Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка - Виктория Хорошилова
— Типа они ей что-то сделают?
— Ей запретили писать тебе что-либо и когда-либо. Так будет лучше для всех. Эта дурочка должна понять, что жива только потому, что ты добрая девочка.
— У меня переводчик не всё переводит, что это за слово? — он показал «дурочка».
Я ему перевела как смогла, объяснила.
— Оу, это типа мягкое ругательство?
— Да.
— Дочь, а когда ты успела ялвийский выучить?
— Пап, а тебя не смущает, что я знаю все языки родной планеты?
— Что?! — от всей родни на том конце связи.
— Нет, я знал, что ты у меня талантливая, просто не думал, что настолько.
— Папа, я окончила университет на переводчика, ты об этом помнишь?
— Конечно! Просто, ну, я думал — пять языков, а тут пятнадцать!
— Вообще-то дома восемнадцать языков и плюс пять редких, почти вымерших. А на Ялве, по большому счёту, один общий язык. Просто он делится на старый и новый, и для меня это не сильно большие различия. Ну, три диалекта — тоже не трудно. В общем, мне изучение языков даётся легко. А тут я уже догадывалась, что полечу, потому и готовилась.
Родные, видимо, заметили, что у меня глаза стали закрываться, а я ощутила резко накатившую слабость и сонливость.
— Яр! — позвал отец, парень метнулся ко мне и подхватил телефон. — Не забывайте нас, звоните.
Он просто кивнул, прочитав сообщение. Жестом попрощался. А я к этому моменту уснула.
Через неделю меня выписали из клиники. И в день выписки узнала, что Яр всё сам оплатил. Пришлось промолчать, вспоминая то, что почитала об их традициях. Но мне странно распоряжаться его деньгами как своими. После клиники он привёз меня в квартиру. Но, кажется, это не та, что я арендовала.
— Я позволил себе смелость и привёз тебя к себе. Аренду я оплатил, потому что ты заключила договор. Но эта квартира лучше.
— Не спорю, — сказала ошарашенно.
Квартира была огромной и просторной, с большими панорамными окнами. Мебели было минимум, но это было гармонично. Я осторожно подошла к окну с некой опаской. Меня бережно обняли со спины и прижали к крепкому мужскому телу. Его руки остановились на моём животе, бережно прижимая.
— Я ещё никогда не была на таком высоком этаже. Университет был всего с пятью этажами. А я снимала квартиру на третьем этаже, и у меня балкон выходил в разросшееся дерево. Ветки немного обрезали, чтобы они не доставали до окон и балкона. Зато было много птиц. А некоторые коты так путешествовали с балкона на балкон.
— Ты снимала квартиру? — удивился Яр.
— Я съехала при поступлении: братья женились, а у нас тогда было всего три спальни для молодых, и при этом пятеро взрослых детей. Мансардный этаж только делали. А жить им уже как-то нужно было. Потому я предложила помочь мне съехать, а сестру замуж отдать быстро. И тогда у братьев будет три спальни.
— У тебя трое братьев, старших?
— Да, я раньше была младшей.
— В каком возрасте ты пострадала?
— Мне было пять, сестре десять. Она дико ревновала, как оказалось. Закинула мою любимую игрушку в металлическую бочку. Я, естественно, полезла доставать её. Не знаю, что там было в бочке, но от брошенной зажжённой зажигалки вспыхнул сильный огонь.
Отстранилась от Яра и стащила кофту с себя. Показала ему: на вырезе футболки и выше — чистая кожа.
— Я тогда была в одежде с длинным рукавом, и она вся загорелась. Я тогда уронила бочку и вылезла, а сосед, что прибежал на ор, потушил меня и вызвал разные службы.
Яр сгреб меня в объятия, я наслаждалась такой поддержкой.
— Ты моё чудо! Невероятно, что ты выжила, моя девочка. У меня в детстве был друг, у него был ожог от горячего масла. Он не выжил, хотя площадь ожогов была не такой большой.
А я прижимаюсь к нему и наслаждаюсь такой близостью — меня обнимает не брат и не отец. Ощущаю, как его руки прошлись по моей спине, потом по рукам. Ощутила поцелуй в макушку. Понимаю, что гораздо ниже Яра.
— Можешь мне ещё раз проговорить своё имя, как правильно звучит?
— Яровлински. Некоторые называют меня Лин, но мне нравится Яр.
— У меня на планете есть имя Ярослав.
— Оу, мне нравится! Я думал сменить имя, не знал на какое, а это созвучно. Ты мне позволишь имя сменить? Иногда жёны меняют своим мужьям имена — это распространённая практика.
Стою ошарашенно, смотрю на него.
— Ты этого хочешь?
— Да! Матейрих — это имя рода. Но у нас мужья входят в род жены. Потому это я должен спросить, какое твое имя рода.
— Фамилия? У нас имя рода называется фамилия. У меня Троцникова. Мужской вариант — это Троцников, папа будет польщён. У нас женщина входила в род мужчины. Как сейчас — не знаю, я не спрашивала у родных.
— Позвони родителям, думаю, они переживают. Я пока закажу доставку еды. Хм, только я не знаю, что ты любишь.
Он открыл сайт и позволил выбрать. Цены на нём не показывали, и он не собирался мне говорить, что почём.
— Сегодня предпочту вот это, — показала на пару блюд.
— А на попозже? Ещё на пару приёмов.
— Хм, а как добавить в корзину?
Он показал на галочку. Я ему быстро навыбирала всё, что мне нравится.
— Вот с запасом — и на сегодня, и на завтра.
— Оу, хорошо.
На полу возле окна не дали просто так сесть. Мне притащили пушистый ковёр и положили тёплый плед, в несколько раз сложенный. И на него усадили. Только после этого позвонила родным. Отец сразу ответил — у них был вечер. Он сразу понял, что я дома.
— Где ты?
— У Яра дома. Пап, а тут традиция, что мужчина входит в род жены. А у нас там как сейчас?
— Дети берут фамилию первого мужа. А тебе уже предложение сделали?
— Да.
У отца так лицо вытянулось, а потом отвернулся и смахнул слёзы.
— Папа, — позвала я испуганно, — ты чего?!
Он отдал телефон дяде Пете, тот улыбается по-доброму.
— Пойми его, дочка, он уже и не надеялся услышать
