на широких скулах, обмотанных вязанным вручную шарфом.

— Хаар да! Шепера бестах! — быстро произнес он, и его собаки зарычали громче.

— Нам нужна помощь! — крикнул я, включив внешние динамики и опустив револьвер.

— Это что еще за чучело? — спросила Джей.

— Спроси его сама, — негромко произнес я.

— Бихта берембе, — сказал человек в шубе с задумчивыми интонациями и стал внимательно осматривать цистерны.

Он обошел их вокруг, сунул голову в один из люков компрессорного отсека, посветив туда налобным фонарем. Затем он пошарил в соседнем люке. Когда вернулся к нам, вид у него был немного разочарованный.

— Шепера тох дун ху! — сказал человек, указывая рукой на цистерны.

Чисто интуитивно я замотал головой и показал на себя ладонью.

— Охотник! — громко и четко произнес я через внешние динамики, указывая на себя.

— Тохча! — гордо выпятив меховой воротник, сказал пришелец.

Я показал себе за спину, туда, где были кислородные баллоны.

— Дышать! — сказал я.

— Бешме! — отрывисто произнес человек, назвавшийся «тохча».

— Да вот, как-то так вышло, — неуверенно произнес я, кивая в сторону контейнеров.

— А-а-а-а-а-а! — гортанно произнес пришелец, запрокинув голову. — Гурбаше, ушун?!

— Ну, — кивнул я, — наверно, как-то так…

— Тохча бесше! — сказал он, оторвав руку от приклада ружья и указывая на свои сани.

— Это типа он нас зовет?! — Джей прерывисто дышала.

— Я искренне надеюсь, — сказал я во внешние динамики, слегка повернув голову. — Жаль, я по-ихнему ни бельмеса, а ты?

— Я тоже не очень, — призналась Джей. — Первый раз горца такого вижу.

— Ротхон до, — сказал человек, и из-за краев его маски показались уголки улыбающихся губ.

— Бешме, — наобум сказал я, вновь показав за спину.

— Тохча гиш кин бешме, — кивнул человек, — шепера!

— Пойдем-ка, Джей, — тихо сказал я, — только волыну спрячь.

— Ага, — сказала Джей, — а он нас не схавает сырыми?

— Вот и поглядим, — ответил я неуверенно. — Нам-то, в общем, без разницы.

— И то верно, — с плохо скрываемой радостью сказала Джей, медленно подходя ко мне.

— Тох дун, карах, — сказал абориген, показав в небо. — Бешме, шепера! Гурда…

Он отвернул ствол ружья и пошел в сторону саней, а мы последовали за ним, аккуратно обходя собак-мутантов, опасаясь быть укушенными…

— Каше! — крикнул, перекрывая ветер, наш водитель вполоборота.

Мы сидели на каких-то ящиках, покрытых собачьими шкурами.

Собаки тащили алюминиевые сани на удивление легко, а возница довольно ловко управлял поводьями, держа их чуть натянутыми, что доказывало, что это настоящий местный житель, который привык к таким вот условиям и чувствует себя уверенно. Самое удивительное, что он помог нам. Было уже не столь важно, куда он везет нас. На всякий случай мы установили на цистернах радиомаячок среднего радиуса действия, в надежде, что нам удастся хоть как-то проследить их путь.

Через какое-то время в снежной мгле возник заснеженный силуэт каменного разлома горной породы, напоминавший формой большой ледяной торос.

Не снижая скорости, наша упряжка вильнула по некоему лабиринту выветренных валунов, в конце которого открылась панорама основания самого разлома, теряющаяся в темноте. Вдруг мы увидали в глубине разлома мерцающий свет.

Мы двигались по направлению к нему, прямо под нависшую скалу. Здесь снег был в основном только на земле, и то явно натасканный вручную, так как скала монолитным навесом прикрывала эту террасу. Тут я заметил, что огонек светит из темного отверстия в основании разлома — тут начиналась довольно просторная пещера.

Снег по дну пещеры был также накидан вручную: при такой температуре он не таял и позволял проехать тут на санях. Снаружи я бы никогда не заметил входа в эту пещеру, так как открытую часть преграждала группа валунов, через лабиринт которых мы только что проехали. Наконец мы добрались до источника света — им был небольшой светодиод, висевший на вбитом в стену крюке. От него по неровной бугристой стене пород тянулся ветхий кабель дальше, в глубь пещеры. Мы проехали несколько поворотов с аналогичными лампами. Кое-где в стенах шли глубокие трещины.

Наконец мы попали в небольшую залу, в которой света было больше и трещин тоже.

Некоторые из них являлись проходами дальше, а некоторые были просто глубокими нишами.

Тут наш спаситель остановил своих псов (их было четверо), отцепил их от упряжки и куда-то увел, исчезнув в одном из проходов, жестом показав нам ждать. Минут через десять он вернулся, собрал с саней свои вещи и спрятал сани в одной из многочисленных трещин.

Этот человек уже понял, что мы не умеем говорить на его языке, поэтому старался объясняться с нами жестами. Он указал мне на небольшой кожаный мешок, и я понял, что он хочет, чтоб я помог нести ему вещи. Почти такой же мешок он взвалил на плечи поверх своего рюкзака и махнул нам рукой, приглашая следовать за ним.