Котт в сапогах - Сергей Юрьевич Ковалев

быть маркизом! — шепотом завопил Андрэ. — Они раскусят меня и повесят!

— Ничего! Я с тобой! Выкрутимся! Одевайся!

— Мундир мне мал! — Андрэ попытался затянуть шнуровку на бочкообразной груди, но без особого успеха. — Господин, я выгляжу смешно!

— М-да… Вылитая ливерная колбаска в оплетке, — критическим взором оглядел я результат. — Ничего, вот — закутайся в плащ. О! Замечательно! Пошли. Не забудь преклонить колено перед королями.

— Я не знаю, что говорить!

— Ерунда! Ты герой, а героев постоянно лупят по голове, так что блистать умом и красноречием тебе необязательно. Предоставь разговаривать мне.

— Ох! Господин, у меня нехорошее предчувствие…

— Заткнись! И держись прямо. Если начнешь горбиться — поцарапаю! Помни — если нас разоблачат, я-то убегу, а вот тебя наверняка повесят!

То ли моя угроза подействовала, то ли вновь опасная ситуация пробудила в Андрэ какие-то скрытые резервы сообразительности, но он прекрасно справился с ролью. В меру надменно (видимо, из страха перед моими когтями) он прошествовал к двум королям и вполне учтиво бухнулся на одно колено и склонил голову — откуда только и взялось?! Пусий — будучи действующим королем — позволил Андрэ встать. Я немедленно оттеснил великана:

— Итак, ваши величества, вас несомненно интересует, почему столь великий воин, как маркиз д'Карабас, о подвигах которого вы, несомненно, слышали… Ну как же?! Его имя известно во всех цивилизованных государствах Европы!

— Да-а-а, я, кажется, что-то подобное припоминаю… — растерянно протянул Хилобок Четвертый.

— Да-да, я определенно слышал о нем! — немедленно сориентировался и Пусий Первый, строя глазки Андрэ.

— Отлично! Тогда я опущу и без того известные подробности о знатности его рода и величии его подвигов, а обращу свое внимание на события более насущные. Путешествуя по этой прекрасной стране инкогнито, мы заночевали где-то неподалеку отсюда. Ничто не предвещало опасности, и мы с маркизом спокойно погрузились в сон. Но посреди ночи на нас подло напала стая волков! Это была великая битва! Их было не меньше пятидесяти… да что я — их было не меньше ста! Огромных матерых зверей, с когтями, подобными сарацинским саблям, и клыками, острыми, словно кинжалы! Маркиз выхватил свой верный меч и бесстрашно вступил в битву. Конечно, днем такому герою и триста волков одолеть было бы как вам — прихлопнуть комара. Но, увы, в темноте мой господин видит гораздо хуже вашего покорного слуги, и нам пришлось отступить, разумеется — усеивая свой путь окровавленными хищниками, как это принято у героев! Под утро последние из них трусливо бежали, но мы совершенно потерялись в этих болотах. Без коней, багажа и даже вот… господин мой, сами видите, без сапог. Бесславная кончина от голода и холода ждала бы нас, но тут мы услышали прекрасный голос девы, напевающий какой-то из псалмов. Мы устремились на него и — о чудо! — обнаружили… вот… принцессу.

— Так все и было! — подтвердила лягушка ехидно. — Люблю, знаете ли, поутру спеть пару-другую псалмов.

— Принцесса рассказала нам свою историю, и маркиз решил испытать судьбу, — не дал я себя сбить с пафосной ноты. — Конечно, он совершенно уверен в своей родословной, но, знаете, как бывает — семейные легенды всегда намекают на возможность королевской крови. А в такой ситуации благородный человек обязан использовать малейший шанс. Мой господин разделся — замечу, сохраняя благопристойность! — и полез в болото. Увы, как видите, легенды оказались всего лишь легендами!

— Все равно! Вы поступили благородно! — Растроганный Хилобок обнял окончательно растерявшегося Андрэ. — Вы пытались спасти мою дочурку! Лучшего спасителя и будущего супруга для нее я не мог бы и пожелать! Как жаль… Право, даже не знаю, что теперь делать! Надо искать принца, да только где его найдешь? Во всех соседних странах либо в семье одни девочки, либо вообще республики. Демографическая ситуация ужасная! Пусий!

— Ну что опять?!

— Пусий, дай мне войска! Я должен отвоевать назад свое королевство и захватить этого мерзавца Мордауна! Это единственный способ спасти дочь!

— Хили, я тебя очень люблю и уважаю — таких прекрасных роз не выращивал ни один из моих садовников, но войска я тебе не доверю. Ты же понятия не имеешь, с какой стороны браться за меч. И потом — даже если ты победишь войска Мордауна, вдруг его кто-то случайно убьет в пылу битвы? А если его даже и не убьют, ты что же, думаешь, он будет сидеть и ждать, пока его возьмут в плен? Он просто скроется, открыв проход куда пожелает — он ведь у тебя на этом специализировался?

— Но… Да… Но… Надо же что-то делать? — окончательно сник под градом аргументов Хилобок.

— Не теряйте надежды, сир! — воскликнул я. — Мы… э-э-э… То есть маркиз отправится в ваше королевство, освободит ваш трон и схватит этого вашего Мордауна. Задачка как раз для такого великого героя!

— А?

— Да, конечно, конечно, прошу простить меня, господин! — Я незаметно запустил когти в ногу Андрэ и прошептал: — Молчи, дурень!‥ Конечно, эта задача недостойна такого героя, как маркиз! Обычно он не разменивается на такую мелочь. Но ради прекрасной принцессы пойдет против своих обычных правил!

— О! Замечательно! Я так благодарен вам, маркиз! Клянусь — я свое обещание выполню. Рука моей дочери и полцарства в приданое!

— Э-э-э…

— Мой господин счастлив, что может оказать эту небольшую услугу, — поспешил я «перевести» растерянное блеяние Андрэ. — Я думаю, мешкать не стоит — отправляемся немедленно… Ах, да! Как я мог забыть!

— Что случилось? — встревожился Хилобок. — У вас обязательства в другом месте?

— Нет… Мне неловко об этом говорить, но… Мой господин немного не от мира сего — ну вы понимаете — герой, все такое. Наверное, он и не заметил отсутствия сапог, лошадей и поклажи. Его можно понять, он уже всеми мыслями там — на острие атаки, в центре боя. Но, согласитесь, как-то не пристало герою без сапог воевать. Да и на лошадях мы доберемся до Мордауна гораздо быстрее. Не могли бы вы в счет будущего приданого…

— О… Это деликатный вопрос. Дело в том, что у меня, как выяснилось недавно, ничего нет. Я прибыл к Пусию налегке… Ну ничего, я думаю, он мне не откажет.

Пусий Первый Великолепный долго отказывался от сомнительной чести спонсировать безнадежное — по его убеждению — предприятие. Однако объединенными силами, привлекая родственные чувства и грязный шантаж, нам удалось выбить из него лошадь, сто золотых и сапоги для Андрэ.

— Удачи вам, благородный маркиз! — Голос Хилобока Четвертого прозвучал неуверенно.

Я не мог его осуждать за это — зрелище пытающегося взобраться на коня Андрэ производило тягостное впечатление. Еще немного, и старик