Ольга Кноблох - Белоснежка и семь апостолов

Колени опять подломились, и Макс почти волоком оттащил меня к машине.

— Сиди тихо, — шепнул он, — я сейчас, — и вернулся к товарищам.

Чик — и стало темно и беззвучно.

— …вай-давай, очухивайся, ну, девочка, давай!

Макс тряс меня за здоровое плечо.

Я открыла глаза, и он сунул мне под нос плоскую флягу:

— На, коньячку глотни. Полегчает.

Я послушно приложилась к фляге.

Внутри что-то всхлипнуло и расправилось, как хирургическая перчатка, когда ее надувают. Я задышала глубоко и часто, глаза заслезились.

— Ну вот, — удовлетворенно пробормотал Макс, пряча флягу в карман. — Скоро уже Артем подъедет.

— Макс, — тихо сказала я, когда дыхание выровнялось, — мне кажется, тут что-то не так.

— В смысле? — насторожился он.

— Кончай прикидываться. Там на крыше засели два вооруженных человека. Мне говорят, что мы ждем Артема, а готовятся как будто к штурму со спецназом.

— А как ты…

Он осекся. Поднял на меня виноватые глаза и полез обратно в карман за фляжкой.

— Нас убьют, да? — спросила я.

Он лихорадочно, чертыхаясь шепотом, отвинтил крышку, в два глотка высосал все содержимое и засопел в рукав.

— Тебе нельзя, ты ж за рулем. Так как? Убьют?

— Может, и нет, — аккуратно подбирая слова, ответил он после долгого раздумья. — Как получится. Во всяком случае — не всех.

— А как это будет? Пуля? Петля? Камень на шею? А?

Макс уставился на фляжку, как будто собирался тренироваться в телекинезе.

— Наташ, заткнись, пожалуйста. Просто заткнись.

— Артем, что это было? — требовательно спросил я.

— Ничего, — огрызнулся Горинец. — Веди давай. Езжай медленно и смотри по обочинам — не пропустить бы.

— Кого?

— Человечка нужного.

Я послушался, в который раз проклиная себя за мягкотелость. Чуяло мое сердце — это был не последний сюрприз за сегодняшнюю ночь. Оставалось стиснуть зубы и ждать удобного момента схватить Горинца за жабры.

Мы поползли по дороге со скоростью пьяного ужа. За окнами многоголосо выли собаки.

— Что им неймется? — проворчал Замалтдинов. — Для свадеб вроде не сезон.

— Вон, тормози! — Рука Артема с указующим перстом оказалась на моем плече.

Точно, впереди справа на обочине дороги выросла из темени человеческая фигура. Человек заметил нас и подошел к самому краю.

Он был молод, наверное, чуть старше тех ребят, которых Артем оставил (оставил ли?) в городе. Одной рукой он замахал нам, другую сунул в просторную сумку, которую нес через плечо на длинном ремне.

— Это брат Николай, — пояснил Горинец, — прошу любить и жаловать.

— Чей брат? — среагировал Замалтдинов, но вопрос остался без ответа.

Очень мне не нравилось, как этот брат руку в сумке держал. Очень. Здоровенная была сумка, в такую можно и базуку упаковать.

Я встал, не доехав до незнакомца десятка шагов. Положил ладонь на рукоять пистолета — так вернее. Юноша заторопился к нам, на ходу вынимая из сумки… нет, отбой; это оказалась всего лишь бумага.

У него была засаленная черная челка на пол-лица, одет он был не по сезону легко: во что-то джинсовое и обтягивающее.

— Привет! — звонко крикнул он, подбежав к самому капоту. Оперся об него, пристально вгляделся в наши лица — в каждое по очереди, в свете фар глянул на свою бумагу и с непонятной решимостью наставил на меня указательный палец.

— Ты, — сказал он, — Андрей. Так?

Я непонимающе обернулся к Артему. Но тот смотрел мимо. С любопытством и изумлением — на стоявшего на дороге бродягу. «Северное сияние» свидетельствовало о возбуждении, вызванном смешанными эмоциями. Дошло: Горинец точно так же, как и я, видит этого человека впервые. По крайней мере живьем.

— Ты, — продолжал парень, — Марат. А вы — апостол Чжао и апостол Артем.

— Мы это, мы, — помахал ему с заднего сиденья Горинец. — Чжао, подвинься. Брат Николай, давай к нам.

Парень счастливо заулыбался, как будто на темной дороге перед ним распахнул двери лимузин, полный рок-звезд и порноактрис, аккуратно сложил свою странную бумагу и пристроился на заднее сиденье.

— Мы тебя слушаем, — приветливо сказал Горинец тоном хозяина вечеринки.

Брат Николай с готовностью заговорил:

— Меня прислал старший брат Олег. Он велел ехать сюда…

— Откуда ехать? — вмешался я.

— Из Зарайска, — просто ответил парень.

— Что ты там делал, в Зарайске? — подключился к допросу Замалтдинов.

— Не поверите — жил.

— Стоп-стоп-стоп, — замотал головой Замалтдинов. — Зарайск — это где?

— Это в Московской области. Москва — знаете? Столица нашей родины?

— Кончай издеваться, — нахмурился мой резвый напарник. — Дальше давай.

— Так вот, старший брат Олег наказал, — терпеливо продолжал юноша, ничуть не смутившись, — чтобы я присоединился к вам и помог спасти Деву Посланницу.

Тут не выдержал я:

— Артем, только честно: это розыгрыш какой-то? Это что, ваш новый клоун?

— Я иллюзионист, — с едва различимой досадой в голосе поправил меня посланник «старшего брата», — и в цирк меня еще не приняли. Но я надеюсь заслужить эту честь.

Я перевел взгляд на нашего нового знакомца Николая. Точнее, в Николая. Он был абсолютно искренен и почти совершенно спокоен — хотя центр удовольствий посверкивал, рассылая импульсы по нейронным цепям. Черные глаза глянцево блестели, как свежий асфальт под солнцем. Нашел чему радоваться — присоединиться к квартету смертников…

— Продолжай, — велел я.

— Старший брат Олег пообещал, что вы возьмете меня, если я покажу себя в деле.

— Возьмем, — от души сказал Горинец.

Замалтдинов закашлялся от такой наглости.

— А вот это письмо, — брат Николай опять по локоть зарылся в свою непомерную сумку, — он велел отдать вам.

Лицедей передал Артему неподписанный конверт.

— Не вскрывайте до утра, — торопливо предупредил его Николай.

Артем без раздумий сунул конверт во внутренний карман куртки. Сказал весело:

— Стало быть, доживем. До утра в смысле.

У меня в голове как будто медленно провернулась какая-то шестеренка, зацепилась зубцами за следующую, и мысль, призрачно и неуловимо брезжившая где-то на краю сознания наконец, оформилась предельно четко.

— Как вы себя называете? — спросил я. — Ты и твои «братья»?

Он будто ждал этого вопроса:

— Церковь Нового Преображения.

— Твою мать, — с чувством выдал я.

Николай беспечно засмеялся:

— Старший брат Олег говорил, что вы обязательно это скажете.

Я перегнулся назад и вперился в глаза Горинцу:

— И ты, Брут?

— Упаси бог, — криво усмехнулся он, — я к этому братству никакого отношения не имею.

И, к моему разочарованию, это оказалась правда. Признай он эту связь — глядишь, и упростил бы нам работу…

— Во-во, — встрял Николай, — старший брат Олег и про это упомянул. Что апостол отречется. Только это неважно. Как себя ни называй, мы делаем одно дело.

— Развелось вас… — прошипел Замалтдинов.

Вот, значит, как все складывается. Кучки энтузиастов (а их наверняка больше чем две), до нынешнего момента развивались обособленно, а вот теперь начинают слипаться. Систематизироваться. Было броуновское движение, а теперь кто-то формирует электрический ток. Знать бы кто. Знать бы, где он.

Дева Посланница, сказал он. Та, кто послана (знать бы еще кем) превращать людей в аномалов. Судя по тому, что наш нежданный помощник — сам явный аномал, у них там, в этом чертовом братстве, видимо, есть свой Посланник. Или Посланница. Или даже не один.

— Этот твой старший брат — он Посланник? — спросил я.

— Нет, — без заминки ответил Николай, — он апостол. Это одно и то же.

— Час от часу не легче, — вздохнул я.

— В русском языке слово «апостол» — мужского рода, женского нет. — Брат Николай посмотрел полувопросительно исподлобья, словно ожидая, что после такой солидной подсказки меня осенит, я стукну себя по лбу и возглашу: «И как я только раньше не догадался!»

— Ну и? — спросил я тупо.

— Мы все апостолы. И Дева тоже.

— А… хорошо, зададим вопрос по-другому: а кто у вас мессия?

— Не скажу, — простодушно заверил меня Николай.

— Давайте выясним это потом. Времени почти нет, — напомнил Артем.

Вот в такие моменты жалеешь, что нет в кармане замедлителя времени. Шанс на контакт с представителями далекой секты в других обстоятельствах был исчезающее мал, и вот тем не менее он состоялся. Но мне надо в этот исключительно важный момент думать не о работе, а о спасении объекта номер два.

Стоп, щелкнуло в мозгу. Апостол Олег знал про нашу сегодняшнюю встречу. Он ее предвидел задолго до того, как она произошла, судя по тому, что парень прибыл издалека и затратил на дорогу (даже если самолетом) достаточно времени. Но Артем-то тоже предвидел ее! И по всему выходит, он получил какое-то знание об этом моменте именно во время своего странного припадка. И… он даже знал, как зовут нашего юнгу, хотя тот так и не представился. Еще один дар в копилку Продюсера? Что ж, впору переименовать его в Нострадамуса.