Михаил Высоцкий - Иноземия, или туда и снова туда

Причем, хоть плыли они и не ахти как, в этом месте ширина реки была небольшой, всего порядка двухсот метров, а значит даже с их скоростью на пересечение ушло бы не больше минут пяти-десяти. Немногим больше, чем надо было тем, кто перебирался по мосту. Понаблюдав за переправой пару секунд, Ажау вынес свое вердикт:

— Пора. Зак, держись меня. Мы не должны особо от них отрываться, они должны нас все время видеть. К тому же, я хочу проверить, действительно ли они пойдут за мной, или лишь пустят часть своего войска.

Как именно он собирался это проверить — Ажау не уточнял. А Зак особо и не интересовался. Потому что в Ажау Джуниоре он едва ли не впервые увидел человека, которому можно доверять. Не особо беспокоясь, что тот в последний момент проявит трусость или малодушие. Ну и, конечно же, не растеряется ни в какой ситуации, всегда найдет выход, даже там, где его нет и быть не может. Теперь в правителе Южного мира Зак видел не диктатора и тирана, а человека умелого, а потому заслуживающего на достойное место в обществе. И скажи ему кто, что Ажау надо свергнуть… Впрочем, лучше бы ему никто такого не говорил. Ради собственной безопасности.

Описывать следующие несколько часов занятие неблагодарное. Слишком много раз придется повторить одни и те же глаголы: поехали, остановились, повернули, свернули, съехали, отбились, показались на виду, осмотрелись, вырвались, и т. д. А также прочие части речи: Зак, Ажау, кони, опять, снова, монстры, дом, переулок, улица, не пора ли пообедать, не пора Зак, как знаешь, и т. д. Если к этому добавить несколько союзов и несколько числительных, для нумеровки поворотов и остановок, то в целом выйдет как раз то, что надо. Но все же парой общих слов надо охарактеризировать если не процесс «ловли на правителя», то хотя бы его результат. Заключающийся в том, что монстры, все, сколько их было, весь миллион, дружно вслед за Ажау покинул территорию города, успевшую превратится в древние руины, мечту любого археолога.

Как раз в это время перед нашими героями предстал первый человек с тех пор, как они оставили в геншатбе Йодола. Был это начальник стражи Ажау, который все же нашел своего правителя, и, поклонившись, сообщил, что войска все готовы, и ждут не дождутся, пока перед ними наконец появиться враг, которого можно было бы в мелкую крошку порезать. Причем ждут именно там, где задумал Ажау, именно в таком виде, как он указал, и вообще все, если не считать разрушенного города и толпы чудищ, просто прекрасно. Ажау снисходительно кивнул, мол, мы так и знали, и вместе с Заком поднялся на ближайший холм, с которого два правителя смогли воочию лицезреть два войска, с двух сторон от холма расположенных. Достаточно красивое зрелище, сотни тысяч людей и нелюдей, готовых друг другу поотрывать головы, а также все прочие органы. Хотя, для Зака, в свое время лицезревшего самих этов, не представляющее ничего особенного.

Определив, что монстры уже взяли достаточный разгон, и врежутся в войска Южного мире и без его участия, Ажау, к удивлению Зака, не стал сам в первых рядах, а спокойно проследовал за спины своих солдат, укрывшись в самом безопасном месте. Подумав немного, Менский решил, что это, в принципе, разумное решение, и без него тут тоже спокойно обойдутся, а потому последовал за Ажау Джуниором. С трудом отбившись от объятий Ава и Оны, хотя последняя особо обниматься и не лезла, заметив нехороший взгляд со стороны Ава, Зак даже не подумал бросать традиционные фразы, вроде «да все со мной в порядке», а сообщил, что он собирается наблюдать битву, а потому ему мешать не надо. И как раз к концу этой фразы битва началась.

Многие полководцы, а также те, кто мнит себя ими, любят поговорить о великой тактике и стратегии, без которой битва — уже не битва, а крупное мордобитие с нанесением телесных повреждений, с жизнью слабо совместимых. Ну и написать пару книг, а то и десятков книг, как в какой битве вводились разные резервы, обращая противника в бегство, как умно был задуман какой-то обманный маневр, и как обычные солдаты, жертвуя собой, удерживали несметные вражьи полчища как раз до прихода подмоги. Увы, может в какой иной битве такое и происходило, но только не тут. Войска Южного мира действовали как большая машина, не знающая, что такое ошибки, монстры нападали одной большой толпой, равномерно по всему фронту, а потому всю битву можно описать на примере одного солдата, размножив в трехстах тысячах экземпляров. И даже это будет лишней информацией, достаточно поделить на три, потому как именно по столько чудищ приходилось на человека. Но и это слишком неэффективно, методами архивации можно свести все к одному удару меча, отбитому монстром, одному удару монстра, отбитого мечем, и все это повторено в зависимости от конкретного случая от одного до сотни раз. После чего наносился дополнительный удар, не отбитый, как правило — мечем, за которым следовала смена противника. Алгоритм достаточно прост, а те редкие вмешательства верховых частей, иногда идущих на помощь в случае жалких попыток прорыва строя солдат… Их частота не позволяла им считаться внесшими особый вклад в результат битвы, а лишь несколько снизила число жертв среди солдат, примерно на двадцать процентов. То есть и без этого все бы спокойно обошлись.

Раз уж речь зашла о результате, то, если быть кратким — люди победили, причем победа эта была абсолютной. Твари подземные были уничтожены полностью, весь миллион. Среди солдат число потерь составило не более тридцати, с тяжело ранеными — сорока тысяч человек, и это из почти трехсот. Десять процентов — не потери, а так, цифра, даже внимания не заслуживающая.

Убедившись, что почти все прошло наилучшим образом (что прошло не наилучшим — куда-то пропал конь Ажау, которого они с Заком выпустили до прыжка во дворец. Вполне возможно — погиб. Большое, конечно, горе, но можно перетерпеть) Ажау дал несколько ценных указаний (вроде «наших — похоронить, этих — убрать» или «приведите тут все в порядок») и, окруженный занявшее свое традиционное место стражей, обратился к Заку:

— Ну что же, с моими проблемами мы разобрались, теперь пора браться за проблемы наши общие.

— То есть обедать? — высказал свою догадку Зак.

— Вообще-то… — начал было Ажау, но, глянув повнимательнее на Менского, понял, что все остальное вполне может подождать, и потому согласился, — Да, обедать.

Как ни странно, хоть и покидали дворец и город все в спешке, хоть и располагались посреди чистого поля, одного желания Ажау было достаточно, чтоб перед ним и перед его спутниками возникли прекрасные кушанья, в масштабах, достойных уважения любого слона, вздумай он в этот момент появиться тут в результате очередной флуктуации реальности. Но слон — это всего лишь животное, а Зак, который последний раз ел сутки назад, после чего поднялся и спустился с самой неприступной горы, лично перерубил во дворце сотни чудищ и несколько часов гонял верхом — это Зак. А значит и продуктов питания быть много для него не может. Как и для Ажау, который, хоть и пытался есть с аристократической манерностью, иногда уступал чувству голода, присущему даже его бессмертному организму, и набрасывался на еду с видом человека, только недавно закончившего месячную сухую голодовку. Ав с Оной, также допущенные к правительственному столу, хоть они и отошли в последнее время на задний план нашего повествования, хоть и особо ничего за последнее время не делали, но тоже демонстрировали все возможности мышц челюсти и пищевода.

— Она, а зачем ты тогда за нами полезла? — вдруг ни с того, ни с сего решил узнать Зак, — Ты ж и упасть могла.

— Зак, я просто пыталась вам крикнуть, что скоро будет участок стены, настолько гладкий, что вы не сможете не только его преодолеть, но и обойти… С земли меня вы не слышали, вот я и попыталась подняться, но меня остановили, и… И вот.

— Странно, а я этого куска не заметил… — буркнул Зак.

— Естественно не заметил! — подтвердила Она, — Тем более, что к тому моменту, как вы к нему подобрались, он уже стал самым обычным.

— Да? — Зак задумался, — Ты, наверно, ошиблась. Как ты снизу могла заметить, какая где склон, да и…

— Зак, — вступил в беседу Ажау, — Я, кстати, только сейчас вспомнил — мы покорили гору по склону, на котором действительно выше, чем на сотню метров, подняться невозможно, так как там нет ни единого выступа, и скала как зеркало сверкает. Не знаю, как я мог во время начала подъема это не вспомнить…

— Но мы же поднялись? — уточнил Зак.

— Поднялись. Как я сейчас вспоминаю, этот кусок я поднимался за тобой, и он мне как раз показался несколько легче обычного…

— Ничего не понимаю, — сделал вид, что ничего не понимает Зак.

— Я тоже, — сделал вид, что поверил Заку Ажау.

После чего все дружно сделали вид, что ничего не произошло, и продолжили обед, по своему объему уже превзошедший завтрак, обед и ужин обычные вместе взятые.