Гранд-адмирал. Том второй - Илья Сергеевич Модус

отправил туда штурмовиков и кадета, — пришлось пояснить. — Если штурм окажется неудачным, то кореллианец в худшем случае подорвет корабль заблаговременно, не причинив нам хоть какого-то вреда. При этом, надо понимать, что подрыв должен быть от центрального детонатора — в противном случае любое неосторожное движение корабля может вызвать самопроизвольный подрыв и диверсия будет сорвана. А так, как оба дредноута двигаются близко друг к другу, то и риск повредить или уничтожить «Храбрость Браксанта» возникает по экспоненте. В лучшем варианте развития событий, мы захватим и генерала, и его относительно корабль, доверху загруженный боеприпасами, которым в любом случае найдем применение. Таким образом, задание Четвертого отряда имеет все шансы на успех — аварийный шлюз расположен близко к рубке. Им потребуется не более десяти минут, чтобы взять под контроль рубку.

— Да, сэр, — согласился Пеллеон.

На войне нельзя страдать альтруизмом и переживать относительно каждой первой жертвы. Да, в мирное время каждый погибший солдат — это горе для семей. Но во время войны, когда стоит вопрос — или мы их, или они на — цена за свое существование никогда не бывает слишком большой. Потому что если заплатишь меньше — не выживешь.

У этих клонов нет родителей. Никому не придет извещение о смерти. Да даже если бы были — Империя не славится подобным тактом. С тех пор как штурмовик взял себе номер, он забыл имя, родину, родителей и прочее. Он стал просто номером, который должен выполнять приказы. Иначе — нельзя.

Конечно, в имперских архивах имеется информация о том, что человеческие солдаты не всегда столь безоговорочно подвергаются подчинению Многие, несмотря на то, что получили номер, продолжают вспоминать свои имена, жизнь на гражданке, испытывать сочувствие — именно такие, по заявлениям ИСБ и становятся предателями, дезертирами или мятежниками. Как бы не была эффективна обработка солдат на Кариде — всегда находится «брак», который не утратил человечности.

Именно поэтому ИСБ очень долго пыталось уговорить Палпатина оставить в армии клонов — те не задают вопросы, а случаев неподчинения приказов или дезертирства так мало, что это погрешность, а не статистика.

— Сэр, — раздался голос младшего офицера, отвечающего в этой вахте за системы связи. — Мы получаем направленный лучом сигнал с «Пилигрима». Они просят нас о стыковке, указывая что готовы обсудить условия сдачи.

— А вот и отвлекающий маневр, — хмыкнул Пеллеон.

— Заметьте как они стараются, капитан, — произнес я. — Ведут передачу с семидесяти единиц. Что означает лишь одно — они используют практически все резервы своих систем, чтобы поддержать у нас иллюзию своей беспомощности этой направленной передачей.

— В таком случае, чтобы добить так далеко, они должны были отключить сканеры, — улыбнулся Пеллеон. — В том числе и пассивные датчики. Иначе их работа наводнила бы передачу помехами!

— Миссия кадета Тиа упрощается с каждой секундой, — заметил я. — Что ж, свяжите нас, выиграем немного времени для наших диверсантов. И еще, капитан. Отправьте сообщения на «Неумолимый» и «Штурмовой ястреб». Пусть будут готовы прыгнуть в тыл этим дредноутам по первому же приказу. «Крестоносец-2» должен быть вместе с ними — его главная цель это истребители противника.

— Так точно, сэр!

Как и всегда в таком случае, один из векторов развертывания генератора гравитационного колодца выдернет из гиперпространства. И как за позади «Храбрости Браксанта». Хорошо ли или плохо все пройдет на борту «Пилигрима», но в конце концов при раскладе: один тяжелый крейсер против трех звездных разрушителей, побеждают последние.

* * *

— Дистанция до противника шестьдесят пять единиц, сэр, — произнес рулевой, бросив взгляд на Бела Иблиса. — Если ю хотели открыть огонь, то уже б это сделали.

— Сигнал ими получен, — сообщил командир корабля, так же изъявивший желание сопровождать генерала в последнем сражении. Как и трое других офицеров, без которых управлять корабль, даже доверху забитыми дроидами, свезенными со всех четырех кораблей, оказалось нереально. Четыре жертвы, ради спасения практически двенадцати тысяч человек… Приемлемая цена. — Но пока медлят с ответом.

— Тем лучше, — произнес Бел Иблис. — Если удастся сблизиться хотя бы до тридцати единиц, мы хотя бы выведем их корабль из строя. Капитан, вы уверены, что наш единственный двигатель сможет выдать форсаж?

— Мы работали над ним час, сэр, — напомнил командир тяжелого крейсера. — Сделали все, что могли. Его хватит на пять — десять единиц расстояния, после чего реактор начнет плавиться, а дюзы взорвутся. А потом…

— А потом будет уже не важно, — вздохнул Иблис. — Уверен, что к этому моменту мы уже будет в зоне, в которой подрыв корабля будет для них фатальным. Только лишь бы они промедлили с ответом еще немного и…

— Входящая передача по лазерному лучу! — сообщил техник. Он сидел рядом со старшим подрывником, который сидел напротив небольшого пульта, к которому были подведены кабели управления детонаторами, разнесенными по всем палубам тяжелого крейсера.

— Откликнулись, — усмехнулся командир корабля, посмотрев на панель. — О, сэр, это головидео!

— Похоже имперскому офицеру приспичило покрасоваться и поиздеваться, — поморщился бывший кореллианский сенатор. — Хорошо, переводи его на голографический проектор. Попробую заговорить ему зубы. Дистанция?

— Шестьдесят единиц.

— Нам нужно еще хотя бы тридцать, — тяжело вздохнул командор. — Это будут мои первые переговоры с имперцами, когда я молюсь, чтобы они не кончались как можно дольше.

— Уверен, сперва он минут десять будет расспрашивать вас о том, точно ли вы тот, за кого себя выдаете, — усмехнулся командир корабля.

Гарм Бел Иблис улыбнулся в ответ.

Краем глаза он отметил, что над голографической панелью слева от него появилась фигура из бело-голубого света. Повернувшись к ней лицом, он почувствовал, как с его губ сползает улыбка.

— Приветствую вас, сенатор Бел Иблис, — произнес, обращаясь к нему инородец с синей кожей, горящими красными глазами и темно-синими, практически черными волосами. И при этом — одетый в белоснежный гранд-адмиральский китель, украшенный эполетами.

— И вам не хворать, — кашлянул в кулак кореллианец. — Простите, сэр, но кто вы?

— Верховный главнокомандующий Вооруженными силами Галактической Империи, гранд-адмирал Траун, — с легким, практически неразличимым чужеродным акцентом произнес инородец. — Я здесь для того, чтобы взять вас в плен и судить за преступления против народа и военнослужащих Империи.

«Ну, тут ты немного ошибаешься», — мысленно улыбнулся Бел Иблис. — «Сперва я минут десять буду компостировать тебе мозг относительно твоей природы и полномочий. Ох, кто ж знал, что однажды годы опыта произнесения речей в Республиканском и Имперском Сенатах пригодятся в самом конце пути».

* * *

С характерным металлическим лязгом, гулом прокатившемся по внутренним помещениям «Опустошителя», штурмовики втянули внутрь бомбардировщика многотонную округлую плиту, едва прошедшую по диаметру в аварийный люк. Уложив удерживаемую с помощью магнитных