Котт в сапогах - Сергей Юрьевич Ковалев

из этих дармоедов — твоих рыцарей, что вечно толкутся при дворе, меряясь длиной меча. Кого ты оставил за себя? Неужели…

— Но, милая, откуда же мне было знать? Мэтр Мордаун — самый умный из моих придворных. Он единственный, кто хотя бы узнал, где тебя искать… А!

— Молодец, папа! Сообразил! — ехидно квакнула лягушка. — Конечно, он знал, где меня искать! Он же меня сюда и отправил. Перед этим превратив в лягушку… Кстати, о превращении! Дорогой дядя, не хотите поцеловать свою племянницу?

— Э-э-э… — Нарумяненное личико Пусия исказило замешательство, граничащее с паникой. — Может быть, отложим формальности?

— Дядя! Это не формальности! Чтобы расколдоваться, мне нужно, чтобы меня поцеловал принц! Целуйте меня немедленно, черт возьми!

— Я не могу! — завопил Пусий, пытаясь скрыться в карете.

— Кузен! — Хилобок Четвертый немедленно вцепился в своего двоюродного брата. — Возьмите себя в руки! От вас зависит будущее моей дочери!

— Я не могу!

— Я отдам вам ее руку и половину царства!

— Не нужна мне ее рука! С ума сошел?!! И вообще — я же ее дядя! А царства у тебя уже нет! Ни целого, ни половины! Отпусти!

— Предатель!

— Насильник!

— Помнишь Мариэтту?

Пусий неожиданно прекратил сопротивляться и обернулся к Хилобоку.

— Ты знаешь, где она? — каким-то особым голосом произнес Пусий Первый Великолепный. Накрашенные губы короля дрожали. — Неужели… неужели, это ты?! Как ты мог?!

— Ну… Нет, конечно. — Хилобок Четвертый вытащил батистовый платочек и, опустив взгляд, стал оттирать с очков пудру. — Ты ведь помнишь, я даже в детстве больше внимания уделял цветам, чем людям… Это все Гарольд.

— Гарольд! — с нескрываемой злостью прошипел Пусий. — Я так и думал! Но почему ты мне не сказал? Мерзавец!

— Я боялся его! Он обещал побить меня, если я тебе скажу. А потом… потом просто забыл! Пусий, опомнись! Сорок лет прошло!

— Но зачем?!

— Ну ты же помнишь Гарольда? Вечные его эти игрушечные мечи, копья, доспехи, кони, рыцарская честь, подвиги… Он и когда вырос, ничуть не изменился, просто оружие стало настоящим. Он ведь и пропал из-за своих представлений о том, каким должен быть настоящий король — отправился в Палестину и сгинул. И мне пришлось стать королем — нельзя же семейное дело передать кому попало? А я всегда мечтал заниматься нашим дворцовым садом…

— Не отвлекайся! Что с Мариэттой?

— Так я и говорю: в детстве Гарольд был такой же! Знаешь, как его бесило, что ты сюсюкаешь над своей куклой, шьешь ей платьица, устраиваешь кукольные приемы? Он мне много раз говорил: «Эта кукла сбивает Пуську с толку. Если она пропадет, он станет настоящим мужчиной!» Ну и в конце концов когда мы в очередной раз гостили в твоей семье, он ее украл и спрятал.

— Где она? — Голос Пусия Первого жалобно надломился. — Говори!

— Поцелуй мою дочь — скажу!

— Вымогатель!

— Ради дочери я и не на то пойду!

— Ладно… Отвернитесь все!

Пользуясь тем, что меня все игнорировали, я отворачиваться не стал. Хотя зрелище брезгливо чмокающего лягушку Пусия нельзя было назвать привлекательным, меня интересовал результат. Увы, ничего не произошло.

— Не принц, — мрачно констатировала лягушка, убедившись в отсутствии эффекта.

— Тьфу!

— Попрошу вас, кузен! Это все-таки моя дочь!

— Где моя кукла?

— Ладно… Гарольд спрятал ее внутри рыцарских доспехов, тех, что справа от камина в твоих нынешних покоях. Он сказал, доспехи — это последнее место, куда ты сунешь нос.

— Все это время она была рядом! — задыхаясь от переполняющих его чувств, воскликнул Пусий. — Немедленно в столицу!

— Но почему «ключ» не сработал?! — Хилобок Четвертый подозрительно посмотрел на кузена. — Ты ведь точно законнорожденный! Признавайся — наверняка схитрил и чмокнул губами в воздухе?

— Перестань, Хилобок! Что за отвратительные подозрения! Заклинание не рассыпалось… ну наверное, потому что я уже не принц, а король…

— Скорее уж королева… — довольно громко проворчал Андрэ. — Можно мне уже вылезать? А то тут пиявки…

— А! Кстати! Кто все-таки этот голый мужик? — опомнился Хилобок. — И что он делает рядом с тобой…

— Это, ваше величество, не мужик!

Все обернулись на мой голос и остолбенели. За всей происходящей суетой я уже успел натянуть свои сапожки и встать на задних лапах во весь рост.

— Мама! — произнес кто-то из конного сопровождения. Тяжело рухнуло на землю чье-то бесчувственное тело в задних рядах. Но в целом можно сказать, мое преображение восприняли спокойно.

— Густав Конрад Генрих Мария фон Котт, к вашим услугам! — со всем возможным изяществом отвесил я поклон королевским особам. — А это, как уже было мною сказано, не мужик. Позвольте представить — маркиз д'Карабас!

— Э-э-э… маркиз? — Пусий недоверчиво посмотрел на слегка обалдевшего от стремительного изменения социального статуса Андрэ. — А почему в таком виде?

— О! Все очень просто! — Я указал на свой мундир, который под шумок успел вытряхнуть из мешка. — Мой господин путешествует в поисках подвигов, которые могли бы прославить его. А поскольку он великий герой и, едва только заслышав его имя, все злодеи и чудовища спешат скрыться, он путешествует инкогнито. Иначе совершать подвиги становится затруднительно — победа ввиду неявки соперника не очень популярна среди героев. Считается, что это неспортивно. Вот моему господину и приходится скрываться под личиной простого наемника.

— Совсем как Гарольд! — растроганно всхлипнул Хилобок. — Он тоже всегда путешествовал под видом обычного рыцаря! Даже на щите всегда носил специальный чехол — чтобы противник не увидел герб и не сдался без боя! Может быть, и мой бедный брат сейчас также скитается где-то…

— Хилли, опомнись — твой брат пропал двадцать лет назад!

— М-да… — Хилобок смущенно прокашлялся и водрузил очки на нос. — Однако это все не объясняет, что маркиз делает в столь компрометирующем виде рядом с моей дочерью?

— О! Все очень просто! — повторил я, торопливо подыскивая убедительное объяснение. — Вид моего господина вовсе не так непотребен, как могло показаться. Сейчас маркиз встанет, и вы убедитесь, что чресла его прикрыты. А большего ведь не требовалось и от Адама! Маркиз, выходите!

— А… Пусть этот отвернется! Я стесняюсь!

— Пфе! Очень мне интересно смотреть на мужчину в потеках болотной грязи на теле… — капризно скривился Пусий Первый и, отвернувшись, достал пудреницу. — На мышцах… на бедрах…

— Простите, я сейчас помогу маркизу одеться и все объясню. — Я метнулся к Андрэ, который уже нацелился доставать из грязи свои тряпки. — Сюда, господин! Вот же ваша одежда!

— Это не моя…

— Тихо! — прошептал я. — Не порти мне игру! Запоминай, ты — маркиз д'Карабас. Великий герой в поисках приключений.

— Но…

— Никаких «но»! — Я повысил голос. — Господин! Позвольте, я оботру грязь травой!

— Но я не умею