Крэг Гарднер - Плохой день для Али-Бабы

И с этими словами пещера в самом деле начала содрогаться.

Глава последняя,

в которой жизнь спасена, свобода утрачена, а история продолжается

— Дядя Сид всегда говорил, что у Мордраг вспыльчивый нрав, — прокомментировал камень из кулака Али-Бабы.

— Что нам делать? — простонал дровосек. — Мы все погибнем!

— Боюсь, что так, если не сумеем найти кого-нибудь, кто сильнее этой волшебной пещеры, — согласился камень.

— Да к тому же оба джинна поглощены своим спором из-за противоположных пожеланий! — сокрушался дровосек.

— Но разве дух кольца не упоминал о том, что здесь присутствует джинн великой силы? — спросил камень.

Со стен пещеры начали сыпаться камни.

— Дух в бутылке? — Али-Баба смотрел на начало конца. — Думаю, это в любом случае лучше, чем смерть. Но где та бутылка?

— Немного правее тебя, наверху груды похожих бутылок, — пояснил камень.

— Ах, вот она, — увидел Али-Баба. — Но как ты…

— Мне некогда объяснять, как можно видеть без глаз, — перебил камень. — Оставим эти объяснения для следующей части истории. Куда важнее открыть пробку и выпустить запертого джинна.

Али-Баба пошире расставил ноги, чтобы не упасть, поскольку земля под ним ходила ходуном.

— Как ты предлагаешь это сделать?

— Брось меня, — ответил камень. — У тебя крепкие мускулы и верный глаз дровосека, а я, возможно, смогу немножко повернуться на лету, чтобы гарантировать прямое попадание.

Дровосек мигом согласился и замахнулся.

— Ты готов? — спросил он.

— Камень не может не быть готовым.

И тут Али-Баба запустил им в цель. Несмотря на ужасную суматоху вокруг, камень полетел прямо и точно и ударился о пробку, которой была заткнута бутылка.

Ничего не произошло.

— В чем дело? — воскликнул Али-Баба. — Мы попали не в ту бутылку?

— Бутылка та самая, — прокричал в ответ камень, — но я лишь расколол надвое пробку! Я потерпел неудачу, и теперь мне остается лишь валяться здесь! Какая это проблема — быть камнем! Вы все обречены, ибо другого способа открыть эту бутылку нет!

Али-Баба уставился на камень. Почему он не подумал об этом раньше?

— Сезам, откройся! — воскликнул он.

И пробка вылетела из бутылки.

— БЕРЕГИСЬ, МИР ЛЮДЕЙ! — раздался голос, громче даже, чем голос пещеры. — ОЗЗИ ВЕРНУЛСЯ, И ОН ГОТОВ НА ВСЕ! — И тут из бутылки повалил багровый дым, в десять раз гуще, чем Али-Бабе доводилось видеть, и превратился в очень большое и противное зеленое лицо.

— ЧТО? — промямлила Мордраг.

— Ты хочешь утихомирить эту пещеру? — спросил Оззи. — Считай, услуга за услугу. Это самое меньшее, что я могу сделать для того, кто освободил меня. Мордраг будет спать сто лет.

Пещера разом перестала трястись. Али-Баба спас их всех.

— Оззи! — воскликнул кто-то рядом с Али-Бабой.

— Синдбад, — отозвался джинн.

— Это мое имя, — ответил Синдбад, похоже, автоматически.

— Как мне это нравится. — Джинн хихикнул. — Так, что же мне с вами делать? Конечно же, человечество заслуживает наказания за то, что так надолго упрятало меня в бутылку!

«Наказания?» — подумал Али-Баба. Быть может, он же и погубил их всех.

— Но мы ведь освободили тебя… — начал он.

— А я вас спас, — ответил Оззи. — Так что мы квиты. А теперь помолчи, пока я превращаю вас во что-нибудь, что сможет существовать в подобном месте.

Джинн умолк, что-то обдумывая.

— Мне нравится эта затея с рассказыванием историй, — сказал Оззи наконец. — Если я услышу достаточно занятную историю, я, возможно, пощажу вас. Если же нет, то, конечно, я, по-видимому, всех вас убью — самым неприятным и мучительным образом. Уверяю вас, это будет много хуже, чем участь Касима!

— Прошу прощения, о джинн бутылки, — сказал дух лампы, поскольку два других джинна наконец-то на время прекратили ссориться и смогли заметить новое действующее лицо. — Но мы пришли сюда до тебя, поэтому должны в соответствии с правилами, которым подчиняются все наши соплеменники, потребовать, чтобы ты признал наше первенство…

Оззи материализовал руку и щелкнул пальцами, прежде чем другой джинн успел добавить хоть слово. Два других духа завопили, и их обоих стало затягивать в бутылку.

— Все, что я могу, — дать им шанс познакомиться поближе, — сказал Оззи. — Кроме того, я чувствую себя куда лучше, когда в этой бутылке кто-нибудь сидит. Итак, насчет историй. О, это очень забавно! Посмотрим. Синдбад?

— Это мое имя! — отозвался он.

— Очень мило, что ты вызвался добровольцем, — ответил Оззи. — А что до нашего второго рассказчика, думаю, этой чести я удостою человека, который освободил меня.

— Но я всего лишь скромный дровосек! — запротестовал Али-Баба.

— Тем лучше, — согласился Оззи. — О, я смогу придумать невероятно неприятные смерти для вас. Знаете, я работал над этим, еще когда сидел в бутылке. А как насчет последнего рассказчика? Нет-нет, не ты, Гарун. Я уверен, что никому не захочется перед самой смертью выслушать дюжину историй про недержание газов. Быть может, женщина?

— Я хочу! — воскликнула Марджана.

— О господи! — вздохнул Оззи. — Нет, я уже наслушался тебя, сидя в бутылке. У тебя это слишком ловко получается. Боюсь, что ты сумела бы выиграть. — Он повернулся и взглянул на большую группу женщин у дальнего входа. — Может, кто-нибудь из дворца?

Из середины толпы откликнулась маленькая, исключительно красивая женщина:

— Прошу меня простить, о великий и благородный джинн, но в свое время мне доводилось рассказать историю-другую.

— Ах, какая прелестная малютка, — торжествующе фыркнул Оззи. — Да, я с удовольствием послушаю тебя напоследок, прежде чем убить всех вас. Если только ни один из вас — носильщик, дровосек или маленькая застенчивая дамочка — не сумеет поразить меня своей отвагой! О, эта игра мне нравится. А как тебя зовут, дитя мое?

— Шахразада, — ответила женщина.

— И имя тоже прелестное. Не слишком пугайся, Шахразада, когда станешь пытаться рассказывать мне сказку, чтобы отсрочить свою смерть. — С этими словами огромный зеленый джинн разразился хохотом.

Но Шахразада лишь сложила руки на груди и улыбнулась.

НО ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ВТОРОГО ДНЯ.

ЕСЛИ ХОТИТЕ ЕЩЕ, ВНИМАЙТЕ

«ПОСЛЕДНЕЙ СКАЗКЕ „ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ“»,

КОТОРАЯ УЖЕ НА ПОДХОДЕ.

Примечания

1

Сезам — кунжут (англ.).