Сергей Мусаниф - О людях и бегемотах

Раньше, особенно после просмотра фильмов о Джеймсе Бонде, Лева мечтал о том, как он будет входить в казино, окидывая собравшихся небрежным и снисходительным взглядом, обменивать в кассе пачку наличных на горстку фишек, небрежными движениями раскидывать их по полю рулетки и, глядя в глаза крупье, легким Движением руки провожать уплывающие в банк казино десятки тысяч долларов.

Но теперь, бывая в казино чуть ли не ежедневно, никакого внутреннего подъема он не испытывал. В залах было шумно, темно и накурено так, что даже дорогие импортные системы кондиционирования не справлялись.

Публика в основном состояла из бандитов и прибандиченных бизнесменов, которые вели себя еще хуже чем настоящие бандиты, громко смеялись, потягивались, чесали под мышками и рыгали дорогим коньяком, женщины в вечерних платьях, увешанные бриллиантами, как новогодняя елка лампочками, говорили с провинциальным акцентом и громко, не в самых сдержанных выражениях, упрекали своих спутников в неосторожных ставках. Иными словами, посещение казино превратилось для Левы в работу, а любую работу в любом своем проявлении Лева органически не переваривал.

Он поставил на красное и проиграл, поставил на черное, снова проиграл и пересел за столик с «блэк джеком», в простонародье именуемым «очком». Марина стояла за его спиной и строила из себя бандитскую шмару, дорогую и необразованную. Не особый поклонник карточных игр, Лева играл слабо и больше проигрывал.

Между тем на парковке казино творилось нечто странное.

Процессия, которая имела место на нее въезжать, состояла из двенадцати машин и более всего смахивала на похоронную, в части случаев именно таковой и являясь. Все машины были черными, с тонированными стеклами и оптикой, и, если бы похороны принято было устраивать ночью и в отсутствие катафалка, сходство было бы стопроцентным. Но, поскольку дело было все-таки ночью и довольно далеко от кладбища, парковщик понял, что дело пахнет керосином, и позвонил в охрану. Шеф службы безопасности казино глянул на экран, транслировавший изображение с одной из внешних камер, и ахнул. Первым его порывом было сесть в свой «чероки», нажать на педаль газа и ехать не останавливаясь до тех пор, пока в бензобаке не кончится бензин. Потом он все-таки вспомнил о своих служебных обязанностях и велел всему личному составу охраны казино собраться у входа. Еще он позвонил владельцу казино, поинтересовавшись, не произошло ли что-нибудь, о чем он, шеф службы безопасности, должен бы знать[22], и подумал, не звякнуть ли заодно и в ОМОН.

В это время из головного джипа процессии, автомобиля системы «лексус», вышли трое пацанов. Все трое были в кожанках, при барсетках и коротко стрижены. Один из них держал в руках кейс. Шеф службы безопасности подумал, что дело пахнет пластидом, и принялся вспоминать телефон саперов.

Пацан протянул кейс парню с двумя выпуклостями под мышками, выдававшими в нем поклонника македонского стиля ведения бесед, и сказал:

– Он там. Иди.

– Почему я? – поинтересовался «македонец», не принимая кейса.

– Потому что ты у нас реально самый культурный, – сказал пацан с кейсом. – Базар хорошо держишь.

– И жены у тебя нету, – сказал третий пацан, покручивая на пальце ключи от «лексуса».

– У меня сестра есть, – напомнил «македонец».

– У нее муж, – сказал пацан с кейсом. – Замужняя сестра за отмаз не катит.

– У меня мама больная, – сказал «македонец».

– Твоя мама нас всех переживет, – сказал пацан с кейсом, будучи не столь далек от истины. – Если что, мы про нее не забудем.

– Мы и про тебя не забудем, – сказал пацан с ключами. – Если что, такие похороны тебе отгрохаем, памятник в натуральную величину из гранита поставим, реально, в правой руке брелок от «мерина», в левой «беретта», цепь на шее, все путем.

– Лучше из мрамора, и с рисунком, – сказал «македонец». – Как Ваське Гнутому. Мне так больше по кайфу.

– Из мрамора, – заверил пацан с кейсом. – Иди.

«Македонец» неохотно принял кейс из его рук и направился к входу в казино. Шеф службы безопасности, наблюдавший за беседой, но не слышавший ни одного слова и не обладающий искусством читать по губам, увидел только обреченное выражение его лица и схватился за «уоки-токи».

– Камикадзе с дипломатом, – прошептал он побледневшими губами. – Перехватить на входе.

«Македонец» был неприятно удивлен, когда у стеклянной двери вместо швейцара его встретили пятеро молодцеватых парней, четверо из которых держали руки под полами пиджаков. Он почти физически почувствовал на себе перекрестья прицелов и ощутил себя живой мишенью.

Пятый парень демонстративно держал руки на виду и столь же демонстративно преграждал «македонцу» дорогу.

– Что в чемодане? – не слишком дружелюбно поинтересовался он.

Вообще-то в обычной жизни «македонец» заводился, как породистый немецкий седан[23], но сейчас он помнил про возложенную на него миссию и постарался быть предельно вежливым.

– А кого это колышет?

– Меня, – сказал охранник.

– Вы что, лохи, – сказал «македонец», – совсем рамсы попутали – правильных пацанов на входе шмонать?

– Следи за базаром, – посоветовал охранник.

– Следи за моим движением, – сказал «македонец», перекладывая кейс в левую руку, правую сжимая в кулак с выставленным вверх средним пальцем и поднося получившуюся комбинацию к самому лицу охранника. – Ты хоть прикидываешь, на кого сейчас лаешь, шавка?

Охранник побледнел. Он прекрасно понимал, что если шеф ошибся и в чемодане у пацана совсем не то, о чем они все думали, то за ошибку должен будет кто-то заплатить. И он так же прекрасно понимал, что платить будет именно он. И еще прекраснее он понимал, как. Интересно, подумал он, покрывает ли медицинская страховка увечья и тяжелые телесные повреждения, нанесенные бейсбольной битой в нерабочее время?

– Извини, командир, – сказал он, пытаясь разрядить ситуацию и спихнуть часть ответственности. – У меня приказ.

– Эйхман тоже так говорил. – «Македонец» оказался образованным. – И что с ним сделали в Женеве?

– Что? – обреченно спросил охранник.

– Слили его, как протухший йогурт в канализацию, – сказал «македонец». – Со всеми бифидобактериями. Дай дорогу.

– Не могу, – сказал охранник, понимая, что вколачивает очередной гвоздь в крышку своего гроба. Если, конечно, его похоронят в гробу, что не является фактом. Подмосковные леса славятся своими скрытыми захоронениями, причем ямы там копают сами потенциальные покойники. – У меня приказ.

– Приказ? – спросил «македонец». Он убрал конфигурацию от лица охранника, попутно сдергивая с лацкана его пиджака именную карточку. – Вова, да?

– В... Вова...

– Хорошее у тебя имя, Вова, – сказал «македонец». – С таким именем в Мавзолее лежать, а не в казино шестерить. Послушай, что я тебе скажу, Вова...

– У меня приказ...

– А голова у тебя есть? – спросил «македонец».

– Типа мозги у тебя реально имеются? Вас тут сколько? Пятеро? А ты вон туда посмотри, – он махнул рукой себе за спину. – Ты людей там видишь? Ты знаешь, кто это?

– Не знаю...

– Не знаешь, – констатировал «македонец». – Тогда я тебе скажу. Там, на вшивой стоянке твоего вшивого казино, находится цвет и гордость таганской бригады. Слышал о такой?

– Слышал.

– И все они ждут, когда я войду в долбаное казино, – сказал «македонец». – И никак не могут въехать, почему я еще не внутри. Еще минута, и они подойдут и спросят. Готов ли ты им ответить, что не пускаешь меня, потому что у тебя приказ обшмонать мой кейс? Готов ли ты засунуть свой приказ туда, куда они тебе скажут?

– Э... – сказал охранник. Он выудил из кармана переговорное устройство и связался со своим непосредственным начальником. – Босс, это таганские.

– Блин, – с чувством сказал шеф службы безопасности казино. – Чтоб мне гербалайфом подавиться.

– Чего делать-то?

– Кейс он не откроет?

Охранник смерил «македонца» еще одним взглядом.

– Вряд ли, – честно признался он.

– Тогда пропусти его. Скажи, ошиблись, так, мол, и так, была информация...

– Понял, – с облегчением сказал охранник.

– И извинись.

– Обязательно. – Он отключил «уоки-токи» и посторонился, позволяя таганскому пройти. – Извините, ошибка вышла.

– Бог простит, – сказал таганский, бережно пряча удостоверение охранника в карман и обращая в прах все надежды оного на благополучную старость. – Еще свидимся, Вова.

Проиграв еще сотню долларов, Лева снова задумался о провале второго этапа своей операции. Самое обидное, что он не просчитал его заранее. Авторитет поднимается в том числе и на разборках, но как этот самый авторитет реализовать на практике? Как зацепить политиков и чиновников, общаясь только с шестерками и отправляя их на Луну по окончании общения? Да, за Левоном закрепилась устрашающая репутация, но толку от нее не было никакого.