Рай-1 - Дэвид Веллингтон

телескопа с тех пор, как спасательную капсулу подняли на борт большого корабля-колонии. Он был подавлен, и это раздражало. Плут отвлекся от силового узла, который ремонтировал.

– Актеон, – позвал он. – Ты успел проверить варианты, которые я тебе дал?

– Да, – ответил искусственный интеллект. – Боюсь, результаты не изменились. Учитывая текущее состояние «Алфея», даже с капитаном Паркером за штурвалом у нас нет шансов найти курс, который позволит нам достичь «Пасифаи», не будучи перехваченными по меньшей мере двумя военными кораблями. Мы окажемся в зоне действия дальнобойного оружия по меньшей мере двадцати пяти кораблей, как только попытаемся приблизиться.

Робот, конечно, уже знал это. Он прогнал цифры через свой процессор и пришел к тем же выводам. Он не понимал, зачем попросил Актеона перепроверить. Возможно, после долгого пребывания рядом с людьми он начал перенимать их неуверенность.

– А как насчет моей идеи? – спросил Паркер.

Плут поискал подходящий звуковой файл для выражения насмешки. Через несколько миллисекунд он сдался.

– Слушай, идея не ужасна, просто основана на плохом понимании законов физики.

– Да ладно, – сказал Паркер.

– Ты хочешь, чтобы я создал свои копии. Достаточное число, чтобы уничтожить весь флот.

Робот задумался о том, насколько это глупо. Во-первых, он робот, а не боевой крейсер. Конечно, он мог бы создать тело, где вместо рук – лезвия ножей, или, может, приделать себе лазерный глаз или что-то типа того. Но не ракетную установку или ионную пушку.

– У нас достаточно сырья на «Алфее», я смогу сделать, наверное, десять своих копий, – терпеливо объяснил он. – Десять копий, которые будут уничтожены в первые полсекунды или около того при любом столкновении.

Паркер зарычал от сдерживаемой ярости. Он не отрывал взгляда от телескопов.

– Черт побери. Если бы у нас было больше информации…

– Все равно не сработает. Требуется около десяти минут, чтобы создать новое тело. Сколько копий нужно? Сотня? Допустим, у нас есть сырье, и я смогу создать тысячу тел. Десять тысяч. – Плут покачал головой, хотя Паркер на него не смотрел. – Дай мне пару дней, и тогда я смогу отправиться на каждый корабль, а ты будешь смотреть, как они погибают.

– Значит, мы сделаем столько тел, сколько потребуется.

– Это не сработает, потому что мне придется распределить свое сознание между всеми телами. Каждый раз, когда я создаю новое тело, мой интеллект сокращается вдвое. Раздели меня на тысячу тел – и все они окажутся настолько тупыми, что едва поймут задачу.

– Мне неинтересно слушать, почему что-то не работает, – сказал Паркер и глубоко вздохнул. – Нет, должно быть что-то, что мы можем сделать. – Он снова осмотрел сто пятнадцать кораблей, представленных в виде крошечных точек на экране. – На борту каждого из этих кораблей должны быть 3D-принтеры, верно?

– Конечно, – ответил Плут. – И что?

– Мы можем совершить налет только на один корабль. Забраться на борт и забрать сырье из их хранилищ. Сделаем больше копий. И повторим со следующим кораблем.

Плут просмотрел свою базу данных аудиофайлов. Он хотел выбрать запись с издевательским смехом. Но пока искал, кое-что пришло ему в голову.

– Подожди, – произнес он. – Ты только что сказал…

– О налете на другой корабль?

– Нет. Это глупость. Но про сырье… – Он обдумал новую идею. – Может быть. Может быть, там есть рациональное зерно.

147

Летом в Севастополе сорок градусов по Цельсию. Они решили, что вода поможет им охладиться, но от жары не было спасения. На Саше не было ничего, кроме купальника, и она вскрикивала каждый раз, когда наступала босыми ступнями на пятно солнечного света. Они присели на скамейку с видом на Артиллерийскую бухту. Саше нравилось наблюдать за тем, как вздымаются и опадают волны. Родион говорил о политике, о занятиях, которые посещал. Ни о чем, что требовало бы от нее ответа.

Она смотрела на море.

Море…

Что-то было. Что-то в море, но она не могла разобрать, что именно. Яркое пятно, словно там, внизу, находилась какая-то огромная рыба. Казалось, что рыба смотрит на нее. Саша встала.

Не успела она дойти до воды, как к ней подбежал Родион с парой мороженых в руках. Он подмигнул ей, протягивая одно.

– Там что-то было, – проговорила она. – В воде.

– Поторопись, – сказал он ей со смехом. Мороженое уже таяло, ярко-синими каплями капало на камни.

– Что это за вкус? Я помню этот день, но я… Не могу вспомнить, что…

Родион протянул руку и осторожно коснулся локтя. Этого было достаточно, чтобы успокоиться. Она забыла все, о чем думала. Все исчезло. Она посмотрела на море, но там не было ничего, кроме волн и круизного лайнера, ползущего вдоль горизонта.

В голове не осталось мыслей. Она отвлеклась. Не могла понять, что ее сбило с толку. Наверное, это из-за жары.

– Прости, о чем ты говорил?

– Будут танцы, – ответил он. – Сегодня вечером на пирсе. Я спросил, не хочешь ли ты пойти. Уверен, твоя мама разрешит. Там только военные и их семьи, так что мы будем в хорошей компании. Пожалуйста, скажи, что пойдешь. Я так хочу увидеть тебя в платье. Думаю, ты будешь выглядеть потрясающе.

Саша едва слышала его. Капля расплавленного мороженого пролилась ей на руку.

На ее левую руку.

С ее левой рукой было что-то… что-то не так.

Она швырнула рожок на дощатый пол. Чайки закричали и бросились за ним, стая мгновенно подралась. Она не обратила на них внимания.

Ее рука. Ее левая рука. Ее… раненая рука? Почему она так о ней подумала? Да, она была правшой, но…

– Ты можешь заколоть волосы. Или… Ну, знаешь. Уложить их.

– Что, как Екатерина? – рассмеялась она и потянулась к своим волосам, чтобы просунуть пальцы в беспорядочные кудри и взбить их, словно в насмешку над знаменитой прической своей матери.

Но не успела она это сделать, как снова заметила руку.

Почему рука продолжает удивлять ее? Такая бледная, худая.

Перед тем как ей разрешили приехать в Севастополь, ей сделали укол. Доза генной терапии, направленная на то, чтобы кожа не поглощала ультрафиолетовые лучи. Это защищало ее от рака, и теперь ей казалось, что рука белая, как одна из чаек. Для сравнения: даже после нескольких недель пребывания на берегу кожа Родиона стала красивого бронзового оттенка.

Такая бледная… как фигура под водой. Она покачала головой.

Бессмыслица. Она подумала о своей слишком бледной коже и таких тощих руках. Она была такой юной.

Родион на два года старше, ему восемнадцать лет, и она гадала, что он мог в ней найти.

Она подозревала, что знает правду.

Она подозревала, что