Пётр Волкодав - Я - Его Вариант Адаптации

— Боги, о боги! Нас покинули боги — неподалёку хижины заламывал руки Узколицый, изображая крайнюю степень скорби. В другое время Егору подобный бенефис показалась театральной хохмой-розыгрышем, Однако ничего даже отдалённо напоминающего хохму в хмурых и разъярённых лицах толпы не было да и быть не могло.

— Это не мой муж! — Арта выскочила вперёд и заслонила мужа. Тор-Ал намеренно грубо оттолкнул дочь, дав Егору понять серьёзность ситуации и Егор среагировал совсем иначе ожидаемой реакции: вместо того, чтобы защищать себя, а ещё лучше — попытаться скрыться, вырвал меч и заорал:

— Прочь от моей жены, иначе убью. А ты — Узколицый, чего визжишь как баба?

Шаман едва не задохнулся от наглой самоуверенности чужака и даже смолк. Никто в народе тор-а, даже сам Тор-ал не обращался к служителю бессмертного господа Скея — слуги верховного бога моря Тона. Неожиданный поворот сорвал блиц-криг, но Узколицый на удивление скоро справился: — Это он виноват — пришелец! Он пришёл не от бессмертных богов Тона, а от злых духов Слона, чтобы забрать к Слону народ Тор-а! Вот Тон и отобрал огонь. — Узколицый истуканом вытянул в небеса руки.

— Заткнись, — Егор уже не сдерживался, — Тупоголовый хири, членоголовый идиот, мухоморообразный, жабоедный, активированный идиотически полноценный пингвин и урод, иначе потеряешь голос и голову! — выдал одним махом мудрёные для тор-ан выражения, перейдя в нападение Егор. Страх уступал место усиливающееся уверенности и даже весёлости. Пока он анализировал сказанное, охотники пытались найти смысл произнесённой белиберды. Узколицый застыл, позабыв захлопнуть челюсть и даже взглянул вверх — "не показалось ли, а может это сами небеса произнесли откровение". Егор — весьма неугодный конкурент, расшатывающий авторитет самого Тона и следовательно — ставящий под сомнение миссию Узколицего.

— Итак, — спокойно и уверенно, обратился Егор, игнорируя узколицего. Егор пригладил бородку: — Что случилось Тор-Ал? Небеса упали на Аннетту, или непрекращается дождь, а может исчезли все звери, ведь ты вождь, а не этот гнилозубый дурак-шаман, плюющийся слюной как змея паори?

— Ты ответишь перед богами, — взвизгнул шаман.

— Случилось — Тор-Ал поднял руку. Охотники опустили копья, а вождь пристально посмотрел в спокойные глаза Егору, но внезапно помрачнел: — Иди за мной, Гор.

У главного очага племени столпились испуганные женщины. Дети жались к матерям, заглядывая со страхом и вместе с тем — интересом к происходящему. Старики сидели в стороне, у большого дерева, напоминающего разлапистый и могучий старый дуб, на котором в вышине охотники сплели гнездо — своеобразную смотровую площадку, где всегда сидел дозорный. Все 753 аннетца племени тор-а чего-то ожидали, украдкой посматривая в сторону, пещеры. Егор на ходу обдумывал выход из щекотливого положения. Одного взгляда достаточно: у погасшего главного ритуального очага, обложенного гранитными камнями, застыли изваяниями на коленях два сына шамана. Обманчиво неподвижные фигуры помощников главного шамана зашевелились при появлении процессии во главе с вождём, Узколицым и непроницаемо-спокойным пришлым богом Гором. Не дожидаясь объяснений, перебил камлания детей Узколицего: — У вас же есть камни для розжига, — сходу заговорил он. Вопли прервались как по команде. Егор перехватил почти незаметный одобрительный и успокаивающий детей взгляд узколицего. Снова, как по приходу сюда, он снова был в центре внимания; дети перестали жаться к матерям, а старики обратились в слух. Узколицый понял, что пришелец перехитрил его и эффекта его первых слов уже не получиться. Он картинно вознёс руки, вскричав: — О боги, чужеземец унес наш огонь! — после сей сцены актёр-трагик затрясся, завертелся волчком и рухнул. Упал он так расчётливо и точно, что голова оказалась аккурат середины двух камней-седушек. Егор хохотнул, чем позабавил и развеселил детвору. На детвору зашикали, а самые активные из парнишек немедленно отхватили увесистые подзатыльники.

— Чего разлёгся пьяным рехом? Поднимайся служитель богов, — Егор перешагнул через распростертое тело шамана, удивив старейшин и самого вождя и уселся на один из камней — лицом к тор-анам. Узколицый таким образом оказался в преглупейшей ситуации: грязная ступня Егора оказалась у самого носа незадачливого шамана. Тор-Ал, как не ненавидел шамана но сдержал смех, как впрочем и другие соплеменники, опасаясь колдовства и порчи. Егор усмехнулся и неожиданно поднялся, подошёл к очагу. На прямоугольном каменном возвышении лежали священный искры богов — кремни, посредством которых соплеменники высекали искры и зажигали огонь. Камни эти, а их было около десятка, принёс с собой бог прибывший столетие назад, как утверждали старейшины.

Егора перепробовал все камни, но заговорённые богом камни не хотели давать искру. Племя затихло в напряжении, а Егору по-настоящему стало страшно. Он понял, что последует сейчас. Подобную историю поведала ему жена…

Случилось это много лун назад, когда третью луну кряду царила нестерпимая жара, да такая, что равнина пожелтела и все её обитатели собрались у реки. Узколицый каждый день часами взывал к богам, но ответа не было и не появлялись долго их птицы-лодки. Тогда охотники собрались к священному камню у горы богов и принесли жертву, — животных и птиц, но жара не спала, а спустя день боги ночи рассердились не на шутку и почва затряслась и заходила волнами. На Узколицего косились все соплеменники и тогда собрали Совет старейшин. На шамана посыпались обвинения и тотчас загасло пламя а, искры богов перестали действовать. Тор-ане не на шутку перетрусили и тогда Узколицый со своими сыновьями обратился к богам. Откуда было знать несчастным, что засуха — дежурное по времени мероприятие "богов" и вызвана искусственно бессмертными и три народа, включая тор-ан, находятся в подобном положении.

Боги, по словам побелевшего Узколицего, потребовали жертвы. Жертвой к отчаянию колдуна должен стать старший сын Узколицего. Парня нужно было сбросить со скальной площадки над пещерой богов. Сын шамана спокойно и достойно тор-анина принял вызов богов, а Узколицый всю ночь и утро пел, обращаясь к богам, с мольбой вернуть огонь и пощадить сына. Боги сообщили шаману, что отменяют жертву, а камни нужно освятить капельками крови девственницы Арты. Засуха закончилась через три дня, как и сказали боги и с тех пор искры богов служили бесперебойно.

Егор, конечно же, догадался о подоплёке вопроса, но рассказывать жене механизм оболванивания не стал.

Теперь он стоял и размышлял о том, как можно выйти из тупика. Время работало против, и нужно что-то предпринимать. Более он не сомневался, что Узколицый знает назначение кремней, но знает он и химический состав, от которого камни перестают давать искру. Наверняка шаман знает и то, где месторождение кремня. Мост надежды стал снова шатким над бездонным провалом и безжизненной пустоты.

Взгляды Узколицего и Егора пересеклись и оба поняли, что прекрасно понимают событие. Егора сотряс бессильный приступ бешенства. "Неужели этот дикарь и клоун переиграл меня. Ведь у меня аспирантура…

Тогда, на Земле он оказался в пятёрке, отобранных из четырёхсот претендентов, финалистов и кандидатов полёта на Марс. Остался последний тест-экзамен на одиночество.

— Сынок, — говаривал отец, — во время начала войны, остался в живых один из красноармейцев в Брестской крепости. Три месяца в одиночку против немцев. Возьми эту книгу и почитай. Я верю в тебя, поверь и ты в себя. Когда это солдат вышел наружу, обмороженный и полуослепший его чествовали высшие офицеры рейха. И отдавали честь.

Егор тогда отмахнулся, но старенькую потрёпанную Роман-газету прихватил. Спустя восемь месяцев, в закрытую капсулу, напоминающую кабину планетолёта открыли дверь. Выбритый до синевы и опрятно выглядевший Егор никак не отреагировал но вздрогнул, когда Пьер дружески пожал руку и поздравил с победой. Многоуровневые задачи учёного совета Егор решил блестяще, попутно начав кандидатскую по физике звёзд. Комиссия посчитала поначалу, что у парня съёхала крыша и нужна срочная программа реабилитации. Он их удивил тем, что попросил немножко подождать, что он не закончил свой "Аннета". Егора проверили стандартным и нестандартным тестированием и изрядно удивились: — скорость реакции на вопросы возросла на 18,8 %. С тех пор с роман-газетой больше не расставался. Она стала его своеобразным амулетом удачи, а окрылённые успехом сына, отец с мамой назвали гостей. Когда приглашённые захмелели, отец не выдержал: — Сынок, неужели повесть помогла? Про тебя трубят, словно ты уже побывал на Марсе, а репортёры не дают нам проходу. Как тебе удалось?

— Отец, — Егор поднял рюмку. — Я не был одинок, как тот воин в крепости и создал Образ, который помог мне.