Сэхсвет - Алишер Бекет
Кросс повернулся к Джил.
– Я тебе как-то говорил, что всегда думал о том, что произойдёт, если попросить Старика забрать меня. Но никогда не решался. В этот раз я не упущу такой возможности.
– Думаешь, этого не избежать? – вклинился в разговор Мэйтт. Он шумно дышал, потирая бедро.
– Ну, не скажу, что я сильно расстроюсь. Меня как-то не прельщает мысль о том, что я останусь единственным выжившим. Сильно болит? – Кросс повернулся к законнику.
– Терпимо.
– Если будет совсем херово, скажи, не играй в героя. Поделюсь волшебными таблетками.
– Угу.
Они продолжили подниматься по лестнице, на короткое время прекратив разговоры. Потом Джил спросила:
– Кросс, а ты думал о том, что можешь оказаться не единственным таким?
– Каким? А… Думал, – признался Кросс. – Но что толку? Даже если это и так, этого никак не выяснить – вряд ли человек будет распространяться на эту тему. К тому же он может находиться где угодно, в каком-нибудь Ластуре например.
– А если… – Джил запнулась на секунду. – Может быть такое, что Старики, что к тебе приходили, были ненастоящими?
Кросс задумался и помотал головой:
– Нет, не думаю. К тебе Старик не приходил, Джил, поэтому ты не знаешь одну вещь: когда это случается, ты словно чувствуешь исходящую от Старика силу. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствовал это каждый раз. Перед голограммами, даже реалистичными, такого ощущения не возникает.
– На самом деле, я, кажется, понимаю, о чём ты, – сказала Джил. – Когда Старики пришли к родителям, я чувствовала что-то такое. И, Мэйтт, ты ведь тоже сталкивался со Стариками?
– Да, – нехотя ответил законник. – Когда он пришёл за Дарри – я чувствовал. Но не тогда, когда я встретился с фальшивым Стариком в серверной.
Кросс мысленно согласился. Если Мэйтт не врал, то Старик был фальшивкой, это точно. Только вот что это значит? Определённо, он хотел смерти Кросса. И очевидно, что это желание связано с его, Кросса, особенностью. Но почему «Старик» пришёл к Мэйтту именно тогда, а не раньше? И почему именно на Полюсе? Что ж, если повезёт и если законник прав – они узнают это там.
Наконец лестница кончилась. Остановившись перед дверью, ведущей на улицу, Кросс ещё раз попросил Мэйтта «просканировать» окрестности. Получив в ответ кивок, он расстегнул молнию на боковом отделе сумки и приложил большой палец руки Босса к сканеру. Дверь с гулом отъехала назад и в сторону. Выйдя на улицу, Кросс отошёл на пару шагов от входа и остановился, наслаждаясь порывами ветра после душного воздуха убежища. Джил последовала за ним.
Громкий, протяжный звук – словно гигантский коготь единым движением царапал камень – заставил Кросса обернуться. Он увидел удивлённое лицо Джил, медленно, слишком медленно поднимающееся вверх, к источнику звука, и огромный монолит стены второго этажа, уже соскользнувший вниз. Кросс успел только выкрикнуть: «В сторону!» – когда бетонная плита с чудовищным ударом и грохотом погребла под собой девушку, взметнув в воздух тучу пыли. Сверху, словно для того, чтобы закрепить результат, упало ещё несколько крупных кусков.
Мэйтт рванулся к Джил, как только услышал скрежет и увидел сыпавшуюся сверху пыль. Но раненую ногу свела судорога, и он упал головой вперёд, растянувшись на земле.
Дерьмо. Не успею!
– Джил!
Кросс бросился к ней, по пути избавляясь от сумки. Краем глаза он видел Мэйтта, почему-то поднимавшегося с земли. Законник тоже ковылял к девушке. Упав на колени возле завала, Кросс закричал:
– Джил! Джил, ты там? Создатель Всемогущий, Джил, ответь!
Тишина. Кросс, проклиная свою глупость, наконец додумался включить имплант.
Джил, ты меня слышишь?
Удивительно, но плита не расплющила Джил, и пока что она была жива. Однако мозг Кросса будто обожгло: он словно чувствовал боль в раздробленных костях и позвоночнике, чувствовал, как что-то с такой силой смяло хрупкую шею, что Джил не могла дышать. Её разум словно взбесился, вопя на тысячи разных голосов, и среди этой какофонии Кросс едва различал слабо оформленные, отрывистые мысли:
Кросс! Помоги, вытащи меня отсюда! Мне очень больно! Пожалуйста, Кросс!
Кросс принялся хватать куски бетона и отшвыривать их прочь, расчищая завал. Законник тоже присоединился к нему, рыча каждый раз, когда поднимал очередную глыбу.
Вдруг словно холодные пальцы сжали сердце Кросса – он почувствовал, как сознание Джил начинает угасать. Он заработал с удвоенной силой, обдирая руки до крови об острые края обломков.
Держись, прошу, Джил. Держись, не уходи.
Нечем… дышать… больно…
Кросс с Мэйттом раскидали все мелкие обломки, и у Кросса вдруг перехватило дыхание: он увидел торчащий из-под бетонной плиты изломанный окровавленный мизинец. Всего одна фаланга, которая подрагивала, казалось, сама собой. Кросс ухватился за край плиты, к нему присоединился Мэйтт, но они не смогли даже шевельнуть её, не говоря уже о том, чтобы приподнять.
Джил? Джил?!
– Джил!
Ответа не последовало. Кросс оставил попытки поднять многотонный кусок бетона и осторожно, почти нежно, дотронулся до фаланги замершего пальца. В мозгу Кросса яркой вспышкой полыхнула череда последних образов Джил – мужчина и женщина, держащие на руках ребёнка, девушка с татуировкой человека с пылающим сердцем в руке, хмурящийся Мэйтт и, наконец, его собственное лицо. Затем всё оборвалось, и Кросс перестал её чувствовать.
Прости, Сюзи. Прости, Джил. Я всех вас подвёл.
Слёз не было – он все их отдал жене. Осталось лишь жгучее чувство опустошения. Кросс закрыл глаза, не отпуская пальца Джил.
Тяжёлая рука легла на его плечо – Мэйтт, тихо шипя при каждом движении, опустился рядом с ним. По этому жесту Кросс понял, что Мэйтт тоже не слышит мысли Джил, что её больше нет. И Кросс был благодарен законнику за то, что он не стал ничего говорить. Никакие слова не могли исправить произошедшее.
Они сидели так какое-то время: Кросс машинально гладил мизинец Джил, рука Мэйтта покоилась на плече Кросса. В голове было пусто, все мысли куда-то делись.
Неожиданно для самого себя Кросс услышал собственные слова:
– Мы должны её вытащить.
– Кросс…
– Мне плевать, что ты скажешь. Плевать, что плита неподъёмна. Если понадобится, мы пригоним сюда херов кран, но мы должны вытащить Джил.
– Кросс, я прекрасно понимаю твои чувства…
– Если ты правда понимаешь, – Кросс взглянул на законника, – если ты действительно понимаешь, что я чувствую, то ты должен дать мне возможность увидеть её лицо в последний раз. Как ты видел лицо своего сына.
У Мэйтта желваки заходили на челюсти, но он промолчал. После продолжительной паузы он сказал:
– Хорошо.
Кросс встал и отряхнул колени от пыли. Где-то поблизости должны быть погрузчики. Он повернулся и пошёл туда, где была припаркована машина. На машине
