Зеленый отлив - Сергей Георгиевич Юрченко

Однако, этот локальный успех в общем ничего не менял. Все меньше и меньше оставалось бойцов под моей рукой. Раненные стонали, мучаясь в кровавой грязи. А орков, казалось, не становилось меньше. Зелеными волнами они накатывали на частокол... и откатывались. Пока что - откатывались. Но каждая волна забирала крупицу нашей способности противостоять им.

- Госпожа... - девушка, сидевшая, прислонившись к бревнам частокола, потянула меня за рукав. Я ждала продолжение. Пауза была явно вынужденной. Судя по тому, как был пробит ее доспех, кровь сейчас заливала ее правое легкое, мешая дыханию. - Добейте... Не хочу... им... живой....

И я вновь ощутила серый туман, поднимающийся прямо под дневным солнцем. Темный мир рвался в реальность. Варп пел.

- Да воссияет истина! - произнесла я. И Книга17, вынесенная отцом из Сейнтраллии, возникла у меня под рукой. Слова, еще никогда и никем не произнесенные, но уже записанные, рвались через меня, изменяя воплощенную реальность, данную нам в ощущениях. Жизни еще живых забирала я в пользу своих желаний. Я убивала тех, кто доверился мне, кто пошел за мной, и кого я завела в смертельную ловушку. Я знала, что не могу выиграть этот бой, и помощь, уже отправленная отцом, спешила... но не могла успеть. И потому я Взывала к тому, чью Веру устанавливал в этой земле отец. Взывала... и была услышана.

Я мешала слова и звуки, знаки и символы. Знание о том, что и как необходимо делать, то ли прилетало извне на крыльях лазурного ветра, то ли рождалось изнутри памятью Темной богини, хозяйки Туманного и Темного миров. Лазурный Азир, мешаясь с алым Акши, стремительно примчавшимся "от Княжеских, от Привражеских, непроходимых Врат" в Кольце Погибели18, отбрасывая пурпурную тень, что носит имя Шаиш, Ветер Смерти-и-Возрождения на лица еще живых. Чужие жизни забирала я в пользу своих желаний, устанавливая свою Власть, смешивая реальность с планом Хаоса, бывшее - с небывшим, существующее - с плодами безумной фантазии.

Серый хлопья пепла, медленно кружась, падали с невидимого за низкими тучами неба.

- Гра-а-а!!! - раздался поблизости орочий боевой клич... и сгинул, погаснув в сгущающемся тумане. А следом - раздался не менее громкий вопль боли и ужаса.

Мне в плечо ткнулось что-то твердое, но при этом - странно теплое в этом царстве холода и смерти, что по моей воле явилось на землю. Оглянувшись, я увидела морду ездового крикуна. Он не был передан отцом "под мое командование". Напротив - он по-прежнему подчиняется отцу, получив приказ "носить и защищать". Так что крикун не был включен в число жертв, чьи жизни были потрачены на этот разрыв реальности.

С большим трудом я заставила себя залезть на бронированную спину и окинуть взглядом знакомую городскую улицу. Белые лица прижимались к оконным стеклам, чтобы видеть бесконечный кошмар, в который превратился город. Вот только черных орков никогда раньше тут не было. Что ж. Теперь - будет.

Командир вражеского отряда с ревом отмахивался от освежеванных псов. Те падали ему под ноги... но не убывали в числе. На место павшего приходили все новые и новые твари. А в темной пасти открывшегося подъезда уже мелькнул белый изломанный силуэт девушки в одежде сестры милосердия.

Я пожелала врагу всяческого счастья и побольше удачи, и указала крикуну маршрут к одной из немногих точек, где можно было покинуть туманный мир. Зеркальная витрина торгового комплекса пропустила нас с крикуном в реальность. А туман, лишенный поддержки своей богини, исчез из реальности, забирая с собой всех, кто не догадался его покинуть. Среди одержимых убийством орков таковых не оказалось. И я позволила себе растянуться на теплой спине набирающего высоту и устремившегося навстречу отряду отца крикуна и потерять сознание.

Иримэ

Лёссу мы встретили примерно на полпути к тому месту, которое Лар отметил как "точку сбора отряда". Ездовой крикун нес ее бессознательную тушку строго на восток. К счастью, Неумирающие могут чувствовать тех, кто им служит. Так что затеряться на просторах владений Триумвирата Лёссе не светило. Мы ее перехватили. Опять-таки, к счастью, ездовой крикун повиновался команде лендлорда, так что приземлить летунью - труда не составило. Но вот ее состояние... оно реально внушало опасения. Привести девушку в сознание не получалось, хотя каких-либо физических травм у нее не было, а те несколько царапин, что обнаружились-таки - культисты-медики быстро залечили. Вот с психикой дела обстояли гораздо хуже. Иста, подруга Пьена, выбравшая специализацию в целительство, задействовала на нее свои способности к диагностике, и выявила "отчаяние", "психический срыв", "чувство вины", общую усталость и истощение силы. И если истощение и усталость после длительного тяжелого боя, в котором она оказалась единственной выжившей - понятны, то вот срыв и чувство вины у той, которую Лар называл "Темной богиней", которую мы с мамой видели, вершащей ужасную месть... Это было, мягко говоря, странно.

Мы, выставив часовых, в кругу ездовых крикунов, обсуждали, что делать с Лёссой. Вопрос был нелегким и неоднозначным. Основных вариантов было два: оставить все как есть, дожидаясь, пока девочка сама вернется в этот, временами не слишком радостный мир... или попробовать заклинание "Мост разумов".

Заклинание это относится к третьему кругу магии Разума, так что из присутствующих на него способна только Агнешка - магичка, которую Лар выдернул прямо из воровской шайки, где она призывала демонов ради интереса главаря, и даже сумела выучить заклинание "Призыва Цербера", что для мага, не имеющего доступа к Гильдии магов - номер тот еще. Но когда она принесла присягу Лару, он обматерил покойного главаря, заявив, что тот - беспросветный дебил, забивающий гвозди микроскопом. Агнешка оказалась магом Разума. Так что опасная и неоднозначная карьера демонолога ей была оставлена в пользу именно этого направления магии. И вот сейчас она могла помочь. Но и на этом пути легко было предвидеть некоторые... препятствия, даже не обладая способностями Видящей.

Аркан Мост Разума требовал для своего построения трех разумных: мага, посредника и жертву. Маг, собственно, создает аркан. Посредник - это тот, кто проходит по Мосту, вторгаясь в чужой внутренний мир, чтобы вынести оттуда какие-то знания, либо же что-то изменить в нем. Ну а жертва - это тот, чей внутренний мир подвергается атаке. Он, или же она должен быть неспособен воспротивиться вторжению, то есть, пребывать в бессознательном состоянии, коме, или же быть сломленным, что, обычно, достигается пытками.

В нашем случае с первым условием - проблем не было. Лёсса пребывала в