Дмитрий Мансуров - Настоящие охотники за галлюцинациями

– О, это долго! – протянул Владислав. – Тогда я лучше в магазине куплю.

– А нет их уже в магазине. Быстро разбирают.

– Серьезно? Тогда уговорил. Двадцатым, говоришь? К зиме до меня очередь дойдет?

– Месяца через два, не позже.

– Отлично! – сказал Владислав. – С книгой разобрались, теперь меня интересует другой вопрос: куда делся Федор, и почему дверь закрыта ящиком, а не замком? Когда я уходил, Федор как-то странно себя вел. Носил бутылки и выбрасывал их в мусорку. Вот, любопытство заело. Решил узнать, какая муха его укусила, и нельзя ли найти эту муху и предложить ей укусить остальных алкоголиков.

Михаил хихикнул и указал на замочную скважину. Замок там когда-то стоял, но эти светлые времена прошли давным-давно.

– Замок пропит окончательно и бесповоротно, – пояснил он.

– Странно, что я в первый раз этого не заметил, – пробормотал Владислав. Ему казалось, что замок был на месте, когда пришлось войти в квартиру Федора, чтобы впервые в жизни увидеть настоящего черта. – Хорошо, замок – это мелочи жизни. Где его владелец?

– А он того, рехнулся, – ответил Михаил. – Значит, ты присутствовал при начале его сумасшествия… Везет же людям: они видят, как начинается чужая «рехнутость». Я лично вызвал Федору «Скорую помощь», потому что надоело слушать, как он ругается с белочкой.

– Вымышленные орехи не поделили?

– С другой белочкой, – уточнил Михаил. – Которая по водке специализируется.

Владислав вздохнул.

– М-да… – прокомментировал он сообщение Михаила и сделал скорбное лицо. Что Федор встретился с Горячкой, он хорошо знал и до этого, но не хотелось, чтобы посторонние что-то заподозрили. – И куда его повезли, врачи не сказали?

– А куда они могли его отвезти, кроме как в Беличий парк? – ухмыльнулся Михаил. Владислав кивнул головой: на самом деле, глупый вопрос. Больница, в которой содержали алкоголиков, была построена в тридцатые годы двадцатого века в глубине Беличьего парка. Человек, предложивший построить больницу именно здесь, оказался человеком с немалым чувством юмора, либо предпочитал порядок и хотел, чтобы все белки, как настоящие, так и являющиеся плодом вымысла алкоголиков, располагались в одном месте. Дальняя часть Беличьего парка плавно переходила в обычный лес, и человек, по незнанию решивший обойти весь парк от начала до конца, рисковал потратить на это дело не меньше двух недель. Финал прогулки по парку завершится обнаружением железной дороги и возвращением в город поездом дальнего следования. Если, конечно, уставший путешественник не перепутает стороны, и не уедет еще дальше от родных мест.

Владислав посмотрел на часы.

– Времени мало осталось, – заметил он. – Ладно, я выяснил то, что хотел.

– Не зайдешь на чай? – спросил Михаил. – Жена как раз испекла отличную шарлотку. А еще ко мне брат приехал на неделю – только что вернулся с Енисея, по дороге домой решил заехать.

– Спасибо, но сегодня у меня капитально загруженный день, – отказался Владислав. – На выходных зайду. Давно хотел поближе познакомиться с твоим братом. По твоим словам, он так здорово рассказывает о краях, в которых побывал, что можно слушать часами.

– О, да! – воскликнул повеселевший Михаил. – И тут я нисколько не привираю. Рассказчики вроде него – редкость на вес золота. Я до сих пор не понимаю, почему он не стал работать на телевидении. С его умением красочно рассказывать об увиденном – это преступление.

– Ты ему намекни, – предложил Владислав.

– Я ему говорил прямым текстом, – ответил Михаил. – Но он упорен, как никто другой. Заходите в воскресенье, мы будем ждать. Может, все вместе мы его уговорим податься на телевидение и открыть свою программу. Я лично согласен даже на то, чтобы он вел рубрику в передаче «Вокруг Света».

– Приведу всю семью! – пообещал Владислав. – Уговорим!

Автобусы в район Беличьего парка ездили редко и неохотно. Когда-то они ездили гораздо чаще, но с наступлением девяностых, когда в леса стали приходить не только любители отдохнуть на природе или покататься на лыжах, но и так называемые романтики с большой дороги, количество маршрутов уменьшили: транспортные службы не желали увеличивать число пострадавших и работать служебным транспортом у всякого рода криминальных личностей. За прошедшие два десятилетия романтиков с большой дороги сменили прагматики с широкополосного шоссе, в лесах стало спокойнее, но количество автобусов на маршруте и не подумали увеличивать. Поэтому Владислав вызвал такси.

Часы неумолимо отсчитывали оставшееся до назначенного часа время, и теперь каждая минута была на счету. Перестраховываясь, Владислав сохранял внешнюю невозмутимость, а, как казалось ему самому, делал это даже слишком хорошо. Но когда такси попало в третью пробку за двадцать минут, нервозность увеличивалась, и Владислав благодарил всех святых, что не купил огнестрельное оружие неделю назад. Сейчас он чувствовал, что готов расстреливать из гранатометов виновников аварий, из-за которых появлялись пробки, и с трудом сдерживался, чтобы не обрушить на пострадавших лихачей убийственную ругань. С последним хорошо справлялся и сам водитель. Он ругался за двоих, а при желании мог бы высказаться и за всех потенциальных пассажиров.

Такси остановилось напротив здания больницы, Владислав поблагодарил водителя за предложенный в дороге пакет на случай непредвиденной тошноты, и, отдав пятьсот рублей за скоростную езду, быстрым шагом направился ко входу в здание.

У старенького вахтерского столика сидела не менее, а то и гораздо более пожилая вахтерша. Три «Роман-газеты» выпуска семьдесят четвертого года, потрепанные и пожелтевшие от времени, лежали на краю стола, и еще одна, раскрытая, – точно по центру. Вахтерша увлеченно читала историю и не особо старалась выполнять свои профессиональные обязанности.

Владислава на несколько секунд посетило ощущение, что он попал в прошлое, насколько здесь все так напоминало давние времена. Ремонт в стиле старинной «моды»: нижняя половина стен покрашена зеленой краской, верхняя половина замазана известкой. Высокие потолки с потемневшими от пыли и времени люстрами и тусклыми лампами, полы из цветного бетона с камешками проглядывали сквозь толстый слой краски. Когда-то в семидесятых больницу посетило высокое начальство из столицы (до сих пор в городе ходили слухи-воспоминания о том, что высокое начальство думало вылечиться от пристрастия к алкоголю, но так, чтобы в самой столице об этом не прознала ни одна собака), местное начальство решило выслужиться и расстелить по всем этажам дорожки, но с финансами оказалось плохо, и вместо настоящей дорожки нарисовали ее имитацию. Закрасили полы красной краской, и пририсовали по краям желтые полоски. Но полы потеряли «первозданную» чистоту в первые же дни после ремонта, и стало только хуже.

– Вы куда, молодой человек? – настороженно всматриваясь в вошедшего, спросила вахтерша. Указательный палец правой руки завис над кнопкой для звонка. Стоило старушке надавить на нее, как в больнице громогласно зазвенели бы звонки, и из кабинета охраны вышел бы огромный охранник, готовый свернуть в бараний рог все, что прикажут.

– Видите ли, в чем дело, – начал объяснять Владислав. – Несколько часов назад сюда поместили моего соседа по подъезду. Мне нужно его увидеть.

– Зачем?

– Чтобы узнать, как долго его здесь продержат, и пожелать ему нескорого выздоровления.

Старушка сочувственно покачала головой:

– Надоело слушать его вечные пьяные вопли?

– И это тоже, – сказал Владислав.

– Минутку, – старушка надавила на кнопку, и в коридор вышел охранник. Владислав хмыкнул: реальность оказалась прозаичнее фантазий, и на самом деле охранник был худым и долговязым. – Ванюша, проводи человека в тридцать шестой кабинет.

– Туда отвезли Федора?

– Так зовут вашего соседа?

Владислав кивнул.

– Нет, в этом кабинете работает главврач, – пояснила старушка. – Вы расскажете ему причину вашего появления, и если он разрешит, то проводит вас к пациенту. У нас, знаете ли, допуск только по разрешению. Это чтобы алкоголь и табак не проносили.

– А цианистый калий можно? – мрачно пошутил Владислав.

– Только с разрешения главврача, – ответила старушка.

– Значит, можно?

– У нас все можно, – ответил охранник, – но только один раз.

– Мне второго раза и не понадобится, – заверил его Владислав.

Охранник посмеялся и махнул рукой: мол, пошли за мной, отведу к главврачу.

– Поторопитесь, – сказала старушка, – он скоро пойдет домой.

Владислав заторопился следом за охранником. Пятиэтажное здание с широкими лестницами и двумя лестничными пролетами, один из которых всегда находился под замком и служил своеобразной кладовой. В закрытых пролетах хранили бочки с краской, моющие средства, мешки с цементом, лестницы и козлы. Пожарные инспекторы традиционно впадали в панический ужас и грозили руководству больницы всеми смертными карами, но успокаивались, приняв в карман стандартную дозу неучтенной наличности, и уходили умиротворенными и довольными жизнью. Временами приступы панического ужаса появлялись заново, и тогда пожарные инспекторы снова прибегали в больницу за новой порцией лекарственных денег. Впрочем, сильно не наглели: в городе и без больницы хватало объектов с нарушениями пожарной безопасности.