АнтиБожественная комедия 7 - Гектор Шульц

- Отвечаю, Говен. Сейчас я тебя уебу, а потом в этом говне похороню, дабы твое имя тебе более соответствовало, - угрожающе произнес я, но старик покачал головой и, подойдя к телеге, тихо стукнул по колесу лопатой.

- Попробуй, - ответил он, не удивляясь ни моим словам, ни угрозам, которая в них состояла. Я вздохнул, сосчитал до десяти, усмиряя гнев, и вновь налег на ручки. Нехотя и скрипя, тележка все-таки двинулась, а я, натужно сопя и ругаясь, двинулся за ней.

Ныли руки, гудели ноги, диавольским огнем горели легкие, а глаза заливал соленый пот. Я проклял все на свете; и Говена с его телегой, и Велеса, который разводил блядских лошадей, и Морану, которая отправила меня сюда. Тележка постоянно увязала в земле, цеплялась колесами за колючую траву, отказываясь ехать, так еще и пару раз чуть не опрокинулась. В итоге, когда я добрался до ямы, то дико вспотел, умирал от жажды и желания дать кому-нибудь по морде. Но, увидев яму, мысли о мордобитии ушли, ибо яма была не той ямой, что я ожидал увидеть.

Передо мной раскинулся гигантский кратер, в центре которого пылало яркое пламя. Плотный столб черного дыма, пахнущий, ожидаемо, навозом, застилал небеса и, если ветру было скучно, мгновенно разносился по всей округе. Спустя пять минут я тоже провонял дымом, дерьмом и стал похожим на Говена. Тут-то вся моя злоба и выплеснулась наружу.

Громко заорав, я поднатужился и, схватив тележку за две ручки, швырнул все вместе в адовую яму, не заботясь о том, что скажет мне Говен. Пламя, бушующее внизу, моментально пожрало и навоз, и телегу, и капли пота, оставшиеся на ручках. Удовлетворенно хмыкнув, я закурил сигаретку и с легким сердцем направился в сторону стойла.

- Что ты сделал? – с ужасом спросил меня Говен, когда я вернулся, спустя добрых двадцать минут. Старик за это время уже рассортировал кучу дерьма, как в стойло заявился я и, радостно улыбнувшись, сказал, что тележка ухнула в яму вместе с содержимым.

- Оно само, Гоша, - хмыкнул я, наблюдая за тем, как лицо старика меняет цвет; с бледно-серого, до красного, а потом до зеленого. – Я подкатил к краю, а телега как ебнет катиться вниз. Вот я и упустил. Делов-то новую возьмем. С нормальными колесами.

- Нет, нет.

- Да угомонись ты. Что тут такого страшного?

- Слуга придет. Каждому достанется, отрок.

- Для начала, какой слуга? И перестань величать меня отроком. С твоих уст звучит, как «окорок», а я в свиньи не записывался.

- Слуга господина. Злой и жестокий, - вздохнул старик, упрямо стукая лопатой о земляной пол. – Ежели кто-то портит инвентарь, али работать не хочет, он приходит и наказывает.

- Получается, что это демон какой-то? – спросил я, закуривая новую сигаретку, взятую у Говена. Тот покачал головой.

- Нет, Збышек. Не демон. Грешник бывший. Такой же, как я. Как ты. Жестокий токмо. Кажный о ём знает.

- Так, ты с нормального языка-то не сбивайся, Гош. И нечего трястись. Если это грешник, то вломим ему пизды. У тебя лопата на кой хрен? Ей не только дерьмо собирать можно, но и по спине перехуярить знатно, что аж дыхание собьется, - я запнулся, услышав снаружи дикий крик, полный нечеловеческой злобы и ярости. Говен тут же побледнел еще сильнее и забегал глазами, ища укромный угол. Но не успел.

Двери резко открылись, пропуская внутрь стойла человека в легкой набедренной повязке и стальном панцире на голое тело. Черные глаза сурово осмотрели конюшню и, увидев, что работа не сделана, заполыхали яростью. Говен пискнул и спрятался за моей спиной. А вот я улыбнулся. Широко и радостно.

- А вот и он, Ахиллесушка, язви тебя в дупло осиной, - хохотнул я, подходя к другу. Но грек поступил точно так же, как и Астра. Он состроил презрительную морду и одним коротким ударом врезал мне по животу. Закашлявшись, я рухнул ему под ноги, ожидаемо испачкавшись в конских яблоках.

- У, сука! Говноед! – прорычал он, добавляя ногой мне по почкам. – Лежать, бля!

- Простите, простите, - замельтешил Говен. – Новенький он. Обучается только.

- Цыц, Петя! Уебу, Коля!

- Да как так-то, - выдохнул я, когда грек поставил мне на спину свою ножищу и легонько ткнул в затылок палкой, которую держал в руках. – Что за ебанятина?

- Конь, бля! Ишак, нахуй, - буркнул Ахиллес и врезал мне по голове. И снова заплясали в глазах красные зайчики, а потом кто-то выключил свет. Не смешно, знаете ли, когда такая ситуация повторяется из раза в раз. Но хули делать? Вот и я не знаю.

Глава пятая. Жизнь в Аду – сплошное наказание.

Очнулся я уже в личных покоях Велеса, который восседал на резном деревянном троне, подперев кулаком голову и слушая заискивающую речь Говена. Старик дико трясся, когда глаза славянского бога начинали метать молнии, но остановиться не мог, ибо это было бы чревато очередными муками.

Я же стоял на коленях метрах в пяти от трона Велеса, а за мной пристроился молчаливый Ахиллес с очень жесткой палкой, которой изредка меня тыкал, если я начинал зевать или ворчать, щупая разбитую голову. Наконец, старик закончил и замер в почтительном полупоклоне, ожидая приказов своего господина. Хмыкнув, я обозвал всех присутствующих крысами и осторожно повертел головой, прикидывая, куда бы податься, если события примут не то развитие, которого я ждал.

Во время осмотра покоев Велеса, я наткнулся взглядом на парочку своих бывших друзей, Элигоса и Астру, которые пристроились в темном углу, откуда их было почти не видно. Я слабо улыбнулся и был готов поклясться, что уловил две улыбки в ответ; одну ехидную, но обнадеживающую от демона и понимающую от Астры. Однако Велес, поднявшись с трона, громко произнес одну фразу, заставившую меня натурально отложить кирпичей, которых хватило бы на среднестатистическую печку, где сидит долбоеб Емеля и мечтает о теплой писечке Царевны-Несмеяны.

- Никто не смеет уничтожать мое имущество, грешник, - громыхнул рассерженным басом бог, врезав для острастки по резному подлокотнику трона. – Ты показал неуважение и пренебрежение традициям, заведенным на моем скотном дворе с давних времен. Говен мне все рассказал. За этот необдуманный проступок ты будешь сурово наказан.

- Говен, блядь, - прошептал я, качая головой. – Вот ты полностью оправдал