Ниточка к сердцу - Эрик Фрэнк Рассел

Тот ограничился кивком. Облокотившись о капот машины, Моури сказал:

— У меня есть для вас новое задание. Только другого профиля. Готовы?

Не дожидаясь ответа, он достал еще один сверток.

— Здесь десять приборов. Катушек с зажимом и длинным кабелем. Их надо развесить на телефонные провода в центре Пертана. Так, чтобы саму катушку не заметили, но кабель должен болтаться на виду.

— Так ведь и катушку тогда найдут, — возразил Скрива. — Зачем ее прятать?

— Затем, что я плачу больше обычного, — отозвался Моури.

— Сколько?

— По пять тысяч за каждую. Пятьдесят — за все.

Скрива чуть слышно присвистнул.

— Я смогу проверить, правда ли вы их закрепили, — предупредил Моури. — Так что давайте без шуток. Нам ведь хорошо работается вместе, не будем портить отношения.

Выхватывая пакет, Скрива поморщился.

— Думаю, ты больной на всю голову. Хотя жаловаться не стану.

Динокар братьев, сверкнув напоследок фарами, взвизгнул и умчался. Моури проводил его взглядом и потопал обратно в Радин, где из телефонной будки позвонил в офис Кайтемпи. Убедившись, что камера выключена, он заговорил чуть нараспев, подражая местному акценту:

— Вы голову, случайно, не теряли?

— Что, простите?

— Чья-то голова валяется на обочине в десяти километрах от Радина.

— Кто это говорит? Назовите имя! Кого…

Моури молча повесил трубку. Звонок, конечно же, проверят. Надо, чтобы голову нашли и личность трупа установили — а если в этом деле помогут Кайтемпи… что ж, тем интереснее. Моури заскочил в отель за последней партией писем и отправился на почту.

БУТИН АРХАВА — ТРЕТИЙ, НО НЕ ПОСЛЕДНИЙ.

СКОРО ВАШ ЧЕРЕД.

ДИРАК АНДЖЕСТУН ГЕЗЕПТ.

После рассылки он немного прогулялся перед сном, обдумывая события минувшего дня. Вскоре кто-нибудь заметит болтающиеся провода и вызовет электрика или мастера, в результате чего придется торопливо проверить всю телефонную сеть Джеймика — и обнаружить еще с десяток сюрпризов.

Перед властями встанет три очень неприятных вопроса: кто их подслушивал? Как долго? Что важного они могли выведать?

Моури не завидовал тем, кто стоял сейчас у власти: мало того что «осы» измывались над ними как хотели, так еще земляне, якобы терпящие поражение, понемногу откусывали у сирианцев один кусок территории за другим. Да уж, «не знает сна лишь государь один»[1] — особенно когда на подушке ползает оса с ядовитым жалом.

Незадолго до полуночи Моури свернул к своему первоклассному отелю — и встал посреди дороги как вкопанный. Вся улица была забита служебными машинами: каретами «Скорой помощи», пожарными динокарами… Вокруг сновала орда полицейских, среди которых мелькали угрюмые типы в штатском.

Двое из них вдруг появились из ниоткуда, заграждая Моури путь.

— Что случилось? — чопорно, как учитель церковной школы, осведомился он.

— Не ваше дело. Предъявите документы.

Глава седьмая

Моури медленно сунул руку в карман. Агенты заметно напряглись, готовые броситься на него, если он вдруг вытащит оружие. Моури достал удостоверение личности со штампом Диракты и визой Джеймика.

Только бы их все устроило…

Увы. Кажется, агентам велели во что бы то ни стало найти козла отпущения. Выходит, и впрямь случилось что-то серьезное, раз они так занервничали.

— Специальный корреспондент, значит, — задумчиво проговорил первый и поднял глаза. — И чем же таким «специальным» вы занимаетесь?

— Меня отправили сюда освещать местные военные новости. Гражданскими вопросами я не занимаюсь. Для этого есть обычные репортеры.

— Ясно. — Тот окинул Моури пронзительным, словно змеиным взглядом. — И где вы берете новости о войне?

— Из официальных источников. В основном из пресс-службы министерства обороны.

— А других источников у вас нет?

— Как это нет? Я собираю слухи, сплетни…

— И что с ними делаете?

— Анализирую, оформляю в качестве материала и передаю комиссии по цензуре. Если текст одобряют — его печатают. Если нет… что ж, не судьба. — Он развел руками.

— Получается, вас хорошо знают и в пресс-службе министерства, и в комиссии по цензуре? — вкрадчиво уточнил агент. — И смогут за вас поручиться?

— Само собой, — заверил Моури, молясь про себя, чтобы все поскорее закончилось.

— Вот и отлично. Дайте чей-нибудь номер, мы ему позвоним.

— Что, прямо сейчас? Ночью?

— А вам какая разница? В конце концов, речь о вашей шкуре…

Моури, недолго думая, двинул ему в челюсть. Агент качнулся и упал как подкошенный. Однако в Кайтемпи абы кого не брали — второй тут же ушел в сторону и выхватил пистолет.

— Руки поднял, ты, соко! А не то…

Из-за отчаяния у Моури открылось второе дыхание. Он безрассудно нырнул под ствол, схватил агента за руку и перебросил через себя. Тот с пронзительным воплем упал, выронив оружие. Моури подобрал его и со всех ног бросился прочь.

Он пробежал по улице и нырнул в ближайший переулок, успев заметить краем глаза развороченное окно своего номера. Перемахнув через груду кирпичей и досок, пролетел до конца проулка и выскочил на другую улицу.

Все-таки его нашли! Должно быть, проверили регистрационную книгу отеля, чтоб ее! Обыскали комнату и решили заглянуть в чемодан. Тот и рванул. Всех, кто был в номере, разметало в клочья. Наверняка полегло не меньше десятка агентов. Надолго же в Кайтемпи запомнят этот день! Только бы не попасться теперь им в руки…

Моури улепетывал что было мочи. Скоро, совсем скоро поднимут тревогу, перекроют все ходы и выходы, отменят автобусы и поезда… Надо выбираться из города, пока на дорогах не выставили кордоны.

Он избегал главных улиц, где могли ездить патрульные машины с вооруженными стрелками. Час был поздний, в толпе уже не затеряться. Люди давно разошлись по домам, и одинокий бегущий человек с пистолетом сразу привлечет внимание. Однако притвориться случайным прохожим — значит потерять драгоценное время.

Темнота и собственные ноги — вот единственное, что могло его спасти. Моури оставлял за спиной один квартал за другим. Собирался уже перескочить в следующий, но вдруг замер на полушаге и пригнулся, прячась в тени деревьев.

По дороге медленно ехал автомобиль, набитый полицейскими, которые жадно осматривали каждый закоулок.

Моури затаил дыхание. Сердце судорожно колотилось, по спине стекали струйки пота. Наконец охотники скрылись за поворотом, а Моури припустил в противоположную от них сторону. Затем появился еще один патруль, и еще. Их было все больше, и ему всякий раз приходилось прятаться, чтобы пропустить очередную машину, мысленно кляня задержку.

Когда улицу в шестой раз озарили фары, Моури привычно нырнул в тень — однако метрах в двадцати остановился старый заляпанный грязью динокар. Из него вылез человек в обычной одежде и зашагал к ближайшему подъезду, нашаривая в кармане ключи. Моури проворно выскочил