Сэхсвет - Алишер Бекет

201‐й земной год Экспедиции

Общество редимеров постепенно вступало в индустриальную эпоху. Урбанизация шла бешеными темпами, и более двух с половиной миллиардов редимеров проживало в разрастающихся городах.

Проект «Старик», до этого существовавший лишь в электронном виде, начали понемногу претворять в жизнь. На Крокусе воздвигли гигантские станции для извлечения айона. Технология телепортации пережила качественный скачок – больше не было необходимости пользоваться камерами, достаточно было одного небольшого чипа в организме.

Но существовало несколько проблем, которые предстояло решить в самые короткие сроки. Запасов айона, поступавших с Земли от добытчиков, едва хватало, и бо́льшая часть учёных находилась в анабиозе. Их нагрузку взвалил на себя Совет Вечности.

Максим словно жил двойной жизнью. Одна её часть – изучение докладов в жилой комнате старого корабля «Эльдар‐1». Отчёты, которые в первые годы Экспедиции валились со всех сторон широким потоком, превратились в тонкую струйку информации. Ещё Максим ел, принимал душ, иногда спал и по привычке продолжал записывать все мысли, казавшиеся ему интересными, пропуская их через новеллизатор.

Вторая часть его жизни проходила в состоянии объединённых сознаний, в бесконечных совещаниях с членами Совета. Максим давно освоил технику слияния разумов и в совершенстве ориентировался в этом странном пространстве. То, что он поначалу принимал за далёкие тусклые звёзды, оказалось сознаниями людей, спящих в ледяных объятиях анабиоза. Звёзды более яркие – бодрствующие участники Экспедиции, которых с каждым годом становилось всё меньше. Серые, непроницаемые для чтения мыслей точки, рассыпанные по планете, – редимеры. Шесть ярких, ослепительных солнц – умы советников. Всякий раз, погружаясь в одиночный транс, Максим видел каждый из огненных шаров, где бы они ни находились в это время. Он и сам был таким шаром, парящим в космическом океане разума.

А самым большим объектом в этом пространстве было поле Редима. Оно лишь тускло, мертвенно-бледно светило на границе телепатической видимости, но эта сфера поражала своими размерами. И когда Максим смотрел на поле не глазами, от него исходила… угроза.

Максим почувствовал, как вектор его движения изменился, и увидел, что солнца мчатся навстречу друг другу, к общему центру. Пока он слышал обрывочные мысли Орланы и остальных советников, но уже через секунду произошло слияние. Они стали единым мозгом, разум каждого стал открытой книгой для остальных, но в то же время Максим чётко мог определить, чья мысль звучит в его обособленном уголке сознания. Такие области, куда на время слияния загонялось собственное «я», были созданы каждым членом Совета в результате длительных умственных тренировок. Иначе существовал бы большой риск навсегда остаться «объединёнными», потеряв индивидуальность. Чувство такого могущества – слишком сильное искушение.

– Однажды это произошло со мной и Нори Сато, – сказал Лу Альтера. Разумеется, сказал мысленно. – Наши сознания сплелись на целый час реального времени, и на годы – телепатически. После этого Нори предложил концепцию индивидуальных кластеров сознания.

– Это был интересный опыт, – согласился младший советник Сато. – Но я не хотел бы его повторять. Потеря личности – очень болезненное ощущение.

– Господа, – засияло сознание Орланы. – Вернёмся к насущным проблемам. Начнём с той, что требует скорейшего решения: феномен шаманства. Меметизация снизила шанс его возникновения, но этого мало. Пока наши агенты справляются с отдельными индивидами, выставляя их мошенниками, но, если такие редимеры будут возникать и дальше, рано или поздно это может привести к неприятностям.

Несколько мгновений все молчали.

– Можно переконструировать нанобиотов, – предложил Алексей Крюков. – В теории они могут глушить эту способность редимеров до определённого уровня. Правда, нанобиотов придётся распылять заново.

– Это не проблема. Достаточно запустить их в основные места добычи питьевой воды, а дальше водопроводная система сделает своё дело. Воду пьют все.

– Мне нужно несколько лет на эксперименты, – сказал Крюков, – и профессор Лейрд. Очень грамотный специалист.

– Единогласно.

– Следующая проблема вытекает из предыдущей. – Орлана засияла ярче. – Общий коэффициент интеллекта редимеров неуклонно растёт. Мы физически не можем следить за каждым. Пока их технологический уровень не позволяет разобраться в структуре нанобиотов, выяснить их истинное предназначение. Сейчас они для редимеров – просто один из видов организмов, населяющих тело, вроде кишечной палочки. Но с развитием генетики учёные откроют правду.

– Воспользуемся последними достижениями в квантовой физике, – мгновенно ответил Лу Альтера. – Я разработал квантовый замо́к, пока чисто математически. Ничего общего со сверхпроводниками, только название – оно хорошо отражает суть. Мы закодируем часть генома нанобиотов. Не зная принципа кодирования, взломать замок невозможно. Но самая прелесть в том, что, даже если это произойдёт, мы мгновенно узнаем. Это, кстати, касается и следующих тем обсуждения – чипов телепортации и базовых имплантов. Код программы гораздо проще генов, и в него можно встроить маскировочные ложные данные.

– Не лишним будет пустить слух о ненаучности квантовых исследований или вбросить несколько заведомо ошибочных теорий, – добавил Алан. Это было его первое слияние, и по большей части он отмалчивался, предоставляя ресурсы своего мозга советникам. – Может быть, даже устраивать саботажи.

– Единогласно.

– Хорошо, – сказала Орлана. – Рассмотрим ситуацию, когда базовые импланты будут извлечены случайным редимером.

– Квантовый замок взломать невозможно, – повторил Альтера. – И очень долгое время так и останется. Что касается извлечения: если удалить чип телепортации, то тут всё в порядке – мы просто потеряем немного айона. Беспокоиться стоит только об импланте, отслеживающем фон. В этом случае система должна получить сигнал о пропаже данных из базы и поставить нас в известность.

– В будущем стоит запустить активную пропаганду жизненной необходимости базовых имплантов и вреде в случае их отказа или извлечения. Большинству этого будет достаточно.

– Единогласно.

– Теперь социально-этические проблемы. – Все члены Совета явственно почувствовали, как недоволен Рэй Суокил.

Орлана продолжила:

– Необходимо разработать алгоритм, по которому «старик» будет взаимодействовать с редимером.

– Я уже всё продумал, – сказал Рэй. Его сознание загорелось едва ли не ярче, чем у Орланы. – «Старик», приходя к редимеру, будет предлагать ему выбор: либо уйти с ним, либо остаться.

– Тогда мы потеряем много айона, – заметил Алексей Крюков.

– Они живые существа! – Свечение сознания Рэя усилилось. – Разумные! У редимеров должна быть хотя бы иллюзия того, что они властны над своей жизнью и смертью. И потом, мы до сих пор не знаем в точности, что такое айон. Если мы начнём высасывать каждую каплю, я боюсь, это может дестабилизировать систему «редимер – поле», о которой мы тоже ничего толком не выяснили.

– Логично, – согласился Алексей.

– Причина смерти, сообщаемая «стариком», должна быть случайной, – продолжил Рэй. – В большинстве случаев проверить это будет нельзя: когда редимер узнает о неизбежном, события потекут иначе, чем если бы он оставался в неведении. Он либо уйдёт со «стариком», либо остановятся все его жизненные процессы. А в случае смерти от тяжёлых болезней базовые импланты способны