Джеймс Лусено - Дарт Плэгас

В ответ женщина вручила ему карту, следуя которой, Плэгас пересек весь студгородок и очутился у штаб-квартиры молодежной программы для будущих законодателей – организации, которая курировала процесс обучения навыкам работы в госаппарате. Вокруг Плэгаса толпились юноши и девушки – одни едва ли замечали его, другие, напротив, старались подойти ближе, чтобы рассмотреть его во всех подробностях. Время от времени он обращался к встречным с расспросами и тем самым сузил область поиска до небольшой площади вокруг библиотеки с колоннами, где в конце концов и нашел Палпатина, узнав того по голографиям Ларша Хилла, в обществе мужчины почти вдвое его старше, темноволосого и в официальном костюме чиновника. Сам Палпатин носил широкие свободные брюки, полусапожки и просторную рубашку с узким воротником. Он был среднего роста, с рыжими вьющимися волосами, носом с горбинкой и узким лицом, которое люди, вероятно, сочли бы дружелюбным. Руки его были длинными – относительно длины его туловища; спину он держал прямо, а двигался легко и непринужденно.

Какое-то время Плэгас наблюдал за ним издалека, рискнув приблизиться лишь после того, как Палпатин расстался со своим взрослым спутником. Юноша заметил его не сразу – а когда это произошло, резко развернулся и быстро зашагал в противоположном направлении.

– Молодой человек, – окликнул его Плэгас, также ускоряя шаг. – Удели мне минутку своего времени. – Когда юнец не отреагировал, Плэгас зашагал еще быстрее и позвал: – Палпатин.

Неохотно остановившись, Палпатин оглянулся через плечо:

– Откуда вы знаете мое имя?

– Мне известно о тебе гораздо больше, чем просто имя, – ответил Плэгас, поравнявшись с ним.

Осторожный интерес промелькнул в голубых глазах юноши.

– Обычно я не очень-то жалую тех, кто заявляет, что ему обо мне что-то известно, но поскольку я и сам знаю кое-что о вас, я воздержусь.

«Интересно, от чего», – подумал Плэгас.

– Что же именно тебе известно?

Палпатин вздохнул, проявляя легкое нетерпение:

– Вы – Хего Дамаск. Президент – нет, «магистр» – корпорации «Капиталы Дамаска». Мой отец говорит, вы прибыли на Набу для встречи с Боном Тапало. Вы хотите помочь ему взойти на престол.

– Твой отец упоминал, что я могу встретиться и с тобой?

– С чего бы? Да и что конкретно вам от меня нужно?

– Полагаю, у нас есть кое-что общее.

– Очень сильно сомневаюсь.

– Тем больше причин нам познакомиться поближе.

Палпатин огляделся по сторонам, словно искал пути к спасению.

– Кто был тот человек, с которым ты разговаривал ранее? – спросил Плэгас.

Палпатин открыл было рот, чтобы дать ему отповедь, но остановился на полуслове и вместо этого ответил:

– Мой учитель в молодежной программе. Его зовут Видар Ким. Он – помощник госпожи сенатора от Набу и, вполне вероятно, сменит ее в этой должности. – Он жестко посмотрел на Плэгаса. – И не сторонник Тапало.

Прежде чем произнести следующую фразу, Плэгас тщательно взвесил каждое слово:

– Интересна ли тебе политика в целом – не касаясь твоего участия в молодежной программе для законодателей?

– Я еще не уверен, кем хочу стать после университета.

– И все же политика тебя занимает.

– Я этого не говорил. Я сказал, что пока не уверен.

Кивнув, Плэгас обвел взглядом здание библиотеки:

– Я впервые в Тиде. Ты не мог бы показать мне город?

Палпатин нетерпеливо вздохнул:

– Послушайте, я…

– Просто маленькая экскурсия.

Поддерживая светскую беседу, они неторопливо прошли по набережной в направлении концертного зала и шпиля королевы Ярм, затем прошли по пешеходному мосту и взяли курс на дворцовый комплекс. Ларш Хилл снабдил Плэгаса голографиями Палпатина, однако о нем самом смог поведать очень мало. Его отец был влиятельным и богатым дворянином, ратующим за то, чтобы сохранить суверенитет Набу, изолировав планету от остального мира. Считалось, что его фамилия происходила от названия государства, где когда-то проживали аристократические семейства, или от имени, которым в древности называлась одна из областей Набу.

– Тид – очень красивый город, – заметил Плэгас, когда они вынырнули из узкого проулка на Дворцовую площадь.

– Если вам нравятся музеи, – как бы мимоходом бросил Палпатин.

– А ты не поклонник искусства?

Палпатин скосил взгляд на собеседника:

– Я очень люблю искусство. Но по натуре я минималист.

– Во всем?

– Хочу, чтобы Тид не был так перенаселен. Чтобы зимы были мягче. Чтобы у короля было меньше советников и министров.

– Звучит как политическое заявление.

– Просто выражаю свою точку зрения.

– Одно не противоречит другому.

Палпатин встал как вкопанный:

– Что вы хотите из меня вытянуть?

Плэгас указал на близлежащую скамейку. Когда юноша наконец сдался и присел, муун произнес:

– Мое внимание привлекло то обстоятельство, что ты пустил в прессу кое-какую информацию, которая сильно помогла продвижению Тапало.

Гримаса искреннего удивления застыла на лице Палпатина.

– Но как?..

Плэгас взметнул руки:

– Сейчас это не так уж важно. Важно лишь то, что ты сделал это вопреки желанию твоего отца, твоего университетского наставника и кое-кого из дворян.

– И вы расскажете им?

Плэгас внимательно посмотрел в глаза юноши:

– Что будет, если я это сделаю?

– Для начала отец меня убьет.

– В буквальном смысле?

Палпатин натужно выдохнул:

– Он отречется от меня.

– Стало быть, это правда. Ты и твой отец на предстоящих выборах – по разные стороны баррикад.

Взгляд юноши уткнулся в землю.

– Случится чудо, если мы окажемся на одной стороне хоть по какому-то вопросу. – Он вновь посмотрел на мууна. – Я хочу, чтобы Набу порвала со своим прошлым. Хочу, чтобы мы стали гражданами Галактики. Разве это плохо – стремиться сыграть важную роль в республиканской истории?

Плэгас покачал головой:

– У любого правительства бывают взлеты и падения.

– А вам, значит, лучше других известно, как править Галактикой?

Плэгас хохотнул:

– Я – всего лишь старый муун, который ни капли в этом не смыслит.

Чувствуя неискренность собеседника, Палпатин фыркнул:

– Сколько же вам лет?

– Если считать в человеческих годах, мне уже далеко за сотню.

Юноша присвистнул:

– Как же я вам завидую.

– Почему?

– Вы столького достигли – и столького еще можете достичь.

– А чего достиг бы ты?

– Всего, – ответил Палпатин.

Они встали со скамейки и не спеша двинулись обратно к университету. Глубоко погрузившись в Силу, Плэгас внимательно изучал Палпатина, но добился немногого. Люди вообще были трудны для понимания, а разум Палпатина полностью захлестывал внутренний конфликт. «Такой крошечный мозг, и столько всего происходит внутри», – подумал Плэгас. Такие потоки эмоций и такой эгоизм. Так непохоже на предсказуемые, сосредоточенные умы разумных обитателей Внешнего кольца, особенно на коллективные сознания роевых сообществ.

Палпатин остановился у выкрашенного в яркие цвета лэндспидера с заостренным носом, тройным стабилизатором и репульсорным двигателем, который выглядел достаточно мощным, чтобы оторвать от земли дроида-погрузчика.

– Твоя машина? – спросил Плэгас.

Глаза Палпатина зажглись от гордости.

– Прототип патрульной «Молнии». Время от времени я участвую в гонках.

– Побеждаешь?

– Если нет – зачем вообще участвовать? – Палпатин забрался в пилотское кресло и склонился над панелью управления.

– У меня есть кое-что, чтобы украсить твое зеркало заднего обзора, – сказал Плэгас. Он выудил из нагрудного кармана монетку из чистого ауродия на длинной цепочке и уронил ее в протянутую ладонь Палпатина. – Антикварная вещица.

Юноша уставился на подарок:

– Никогда не видел ничего подобного.

– Она твоя.

Палпатин поднял вопросительный взор на мууна.

– Кто знает, может, однажды ты подашься в банкиры, – сказал ему Плэгас.

Юноша, немного расслабившись, издал смешок:

– Маловероятно, магистр Дамаск.

– Да, полагаю, чтобы заработать кредиты, есть способ и получше.

Палпатин покачал головой:

– Меня не интересуют кредиты.

– А меня все больше занимает вопрос, что же именно тебя интересует.

Палпатин хотел было что-то ответить, но в последний миг закусил губу.

– Палпатин, мне хочется спросить, как бы ты посмотрел на то, чтобы работать с нами – с «Капиталами Дамаска», я имею в виду.

Густые брови Палпатина насупились.

– В каком качестве?

– Буду предельно откровенным – в качестве шпиона. – Не дав юноше раскрыть рта, он продолжил: – Не скажу, что нам с тобой нужно от Набу одно и то же, поскольку очевидно: вопреки тем чувствам, которые ты испытываешь к архитектуре, ты очень дорожишь своим миром. Мою корпорацию в то же время интересует не столько правительство Набу, сколько ее плазма и доходы, которые она принесет нам, попав на свободный рынок.