Ольга Мяхар - Дневник мага

Я его спровадил! Котенок превращается в Герда и тихо благодарит, поясняя, что не хочет пока домой — там никакой самостоятельности и вечные запреты родителей. Понимаю. Как же я его понимаю.

Прошу выдать все бланки и подписать один из них. Кровью. Пункт всего один: не исполнять ничьих и никаких желаний жителей этого мира, подписанных кровью.

Морщится. Кивает. Контракт заключен.

Паримся дальше, кайфуя и наконец-то расслабляясь по полной.

О, и голова уже не болит.

Я дома…

Аж слеза наворачивается. С ног сбивает метровый дракончик, сжимающий в когтях Пупса. Пупсом и сбивают, припечатывая к полу и поливая струей теплого пламени.

Из кухни на шум и звуки моей нецензурщины выбегает Нильс. Вскрикивает и присоединяется к процессу удушения мужа и отца крепкими объятиями. Дракоша превращается в Чай. Мне кричат: «Папа». Где-то в районе живота вопит придавленный кот, жена поливает слезами, радуя поцелуями. А мне хорошо, немного больно и очень здорово. Лежать тут, сжимать все семейство в объятиях и вопить, чтоб отпустили, пока не раздавлен окончательно.

Сижу на кухне, ем в три горла, рассказываю о приключениях замершим на соседних стульях девочкам. Ну я там немного приукрасил, описав, как три ночи без передыху убивал орды нежити собственными зубами. Нильс удивленно хлопает ресницами, Чай восхищенно смотрит во все глаза, упрашивает в следующий раз обязательно взять ее с собой.

Гм… ну ладно. Тем более что она так вымахала в другом своем облике. Глядишь, еще через месяц и вовсе будет пугать овец, паря в небе в виде огромного сверкающего дракона.

Так, что-то я замечтался. За ногу дергают. Пупс тоже хочет ласки в виде куска отбивной. Сую требуемое под стол, слушая родной до боли чавк кота.

Воскресенье

Ложимся спать.

Головка Нильса удобно расположилась на моем плече. Обнимаю ее и Чай, которая обязательно захотела спать сегодня с родителями. Пупс устраивается в ногах, пытаясь нащупать когтями мою пятку под одеялом.

Нащупал… этой же пяткой я его и уделал.

Я сплю. Я сплю-у… и хватит меня целовать. Мокро. Хм… а ухо вылизывают так старательно. И прикусывают. Ох и шалунья ты… Пупс?!

Ни фига себе подъем. Это он так соскучился? Левитирую кота на потолок, приклеиваю к нему заклинанием и отключаю звук.

Спим дальше.

На меня что-то рухнуло, попытались отгрызть. Я проснулся.

Приползаю на кухню с хвостом кота в руке. Пупс висит на конце хвоста, мрачно разглядывает пол и еще дымится. Хозяину он явно рад.

Нильс всплеснула руками и кинулась за аптечкой. Кота отняли и начали лечить, успокаивая дергающего глазом пушистика.

Не понял. А я?!

Мне ткнули пальцем в накрытый стол. Хмуро регенерирую боевые раны сам, завистливо глядя на пушистика.

Нильс убежала к подруге, сказала, что ненадолго — за рецептом какого-то там пирога, который сделает вечером. Меня чмокнули в щечку, попросили не буянить, отдохнуть от подвигов и накормить Чай, которая сейчас бегает с подругами.

Гм… Пупс залез в корзинку Нильс, отказываясь оставаться со мной наедине. Кота безжалостно вынули и передали мне в руки. Жалобный тоскливый вой никого не растрогал.

Тискаю пушистика, радуясь и облегченно улыбаясь. Меня явно любят больше, чем Пупса.

Нильс сказала, что если кот не доживет до вечера — кастрирует обоих. Жмемся друг к другу, допетривая, что надо бы поладить.

Забегала Чай. Представила трех прыщавых подружек, которые слямзили мой ужин и снова убежали.

Тоскливо стою на кухне, пытаясь приподнять заевшую крышку подпола. Оттуда посылают по страшному адресу и глухо ржут. Пупс сидит рядом, нервно дергая хвостом. Он поесть тоже не успел.

Крышку я поднял заклинанием и вместе с частью пола. Она, оказывается, была заколочена. Снизу на ручке повис домовой, хмуро меня разглядывая и сверкая глазками. Прошу поделиться запасами, ибо жрать хочу. Мне сказали, что именно дадут поесть, если я немедленно не верну все, как было. Все. Достал. Осушаю болото страшным заклинанием засухи.

Верещащий дедок попросил прекратить и тут же кинулся к печи, подкидывая дров, разжигая огонь и проклиная все на свете.

Сидим с Пупсом за столом (кот — на столе), следим за чисткой и жаркой картошки, мечтательно принюхиваемся.

Сыт. Доволен. Глажу кота, смотрю футбол по зеркальцу. В дверь стучат. Кажется, ногой. Хмурюсь, делаю звук громче.

Дверь, кажется, вышибли. В комнату заходит толпа стражи и злой придворный маг. Орет, заслоняет зеркальце, просит пояснить, где я пропадал в рабочее время, и обещает уволить и четвертовать на фиг.

Сообщил, что спасал мир. Громко, неприлично ржут, просят выдумать что-нибудь более приемлемое. Наши забили гол. Судя по звукам. А я не видел.

Хмурюсь. Колдую.

Счет — 4:0. Довольно откидываюсь на подушки, окруженный котами и голубями. Две свинки дрыхнут на полу, похрюкивая и перестав истериковать.

Толстый, черный, страшный… мартышка сидит на люстре и грустно откручивает лампу с магосветляком. Орать и призывать к насилию народ он перестал уже полчаса назад. Теперь просто дуется, бросаясь в меня лампочками.

Я их расколдовал. Все тут же вымелись, оставив рухнувшего с люстры мага наедине с таким страшным мной. Поднимаю начальство, отряхиваю, веду на кухню и стучу в подпол. Оттуда выглядывает крайне злой и мокрый домовой. На пальцах объясняю, что снова хочу есть и что я не один.

Переживаю бурную истерику старичка, бросающегося поганками, визжащего, что я — козел, и угрожающего смыться в подпол соседнего дома, если я еще раз…

Но тут пришла Нильс. Успокоила эту гадость, приготовила поесть, напоила хмурого придворного мага вином и встретила вернувшуюся с разбитыми коленками Чай.

От меня добились обещания, что завтра точно выйду на работу.

Я выторговал немедленную зарплату, ибо конец месяца не за горами. Заплатили. Почему-то.

Деньги у ошарашенного меня тут же изъяла Нильс, проводив мага и попросив заходить почаще. На что он так ничего и не ответил.

Понедельник

Я на работе. Зеваю, прижимаю к себе Пупса, который так и не понял, за что его вытащили из постели ни свет ни заря. Гм… мне было просто больно видеть, с каким кайфом кот занимает нагретое мною место на постели, подтягивая лапой пуховое одеяло и закатывая счастливые глаза. Вот и взял его… пусть отрабатывает корм, я считаю.

Подошел маг, хмуро сообщил, что сегодня я — в охране короля. Вроде как приехали послы какого-то государства, где сплошные маги И предлагают поговорить о мирной передаче части наших земель в их загребущие ручки.

Киваю, тащусь за начальством в тронный зал, сжимая Пупса под мышкой наподобие плюшевой игрушки.

Дошли. Сажусь на ступени перед троном. Ступени, понятно, ведут к трону с уже сидящим на нем королем.

На меня шипят, требуют встать в позу: «я съел копье, и оно сейчас выходит». Типа трагизм и выправка на лице. Продолжаю играть с котом. Пупс пытается уснуть, не спеша отползти от такого родного меня. Я хоть и садист, но в обиду не дам, а народу вокруг — до фига. И все незнакомые.

Плюнув на меня, маг вызвал послов, проорав их имена и кутаясь в плащ со звездочками за троном. Король скорбно смотрит на двери, сидя прямо и торжественно.

И двери открылись. И они вошли! Высокие, сильные, гордые. В глазах — огонь и отвага, смотрят с презрением и холодом, с порога просят сдаться одним своим видом.

Тыркаю кота.

Долгое пространное приветствие. Передача даров (все стандартно: золото, алмазы). Просьба погостить. Ответная просьба отдать часть королевства. Король сказал, что не даст. Гости настаивали, очень просили дать. Потом продемонстрировали, что все скопом — маги. Ну, там один создал голограмму огромной змеюки, выглядящей, как живая. Второй сделал так, что она шипела и рычала. Третий создавал трещинки на плитках пола — там, где она проползала. Четвертый старательно отталкивал телекинезом не успевших отбежать от ползающей проекции придворных.

Маг за троном напрягся и поразил змею хиленькой молнией. Змее, понятно, хоть бы хны. Король хмурится, маг смотрит на меня, народ паникует. Все круто.

— Антониус!

Это мне. Из-за трона. Осознавая свое полное бессилие.

Вздыхаю, превращаю проекцию в настоящую змею и натравливаю ее на послов. Послы до последнего стояли перед надвигающимся гигантом, загадочно улыбаясь.

После их отскребали от пола, бинтуя и гипсуя на ходу. (Это я научил местных лекарей, как надо делать и накладывать гипс. И много чего еще рассказал. Так, на всякий случай.)

Короче, послов унесли, король спросил у мага, что произошло, ни на грамм не веря, что всех спас именно я. И правильно, змея все еще носилась по дворцу, не понимая, где она, и отбиваясь хвостом от бегающих за ней стражников. В итоге утихомиривать монстрика пришлось опять же мне и Пупсу. Пупс умудрялся спать даже под мышкой, ни на что не реагируя и смирившись с моей пылкой и безответной любовью.