Сергей Мусаниф - Древнее китайское проклятие

– Возможно, он до сих пор предпринимает такие попытки, – сказал Гэндальф. – А может, его уже нет в живых. Кольцо мог потерять не он сам, а кто-то из его последователей, возможна еще сотня других вариантов, и нам вряд ли удастся узнать правду. Теперь нам следует думать только о последствиях.

Установив, кто из двоих претендентов на имя является настоящим Гэндальфом, все остальное домыслить было не слишком сложно.

Гэндальф, неохотно делившийся информацией даже с теми, кого он называл своими друзьями, явился к нам только потому, что до него это сделал его конкурент, а Гэндальф не мог допустить, чтобы Кольцо попало к Саруману. Своим появлением в нашем агентстве он внес в дело путаницу, и на какое-то время мы перестали доверять обоим. А потом удалось разобраться, кто из них кто. Ну, или почти разобраться. Жирную точку, подводящую итог моим умозаключениям, мог поставить только сам Горлум.

– Я до сих пор не понимаю, почему Саруман обратился именно к вам, – сказал Гэндальф. Мы уже подъезжали к Лосино-Петровскому.

– Это элементарно, – сказал я. – Настолько элементарно, что я сразу даже не сообразил. Он пришел к нам, потому что мы молоды и мы маги, а ты сам говоришь, что ни один маг не сможет сопротивляться искушению Кольца. Тем более – молодой. Саруман рассчитывал, что Кольцом завладеет один из нас, а поскольку он окажет нам в этом помощь, то займет место заместителя нового властелина.

– Но в таком случае он снова останется на вторых ролях.

– Вполне возможно, что ему нравится быть на вторых ролях. Чем в данном случае плохо второе место? Чуть меньше власти, чуть меньше могущества, но гораздо меньше ответственности и риска. Когда падает потолок, первым по голове получает самый высокий. Посмотри на историю твоего Средиземья. Саурона выносили аж два раза, а Саруман отделался всего лишь домашним арестом. Обладатель Кольца автоматически становится мишенью для остального мира, а его сообщники остаются в тени.

– Он думал, что вы не устоите… – пробормотал Гэндальф.

– И мы вряд ли бы устояли, – сказал я. – Но сейчас ситуация сложилась таким образом, что я вроде бы и не маг. И для Кольца интереса не представляю.

Капитан Тарасов не смог добавить ничего существенного к тому, что он сообщил мне по телефону. Горлум сбежал из отделения через окно и подался из города в неизвестном направлении. Гэндальф проверил ауру капитана и заключил, что тот не лжет и Кольцо по-прежнему должно оставаться у Горлума.

Я выплатил капитану вознаграждение в размере пятисот долларов, которым тот остался вполне доволен, и мы вернулись к машине.

– Это камрад Смеагорл, – сказал Гэндальф. – Это его почерк.

В рассказе капитана мое внимание привлек один факт. По его словам, пока Горлум не расставался с Кольцом, он был спокойным, неразговорчивым и пассивным. Но стоило изъять у него ювелирный предмет, как он взорвался, надавал двоим сотрудникам милиции по головам и был таков. Этим наблюдением я поделился с Гэндальфом.

– Именно так и должно быть, – согласился Гэндальф. – Он спокоен, пока Кольцо находится у него. Лишаясь его, он прилагает все усилия, чтобы вернуть потерю.

– То есть, лишаясь Прелести, он из безобидного старикашки-сморчка превращается чуть ли не в Бэтмена?

– Примерно так. Хотя я не знаю, кто такой Бэтмен. Что мы будем делать теперь?

– Не знаю, – сказал я. – Дай мне поговорить с водителем.

Гэндальф вздохнул и снял заклинание.

– Какой город тут ближе всего? – спросил я.

– Москва, – ответил водитель, истинный патриот столицы. – Тут только один город. Все остальные – деревушки.

– И какая деревушка тут ближе всего?

– Балашиха, – пожал он плечами. – Ногинск чуть подальше.

– В Балашиху, – велел я.

– А чего ищем-то? – поинтересовался водитель. – Может, я помочь могу?

– Это вряд ли, – ответил я. Гэндальф опять принялся за трудное дело запихивания в машину своего посоха. – В Балашиху.

Глава сорок восьмая. ЗАТМЕНИЕ. Продолжение

Герман

-А неплохо. Мне нравится. Особенно глава «Рождение Бакса».

– Талантливый мальчик. И он сделает все, чтобы меня ублажить.

– Смотри, не переусердствуй.

– Все под контролем, братец. Все под контролем.

– Пуфик?

– Да, госпожа?

– Оторвись от своей работы. Лучше покрась мне ногти. Вот лак. Это для рук, а вон тот – для ног.

– Конечно, госпожа.

– А потом помассируй мне ступни.

Глава сорок девятая. ОХОТА НА ФЕДОТА

Роман

Когда я додумал свои мысли до конца, был уже глубокий вечер. Мне стало неудобно, что я заставил Серегу ждать себя в офисе, но я решил пока ему не звонить. Поскольку он временно лишен своих способностей, помочь не может, зато если влезет в эту ситуацию, то наверняка пострадает. Безопаснее ему постоять в стороне.

Охотник позвонил часов в десять вечера и сообщил, что вступил с Федотом в визуальный контакт. Федот покинул гостиницу, в которой находился, и направился куда-то за город на автобусе. Охотник следует за ним. Я попросил держать меня в курсе. Если Федот не просто удирает, петляя, как заяц, а двигается в определенном направлении, то, мне кажется, я знаю, что именно ждет его в конце пути.

В двенадцать Охотник позвонил снова, и сообщил, что Федот прибыл в Балашиху и зашел в казино «Старая Мельница», из которого до сих пор не выходил. Казино работает круглосуточно, и вполне возможно, что Федот пробудет там до утра. Охотник попросил разрешения ликвидировать Федота. Я отказал.

Вообще, идея о том, что все проблемы можно решить деструктивным путем, меня не устраивала. Как-то очень просто все получается. Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы. Это мы уже проходили. Как показала история, ничего хорошего от следования этой формуле не получается.

Когда Совет Мудрецов Шамбалы голосовал по вопросу физического устранения моего бывшего ученика, я голосовал против, но оказался в меньшинстве. В свое время такие решения должны были приниматься единогласно или не приниматься вовсе, но сейчас магическое сообщество слишком напугано.

Они думают, что кто-то из наших помогал Бен-Ладену трансгрессировать из Бора-Бора, где террориста номер один обложили американцы, и не хотят, чтобы Тибет постигла участь Ирака, Югославии и Афганистана. С Федотом, помятуя его выходку в Южной Америке, решили перестраховаться.

Только все равно это не тот метод. Убить человека легко, попробуй его перевоспитать.

Деструктивный подход далеко не всегда дает положительные результаты. Есть проблемы с Кольцом Всевластья? Давайте его уничтожим. А как? В вулкан бросим, авось расплавится. Бросили. Не расплавилось.

А если Саурона не убивать, а поговорить с ним по-хорошему? Узнать, чего он хотел, чего его так сильно не устраивало? Может, можно было компромисс разумный найти? Согласен, есть личности, с которыми договориться в принципе невозможно. А со многими ли пробовали?

Я уверен, что из Федота мы крупного злодея сотворили сами. Не обратили внимания, чего-то недосмотрели, а потом, когда обратили внимание, слишком жестко отреагировали. Не надо было сразу группу зачистки посылать. Когда он понял, что его собираются убить, он начал искать способы обезопасить себя. А обеспечить себе защиту он мог, только став сильнее, чем те, кто на него охотятся. Вот вам и результат.

Откуда у нас эта уверенность, что все проблемы можно решить, убив, разломав, уничтожив что-нибудь?

Сломал иголочку, Кащея укокошил – и придет мир на землю русскую. Шарахнул Дарта Вейдера по голове люминесцентной лампой – и конец Империи. Вынес Моргота во тьму внешнюю – и наступили в Средиземье мир и покой. Узкое видение ситуации губит самые благие начинания.

Охотник звонил мне еще несколько раз. Покинув казино, Федот метался по городу, как безумный. Словно его довели до города на поводке, а потом бросили, и он пытается отыскать след. В десять утра маг обнаружился в только что открывшемся кафе, позавтракал и выпил три чашки кофе.

Я оставался в Москве. Трансгрессировать в Балашиху прямо сейчас было опасно. Я не охотник, маскироваться особенно не умею, а Федот знает меня в лицо. Стоит ему меня увидеть, и выбора не останется совсем.

Я бродил по улицам, разглядывая витрины магазинов, и думал о том, куда ушло мое время. Наше время.

Ведь все тогда было по-другому…

Поймав себя на старческих рассуждениях о том, что во времена нашей молодости деревья были зеленее, чем доллары, а вода мокрее, чем «кола», я отвесил себе мысленного пинка и сосредоточился на проблеме.

Теория о том, что Кольцо из всех людей приманит именно Федота, была шита белыми нитками. И все-таки, если именно оно заманило моего бывшего ученика в Балашиху, чего же оно медлит?