Миссия: Новогодний принц - Селина Катрин

её ещё ни разу не видел, ей пока восемь. Как только она вырастет и на её запястья наденут наручи, мой отец вышлет подарки эмиру Рах’Маара и предложит назначить день бракосочетания.

У меня дёрнулся глаз. А потом второй.

Какие-то наручи… подарки… обсуждение брака между отцами… Бр-р-р!!! Договорные браки, дикость какая-то. Как же здорово, что на моём родном Танорге женятся только по любви.

– А следующие жёны будут исключительно после этой принцессы? Ну… то есть неужели тебе не нравилась за всё время никакая другая девушка?.. – Асфароол бросил на меня столь пронзительный взгляд, что я тут же поправилась: – Неужели никакая другая дева не будила твой огонь и тебе не хотелось с ней создать семью?

На меня посмотрели с лёгким возмущением.

– Женщина не выбирает мужа, – ответил он, будто цитировал древний трактат. – А будущий эмир не ищет удовольствия. Он ищет союз, который принесёт плоды и процветание.

– Как… в смысле… «не ищет удовольствия»? – озадачилась я. – Погоди, у тебя что, девушки никогда не было? Ты девственник?!

Асфароол гордо молчал, как будто я только что задала вопрос уровня «почему солнце светит», а у меня в голове не укладывалось, как такой мужчина может быть девственником. Нет, он пошутил же?

По фигуре, по лицу, по всему виду – Асфароол явно был не моложе, чем я, может, даже старше. И ведь не мальчик: плечи как у матёрого мужчины, строгий взгляд, но мозги, конечно, оставили от монастырского послушника. Тут заводской брак.

– Настоящий мужчина хранит себя до свадьбы, – произнёс он тем тоном, каким другие сообщают о верности священному долгу. – Позволить женщине разжечь во мне огонь – значит опозорить себя и свой род. Сын эмира не принадлежит страсти, он принадлежит чести!

Я какое-то время просто смотрела на него, пытаясь понять, это сейчас серьёзно или у него новая форма медитации через отрицание биологии.

– Подожди. – Я моргнула. – Тебе сколько лет-то?

Он посмотрел на меня как на дитя, не ведающее числа.

– Двадцать восемь.

Я поперхнулась воздухом. Да как так-то? Я была уверена, что он мой ровесник или даже старше… Похоже, его физподготовка сыграла со мной злую шутку.

– А тебе, наверное, уже исполнилось четверть века? – сочувствующе спросил мой гость. – Совсем старая, таких, к сожалению, брать в жёны не принято. Разве что четвёртой женой…

Не знаю почему, но во мне вдруг проснулось веселье.

– Не-а, – ответила я, всё же отходя к панели управления кораблём и активируя настройки навигатора. – Бери выше.

– Двадцать девять?! – ахнул гость.

– Сорок шесть, – гордо заявила я, направляя «Зиму» на трассу.

– Но это же глубокая старость! – Теперь уже у Асфароола дёрнулся глаз. – Ты не выглядишь на сорок шесть!

– Да меня джинн заколдовал, – забавлялась я теперь уже откровенно.

Мотаясь с грузами туда-сюда, я совсем забыла, что в отсталых мирах люди живут кратно меньше, чем на Танорге. На том же Захране, к примеру, ещё недавно долгожителями считались те, кто достиг порога в восемьдесят-девяносто лет. На моей же родине уже давным-давно медицина прогрессировала до такой степени, что сто сорок – сто пятьдесят – абсолютно нормальный срок жизни. Некоторые особенно повёрнутые на здоровье дамочки, которые ежегодно тратятся на процедуры омоложения, напыления кожи, стимуляции роста костной ткани и прочее, и до ста семидесяти доживают. Опять же, качественное питание, отсутствие стресса, жизнь на социальные льготы, когда самая большая проблема – выбрать, идти сегодня в парк развлечений или посёрфить на искусственной волне. Всё это, согласно последним исследованиям, играет не последнюю роль в долголетии таноржцев. И да, про излучение звезды я тоже как-то подзабыла. Танорг давно построил экранирующий радиацию купол, а технологии Террасоры, очевидно, от этого далеки.

В каком-то смысле, если считать в процентах от продолжительности жизни, Асфароол был всё же старше меня. Однако он этого не осознавал, а шок на его лице был настолько забавным, что я не спешила объяснять нюансы.

– У тебя ещё очень маленький жизненный опыт, – сказала я со вздохом.

Мужчина дёрнулся, явно желая возразить, но вдруг как-то обмяк, кивнул и тихо ответил:

– Да, наверное, ты права.

Ого! Ничего себе… Да если бы я знала, что моя откровенность о дате рождения так изменит отношение Асфароола, с порога бы заявила, сколько мне лет! Вот это культ старости в придачу к шовинизму. Надо пользоваться!

– Завтракать хочешь?

– Истинно так, голод мой ныне велик, словно пески жаждут дождя, – ответил песчаный принц, как я и ожидала.

– О, отлично! Тогда вон там хлеб и нож, порежь, пожалуйста. В холодильнике сыр и колбаса, их достать надо, а чай завари нам из во-о-он того заварника.

Глава 8. Философия, шовинизм и работа в команде

Забавная всё-таки концепция у этих террасорцев. За три дня общения с Асфароолом я выяснила о нравах его родины больше, чем из десятка учебников по межрасовой этике. Во-первых, у них на планете шовинизм цветёт так буйно, что, кажется, если его полить – пустыни зацветут.

Мужчины – это правители, паладины (это особое название воинов или охранников, я так и не разобралась), философы, торговцы, ремесленники, носители разума и чести. К уважаемым мужчинам даже обращение было особенное – санджар. Женщины – сосуд благодати, источник вдохновения и, по совместительству, вечные хранительницы очага. То есть моешь полы, варишь похлёбку и вдохновляешь мужа на подвиги. Иногда – одновременно, и желательно не поднимая взгляда от его сапог. Если женщина ну очень постарается, то есть выйдет замуж за санджара, то и к ней может быть такое же обращение. Всё.

Асфароол рассказывал об этом с тем благоговением, с каким у нас на Танорге малыши читают стихи в детском саду перед Дедом Морозом: с чувством, толком и абсолютным отсутствием иронии.

– Женщина должна говорить мягко, ходить медленно и смотреть вниз, – изрёк он однажды, когда я, по его мнению, «слишком быстро» прошла по коридору.

– А мужчина, значит, должен быть слеп и глух, чтобы этого не замечать? – уточнила я.

Он не понял шутки. Видимо, чувство юмора у них тоже входило в список того, что деве «не к лицу».

Во-вторых, и это особенно умилительно, на Террасоре существовал настоящий культ старости. Я читала, что в средневековом обществе, где люди зачастую не доживали и до тридцати, а нормальных носителей информации практически не имелось (глиняные таблички и папирусные свитки, разумеется, это какая-то дичь), старость глубоко уважали. Настолько, что Асфароола корёжило, когда я просила сделать что-то «типично женское», но его воспитание и благоговение перед «престарелыми» брало вверх.

И да, словосочетание «престарелая дева» он