Сергей Мусаниф - О людях и бегемотах

– Бог простит, – сказал таганский, бережно пряча удостоверение охранника в карман и обращая в прах все надежды оного на благополучную старость. – Еще свидимся, Вова.

Проиграв еще сотню долларов, Лева снова задумался о провале второго этапа своей операции. Самое обидное, что он не просчитал его заранее. Авторитет поднимается в том числе и на разборках, но как этот самый авторитет реализовать на практике? Как зацепить политиков и чиновников, общаясь только с шестерками и отправляя их на Луну по окончании общения? Да, за Левоном закрепилась устрашающая репутация, но толку от нее не было никакого.

Как и всякий современный человек, смотрящий телевизор хотя бы двадцать минут в день и интересующийся жизнью родного города, Лева знал, что главным «крестным-отцом», как сказали бы итальянцы, или смотрящим, как сказали бы наши, вдобавок, еще и держателем общака в городе-герое Москве являлся некий Транквилизатор – личность колоритная, человек старой закалки и звериной беспощадности. В идеале, чтобы завершить свой план, ему надо было занять место Транквилизатора или хотя бы сравняться с ним, заставить старого вора считаться с молодым выскочкой. Транквилизатор обладал теми связями и тем влиянием, которые нужны были Леве позарез. Но как выйти на Транквилизатора, Лева не знал.

Еще он не знал, как следует реагировать в ситуации, когда тебя вежливо толкают пальцем в спину и прокуренным голосом шипят:

– Извините.

Он крутанулся на стуле и обомлел. Перед ним стоял бандит, близнец тех парней, с которыми Лева завел привычку встречаться в темных лесах и на неосвещенных Участках Московской кольцевой. Вот ты и доигрался, парень, сказал Лева себе. Допрыгался. Нашли, вычислили, и привет. Рука машинально скользнула под пиджак. Марина спокойно стояла рядом.

Но бандит и сам выглядел довольно испуганным. Хотя скорее растерянным, подумал Лева. Такие типы вряд ли чего-то или кого-то боятся.

– Извините, – повторил бандит. – А вы случайно не Левон?

– А кто спрашивает? – нагло поинтересовался Лева, тщательно соображая, какой ответ в данной ситуации может принести ему выгоду. Вряд ли это киллер, тот бы сначала всадил пару пуль, а уже потом начал бы наводить справки.

– Я – Саша Лобастый, – сказал «македонец». – Из таганских.

– А я – Левон, – сказал Лева. – И дальше что?

– Ничего, – сказал Лобастый, протягивая Леве кейс, который тот только что заметил. – Это вам.

– Что это? – спросил Лева, не прикасаясь к чемоданчику.

– Это ваша доля.

– Моя доля? – переспросил Лева. – Моя доля от чего?

– От всего, – сказал Лобастый.

Лева положил чемоданчик на стол и открыл его. Внутри были деньги, много денег, и если бы Лева с некоторых пор не привык транжирить гейтсовские миллионы, от одного их вида ему бы сделалось дурно.

– И сколько здесь?

– Пол-лимона гринов, – сказал Лобастый и спохватился. – Полмиллиона долларов то есть. Это за последний месяц.

– И что вы за это хотите? – спросил Лева. Он знал, что просто так бандиты денег никому не приносят, они всегда хотят за это что-то получить. Но тоненький голосок подсознания уже вопил в подкорке: «Это оно! Наконец-то!»

– Мы хотели бы... – сказал Лобастый, тщательно подбирая слова. Лева как будто даже видел, как ворочаются извилине в голове бандита. – Мы хотели бы, чтобы вы позволили нам войти в вашу организацию. Позволили бы пользоваться вашим именем на разборках.

И хотя больше всего Леве хотелось заорать: «Конечно, братан», так быстро соглашаться не стоило. Надо произвести впечатление солидного и вдумчивого человека.

– Сколько вас? – спросил он.

– Да кто считал... – Лобастый задумался. – Кто новый приходит, кого завалили, кто сидит, кто в бегах. Человек сто пятьдесят будет, наверное.

– Я хочу видеть всех. Хочу на них посмотреть своими глазами.

– Да все, на кого смотреть стоит, уже здесь, – радостно сказал Лобастый, видя, что миссия обещает быть выполнимой.

– Где это «здесь»?

– Да на стоянке. Пойдем? Там и поговорите.

– Пошли, – согласился Лева. Он сграбастал со стола кейс, небрежно сунул его под мышку, дал знак Марине забрать остаток фишек, и в сопровождении Лобастого они двинулись наружу.

Шеф службы безопасности сунул бычок в переполненную пепельницу, не отрывая взгляда от монитора. Камеры в зале передавали и звук, потому он слышал беседу от начала и до конца. Левон, подумал он, так вот вы какие, северные олени. И таганские хотят лечь под Левона. Транквилизатора, чьим негласным осведомителем был шеф службы безопасности, эта информация наверняка заинтересует. И тот, кто доставит эту информацию первым, заслужит расположение могущественного человека.

На стоянке царил переполох. Таганские поставили машины полукругом и сидели на капотах, куря и балагуря, пытаясь скрыть нервное напряжение. Парковщики не решались выйти из своих будок, новые клиенты, видя такие дела, разворачивали своих железных коней и уезжали попытать счастья в другом месте. Охрана казино мялась в дверях, понимая, что в их служебные обязанности входит таганских со стоянки выдворить, но не видя никакой возможности свои служебные обязанности выполнить.

Когда Лева, Марина и Лобастый вышли из казино, охрана, таганские и парковщики вздохнули с облегчением. Чем бы дело ни кончилось, ожиданию пришел конец. Не желая записываться в свидетели, охрана снялась с позиции, а парковщики, не желая записываться в трупы, легли на пол своей будки и закрыли головы руками во избежание попадания осколков стекла.

При появлении Левы таганские стихли, взгляды всех присутствующих обратились на троицу. Лобастый осторожно, приставными шажками, попытался отойти в сторону и спрятаться за «лексусом».

– Братья, – сказал Лева. – Пацаны. Ваш брат Лобастый передал мне вашу просьбу, и вот что я хочу вам сказать...

Пацаны замерли в ожидании.

– Первое, что вы должны освоить, если хотите войти в мою организацию, это дисциплина. Дисциплина четкая и железная. Отсутствие дисциплины ведет к краху и поражению. Понимаете, о чем я?

Пацаны одобрительно загудели.

– Второе – доверие. Вы должны безоговорочно доверять мне, а я вам. Без доверия мы не сможем работать. Без доверия невозможно ни одно дело.

Снова одобрительный гул.

– Третье, – сказал Лева. – Мое отношение к убийствам. Без моего разрешения, одобрения или приказа вы никого не будете убивать, понятно? Я – против убийств.

Пацаны захихикали. Репутация Левона была устрашающей, и они восприняли последнюю реплику как шутку.

– Я не шучу, – сказал Лева. – Убийство – это крайняя мера, к которой стоит прибегать в исключительных случаях. Мертвые должники не возвращают долгов, мертвые банкиры не платят денег.

– Мертвые мусора не шьют дел! – выкрикнул чей-то голос из толпы. Лева обвел таганских тяжелым взглядом, блеснув контактными линзами. Гул стих.

– Кто это сказал?

Послышалась какая-то возня, звук удара и на середину полукруга вытолкнули какого-то пацана.

– Глядя на таких, как ты, – сказал Лева, – я готов пересмотреть свою точку зрения относительно убийств.

Пространство позади несчастного опустело с волшебной быстротой. Уж в чем в чем, а в реакции таганским было не отказать.

Лева подошел к нему вплотную и заглянул в глаза. Глаза были пустыми и широкими от страха, наверняка их обладатель уже тысячу раз успел пожалеть о своей ремарке. Он не выдержал взгляда своего нового главаря и уставился в асфальт.

– Но я готов предоставлять еще один шанс даже таким, как ты, – сказал Лева. – Как тебя зовут?

– Череп.

– Я тебя запомню, – пообещал Лева. – Можешь вернуться в строй.

Тот чуть ли не честь отдал.

– Помните, – сказал Лева. – Вы сами ко мне пришли. Вы, а не я, начали этот разговор. Я изложил вам мои условия, ваше дело – принять их или нет. Но если вы их примете, то помните, что поблажек я никому делать не стану. Кто тут у вас основной?

– Я. – Из толпы вышел парень с ключами от «лексуса». – Меня Гансом погоняют.

– Ганс так Ганс, – сказал Лева. – Ну что, Ганс, каков будет твой ответ?

– Мы уже эту тему терли, – сказал Ганс– Чего тут рассусоливать, согласны мы.

Лева протянул ему руку.

Две руки, унизанные перстнями, сошлись в крепком рукопожатии.

А тем временем на Луне...

Витя Белый и его команда были ветеранами «Лунной зоны», как окрестили свое новое поселение изгнанные с Земли братаны.

Конечно же не стоит отрицать, что первой их реакцией на свое появление здесь был шок. Но все они были парнями крепкими, здоровыми и, за некоторыми исключениями, не склонными к излишним раздумьям, поэтому шок быстро прошел и сменился куда более насущными проблемами. Основными вопросами, занимавшими головы пацанов в первые дни, были вопросы типа: где мы, почему мы здесь и как быть дальше.