Дневники Обормотня - Альберт Джоуль

же учусь переставать бояться, значит, можно попробовать сделать ещё один маленький шаг…» — пропихнуть этот мыслепирожок в Венькину думалку было сложно, но возможно. Как говорил Лев Леонидович, до полноценного внушения мне ещё год-два учиться, а такое — хоть сейчас!

— Можно я за ширму зайду?

Я закивал, и друг скрылся за медицинской ширмой. Ну да, перекидывание штука неприличная, совсем как чихать в неположенном месте. В смысле я сам на эти правила чихал громко и со вкусом, но Веня парень вежливый, поэтому зашёл подросток, вышел — лисейка в зимней шубе. Я торжественно вручил ему мячик-антистресс. Хорошая штука оказалась: хоть мни, хоть жуй. Пересидеть полчаса, болтая светскую беседу? Это мы можем. Чтобы потом, когда держать принудительно лисью форму станет сложно, и Веня незаметно превратится в человека, показать ему на больше не пухлую пятерню, и авторитетно заявить: народная медицина лучше таблетки фуфломицина! В роли народной медицины — выпущенный наружу Зверь.

— Не пойму, почему так.

— Серьёзно⁈ Кто из нас биолог, ты или я?

Венька помотал головой.

— Нет, просто когда я перекидываюсь под присмотром Константина Ивановича, он… ну…

— Понятно.

Действительно понятно. Вожак со своим внутренним Трусом жить научился, а как от него избавиться — не знает… и кто, в таком случае, поможет справиться одинокому лису, как не Обормотень? Хотя есть ещё пара вариантов…

— Вень, давай я тебя в следующий ролик запущу? А то мне в комментах говорят, что я не отличаю оборотня от китсунэ.

— Чего это я китсунэ⁈

Ага, сразу видно негодование будущего учёного: как встрепенулся, даже про лапу больную забыл!

— Вот и я думаю. Ты японский, случайно, не изучил, когда перекидываться начал?

Венька опешил застыл с открытой пастью, не зная, что сказать на это, а потом до него дошло.

— Лёш, опять прикалываешься!

— Ага! — я расплылся в довольной улыбке. — А ты уже в порядке, правда?

Лисей потряс лапой: под мехом укуса не разглядеть, но и так понятно. Такую мелочь вылечить легко! Мелочи посложнее, вроде оторванных хвостов или пневмонии, у нас пока не происходили. А пока мы сидели, к нам пришёл ещё один пациент…

— А, привет Виталь. ЛЕНА-А! ГВИДОНА ПРИНИМАЙ! — крикнул я в коридор.

— Чего это Гвидон⁈ Это Тоха Гвидон. — пробурчал Виталик, почёсывая корзину на плечах. Внутри корзины предполагалась светлая голова, которая опять нашла на себя приключения.

— Потому что только Гвидоны могут скатиться с горки в реку в бочке! — авторитетно заявил я. Взболтанного, но не смешанного обормота от хождения за три моря остановило только выпадение из бочки в процессе спуска.

— Виталь, может, так и оставить? Третий случай с Луны! — предложила знахарка, не скрывающая улыбку. Ну да, половина обращений в травмпункт этого мохнатого — заслуживают отдельного сборника. Оборотень протестующе замотал корзиной.

— Между прочим, это перекидыванием не лечится, так что тебе повезло, я считаю! — заметил я Веньке. — А у тебя уже укус прошёл, я даже отсюда это вижу.

Лисей удивлённо посмотрел на лапу, почесал её, затем перевёл взгляд на довольного «лечащего врача».

— Правда… спасибо тебе большое!

— Не за что. Виталь, а ты садись на койку…

* * *

Дед Костя давно стал для меня признаком дурных новостей, поэтому я сам вышел к нему навстречу, сутулившемуся перед калиткой. Рядом маячил Лев Леонидович. Без больших предисловий, вожак высказался:

— Лёшенька, прости старика за всё худое, но кроме тебя просить уж некого. Помоги удержать Федьку в родной деревне! Увозят его, бедного!

Лев Леонидович поймал мой вопросительный взгляд, и серьёзно кивнул:

— Подтверждаю, Алексей. Фёдора оставляли на единственном условии: контроль со стороны местных жителей. Константин потерял его доверие, но малый шанс сохранить ситуацию есть у тебя.

— Если возьмёте меня с ним в Аркаим, то я только за!

— Алексей, научно-исследовательский институт «Аркаим» — объект номер один по важности во всём мире. Ты получишь шанс попасть туда, только получив высшее образование, при совпадении с требованиями кадровых специалистов. — Лев Леонидович помолчал, дополнил: — В качестве добровольного подопытного — не раньше достижения восемнадцатилетия.

Может, плюнуть на всё это? Не знаю, почему дед Костя так вцепился в Фёдора, что того надо обязательно держать в деревне. Идею, что из него будут вытягивать секрет Инициации, я отбросил, как дурацкую: Лев Леонидович может шифроваться сколько угодно, но я понял, что имел в виду дядя Фёдор: за ним действительно не было никакого злобного умысла. Шерлок привык молчать и недоговаривать, но секреты есть у каждого. Брюс так и не рассказал, почему бросил собственный байкерский клуб, Лена просит молчать про своё студенческое прошлое, и такой секрет есть у каждого. Нет, не у каждого оборотня, а вообще у каждого!

И всё же это был проигрыш. Фёдор устал, ему было нужно отдохнуть, расслабиться! И у него это вышло! А получится так сделать под присмотром учёных? Или разглядят в нём симулянта, и запрягут пахать⁈

Может быть, стоило поговорить с ним лично, но снов давно не было… и, возможно, больше не будет. Не знаю почему! Может, потому что стоит отодвинуть сны и заняться реальностью?

Дед Костя посмотрел на меня взглядом совсем уже побитой дворняги:

— Лёшенька, если ты согласишься сделать благое дело, я, так уж и быть, добровольно передам тебе звание вожака.

— Зачем? Я и так делаю половину вашей работы, просто не лезьте ко мне.

— Позволю себе заметить, Алексей, добровольная передача звания вожака мирным образом — редкое явление среди чистокровных оборотней… — Лев Леонидович посмотрел на деда Костю, тот ответил ему кивком. — … и очень позорное для покинувшего пост. Константин будет вынужден навсегда покинуть деревню. Новое место жительства мы ему подготовим.

— Вы долбанулись оба? Почему нельзя нормально всё сделать⁈

— Это и есть нормальное решение, Лёшка. — будущий бывший вожак даже отступился от своего любимого «Лёшенька». — Старики уступают место молодёжи. Стая верит тебе. Ты будешь хорошим вожаком.

— Я подумаю. — пробормотал я, и дал дёру. Меня никто не догонял и не уговаривал, но… какого хвоста это на меня сваливается⁈

Дождавшись, пока меня перестанет взбалтывать, как яичницу в стиралке, я выглянул в окно: никто меня по-прежнему не караулил, чтобы принять моё уверенное согласие… которое я не хотел давать так быстро. Почему? Да потому что у этой стаи уже есть вожак! И к этому вожаку я