Дневники Обормотня - Альберт Джоуль

слушать, если я что-то понимаю в эмпатии огромных волков-затворников.

— Вообще давай, я тебе чего-нибудь вкусного притащу? И… мне ещё Алиса, Ленкина подруга-фея, притащила огромный пушистый плед! Тебе понравится! Давай?

— Рр.

— Отлично! Я мигом! — я рванул к себе. Воображение уже нарисовало Фёдора, уютно закутавшегося в жёлтый плед, лениво жующего домашнюю пиццу. Через пять минут я вернулся и с тем, и с другим, поставил перед волком большое блюдо с пиццей, и накинул ему на спину плед… а только потом понял, что сделал. И он тоже.

Красные глаза молча и серьёзно задавались вопросом: «Мальчик, тебе жить надоело? Ты нормальный?»

— Нормальный! И ты тоже! Вообще, если деда Костю мы больше пускать сюда не будем, какой смысл притворяться? Они всё равно тебя боятся все, перепроверять не будут.

— Р?

— Так ты сам себе такую легенду придумал. «Я злой и страшный, рры, не лезьте!» Это сработало. Даже Санька не хочет рисковать. Хотя мы его со Степашкой уже сдружили с внутренним Хаски. Знаешь, всегда мечтал, что у меня будет свой хаски! А теперь у меня лучший друг и сосед есть, это даже прикольнее! И Степашка, когда подрастёт, будет тоже к тебе ходить, можно? Он тоже вожак, просто пока маленький, а ещё почти мой младший братик.

— Ррр…

Интересно, а Фёдор вообще умеет говорить? Потому что ни у кого из оборотней с речью в волчьей форме проблем не было. А тут только порыкивание с интонациями. Пока я думал, дядя Фёдор всё же решил обратить внимание на пиццу. Вернее, сначала обратил внимание на меня, но его Внутренний Пофигист решил, что передо мной выделываться смысла нет, а пицца — остынет, и будет невкусной.

— Приятного аппетита, дядь Фёдор!

— Рр.

Солнце скрылось, а меня начало душить любопытство. Что Фёдор просто притворяется монстром, я чувствовал на все сто! Но как мне его раскрутить на что-то кроме «Рр»⁈ Потому что я тоже живой, мне нужно всё узнать! И не важно, что я сейчас убалтываю главную страшилку стаи!

— Дядь-Фёдор, а ты вообще чувствуешь разделение на Зверя и Человека? Потому что мне сколько говорят, а я ни хвоста не понимаю, где эта разница. А ты?

Молчаливый игнор. Ну да, мне уже говорили во сне, как с этим дела обстоят, повторять не собираются.

— Ладно, сменю тему. Помнишь Веню? Ну, лисёнка полярного?

— Рр.

— Так вот, он в самом деле полярный! Точнее, родился в Мурманске, потом переехал в Питер, потом случилось Чудо, и Венька олохматился! Но вообще он оказался невероятно умным! Только в медики не хочет уходить, как родители настаивают, но тут я с ним даже согласен!

— Р?

— Потому что это может быть сто раз правильная и хорошая работа, но ему по душе больше цифры и компьютеры! А ещё он недавно для себя квас открыл.

— Р⁈

— «Координатно-векторно-какая-то-там-система», тут тебе навру, потому что даже в Степашкином «ФэйриВерс» я лучше разбираюсь! Не моё это, а ему нравится. Хочет отучиться в техническом, а потом ворваться с головой, чтобы дров не наломать. Маман его развопилась, мол, «Кошмар, сыночку на завод отправляют!», а мы со Львом Леонидовичем её уболтали, что Веньке это нравится, так почему не дать ему заниматься приятным для себя делом?

— Р-р…

Я совсем страх потерял, потому что сидел напротив открытого окна, в котором очень живописно виднелась идеально-круглая луна. Внутренний Ребёнок распушил хвост, и встал во всю свою космическую гигантскую маленькость!

Снова выйдя за пределы дома, так и не обнаружив обещанного колдовского ножика, я вернулся к ожидавшему цирка дяде Фёдору, и торжественно заявил:

— Вожак свой ножик куда-то посеял, и боится признаться, но тем лучше! Давай выйдем, вместе прогуляемся, покажем всем, что зря тебя боятся? Что не нужно из тебя какого-то монстра делать! А то «ой-ой-ой, ай-ай-ай, укусит-раздерёт, внучатки-волчатки!»

Меня проигнорировали. А волчьи мозги продолжали кипеть на тему внезапно вернувшейся смелости.

— Потому что разве это жизнь⁈ Сидишь тут взаперти, даже одеяла нет! Или что, с такой шубой никакая одежда не нужна? Кстати, а почему так вышло? В смысле ты лохматый, как… ньюфаундленд! Знаешь такую породу⁈ Может, ты и не волк, а тоже собака-оборотень, как Лена? Мы тут выяснили, что…

— РРР!!!

— Да не рычи ты так, мы уже выяснили, что это тоже круто! Просто привыкли, что оборотень — обязательно волк должен быть. Ага, а ещё на Луну выть, и жить в развалившейся грязной конуре…

Кажется, меня понесло не туда, потому что вместо мозгов у меня стучало в виски желание убедить Фёдора бросить ломать комедию! Вытащить его из своего затворничества, раз это будет уже МОЕЙ стаей, в которой я не хочу видеть одного из своих друзей запертым из-за чьих-то пустых страхов!

Я подскочил к громадному волку, и потянул его за лапу. Кажется, Фёдор обалдел на пару секунд, а потом до меня дошло, что Луна мне всё-таки свернула крышу. Прозрение наступило сразу, как только меня отбросили в сторону со злобным рёвом.

Плюхнувшись на четыре лапы, я дал дёру! Волчья интуиция подсказывала: сейчас будет трёпка! Фёдор встал, и пошёл в мою сторону. Медленно. Страшно. Я рванул в коридор, и наткнулся на так некстати заевшую дверь, которой… просто негде было заедать.

Внутри взорвался абсолютный ноль: знакомые ощущения беспомощности в лапах! Ножик, кажется, нашёлся, и даже воткнут, но не на того волка…

Это была моя последняя паническая мысль, потому что в темноте коридора надо мной возвышался взбешённый подростковой наглостью волк-отшельник, сверкающий рубиново-злобными глазами…

«Вот такая вот история, внучатки-волчатки… Кабы сидел тихо, нахалёнок эдакий, так может и прожил бы подольше, а уж вон, сами видите… Ну да впредь вам всем тоже наукой будет: тихо живёшь — по дурости не помрёшь. Так-то…»

Вообще мне казалось, что в такой момент пролетает вся жизнь перед глазами, а не довольный дед Костя, поучительно размахивающий пальцем, типа «видите, какая мораль вышла у этой истории?», но у меня всё через одно место. А Фёдор злобно оскалился, и пинком распахнул дверь, которая держала не его, а меня. Перешагнул через офонаревший комок меха, всё ещё не догонявший, какого хвоста увидел деда Костю, и достал из косяка ножик. Совсем крошечный, но волк с ножом — это эффектно!

— Ты куда собрался⁈ — тявкнул я, ожил, и вскочил. Потому что вырвавшийся на свободу взбешённый Фёдор ни к чему