Сергей Мусаниф - Возвращение чародея

– С чего ты это взял? – поинтересовался Исидро.

– Гарланд – лучший ученик Мигеля, – сказал я. – Вы поддерживаете связи с кем-то на островах. Гарланд сделал то, что он сделал, и вы доверяете ему настолько, что пригласили в этот замок и оставили без присмотра. Мигель совсем не был удивлен, когда увидел его сегодня утром. Мигель знает, что я и в подметки не гожусь любому из отряда Пятнистых Лиан, тем не менее его совсем не беспокоил вопрос моего выживания. Это факты. На их основании очень просто сделать определенный вывод.

– Все действительно просто, – сказал Мигель. – Когда наши источники информации сообщили, что против тебя направили группу убийц, я связался с Гарландом и приказал ему тебя охранять. К сожалению, тебя мы предупредить не успели.

– И даже когда я разговаривал с вами через зеркало Виолы По Волнам Ходящей, вы тоже ничего не сказали.

– А зачем? К этому моменту знание уже ничего бы не изменило.

– Вы играете со мной, – сказал я. – Вы все время со мной играете. Называете меня королем, подталкиваете меня к трону, а сами все время держите в темноте и кормите дерьмом. И наверняка считаете, что делаете это для моего же блага.

Дон Диего отвел глаза. Исидро тоже выглядел немного смущенным, и лишь Мигель не побоялся встретить мой взгляд. Не знаю, из какого материала Творец создал этого типа. По сравнению с ним самые твердые горные породы мягки, как перина.

– Я хочу знать, как умер Оберон, – сказал я. – Мне нужны факты, а не ваши домыслы и теории.

– Оберон знал, что против него готовится заговор, – сказал Исидро. – Поэтому он решил временно отправить свою жену на материк, чтобы он сам мог спокойно разобраться с проблемами и не подвергать опасности ее жизнь. Я должен был сопровождать королеву Александру. Корабль уже вышел в море, когда на Острове Владык вспыхнул пожар. Королева беспокоилась, и я приказал капитану развернуть корабль… Мы шли к берегу с потушенными огнями, но никто не обратил бы на нас внимания, даже если бы с вершины каждой мачты бил фейерверк, ибо все внимание эльфов поглощал горящий дворец. Когда мы подобрались к берегу почти вплотную, то увидели шлюпку… Мигель был без сознания, а его левая рука сжимала Повелителя Молний.

– Я мало что помню о пожаре, – добавил Мигель. – Точнее, вообще ничего о нем не помню. Когда я пришел в себя, Зеленые Острова уже скрылись из вида, мы были на полпути к Вестланду, и у меня стало на одну руку меньше.

– Оберон знал о готовящемся заговоре, но тем не менее отослал придворного чародея куда подальше? – спросил я.

– Полагаю, здоровье королевы и будущего наследника волновало его куда больше, чем собственная безопасность, – сказал Исидро. – Кроме того, он оставил при себе лучшего воина Зеленых Островов.

– Что не сильно ему помогло, – заметил я.

– Да, – сказал Мигель, и глаза его яростно вспыхнули. – Я не уберег нашего короля и моего лучшего друга, и на моей чести лежит несмываемое пятно позора. Я пытался отдать свой долг Оберону, заботясь о его наследнике, но не думаю, что когда-нибудь смогу погасить эту задолженность целиком. Своими словами ты хотел сделать мне больно, Ринальдо? Ничто не заставит меня страдать сильнее, чем я страдаю сейчас, страдаю все эти годы – с того момента, как Оберон пал от руки убийцы.

– Простите, если обидел вас, – сказал я. Мигель обижал меня всю жизнь, но я все равно почувствовал себя виноватым. – Вы говорите, Оберон знал о заговоре. А имена заговорщиков тоже были ему известны?

– Мне он их не называл, – сказал Мигель. – Оберон всегда был скрытным. Он никому до конца не доверял. Даже своим друзьям.

Тяжелая была у папочки жизнь.

Но все же Исидро он доверял чуточку больше, чем Мигелю, раз одного отправил на материк вместе с беременной женой, а другого предпочел оставить при себе. Держи своих друзей близко, а врагов – еще ближе…

Начинаю мыслить, как параноик. Наконец-то становлюсь достойным учеником Мигеля и сыном своего отца?

Наличие мотива было единственной уликой против Озрика. Наверное, мне пришла пора поговорить с моим дядей.

– Все это очень запутанно, – заключил я.

– Не стоит забивать голову перед сном, – сказал дон Диего. – Я полагаю, все. остальные подробности мы можем обговорить и утром.

– Есть одна тема, которую не стоит откладывать до утра, – сказал Мигель. – Кларенс Третий Удар.

– Я уж и забыл про него, – признался я. – Чего он от меня хочет?

– В данном случае хочет не он, а его сюзерен, – сказал Исидро. – Король Людовик настаивает на личной беседе с повелителем Зеленых Островов, и Кларенс явился сюда, чтобы сопроводить тебя в Хайгарден.

– А разве у меня есть время на такое путешествие?

– У Кларенса с собой ковер-самолет.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,

в которой главный герой подвергается процедуре очистки ауры, а также обсуждает с одним из своих учителей вопросы, касающиеся брака и семьи

– Что такое ковер-самолет? – спросила Карин.

– Летающий половичок, – сказал я. – Очередная магическая хреновина, способная развивать приличную скорость. Если мы вылетим из Гнезда Грифона утром, то уже вечером будем в Хайгардене. Этими штуками пользовались бы повсеместно, если бы они не пожирали огромное количество магии.

– А они требуют много магии?

– Немерено. Из одного ковра-самолета можно сотворить десяток артефактов для убийства драконов. Фигурально выражаясь.

– Я так понимаю, в Хайгарден ты полетишь один?

– Меня будет сопровождать Кларенс.

– Ты знаешь, о чем я говорю, – сказала она. – Кто будет тебя охранять?

– У ковров-самолетов ограниченная грузоподъемность, – сказал я. – Но не волнуйся, эта штука очень быстра и маневренна, и сбить ее в полете практически невозможно.

– А кто будет охранять тебя в Хайгардене?

– Все королевская рать Людовика, – сказал я. – Если меня гробанут в столице Вестланда, это будет чревато весьма серьезными дипломатическими осложнениями.

– Вряд ли тебе от этого станет легче, – заметила Карин.

– У меня не так много врагов на континенте, – сказал я. – Пожалуй, сейчас самое опасное для меня место – эльфийские острова, а не человеческий Хайгарден.

– И ты все равно собираешься туда отплыть?

– Процитировав Мигеля, скажу, что Повелитель Молний должен отправиться на Зеленые Острова. В преддверии войны это просто необходимо.

– Суровый парень этот Мигель.

– Это ты его еще плохо знаешь, – сказал я.

Карин сидела на широком каменном подоконнике, поджав ноги и положив подбородок на колени. Она оставила свой внушающий уважение арсенал в своей комнате и выглядела удивительно беззащитной. Сейчас ей как никогда подходило имя Карин, а ее прозвище «Кара Небесная» казалось очень далеким, словно из другой жизни.

– Я не хочу здесь оставаться, – сказала она.

– А мы здесь и не останемся, – сказал я. – Очень скоро мы отправимся в долгое плавание на мою историческую родину.

– Ты не понял. Я не хочу оставаться наедине с твоими опекунами, пока ты будешь в Хайгардене, – жалобно сказала она. – Я не знаю, как следует себя вести в таких ситуациях.

– Я вернусь очень быстро, – сказал я. – Если мы с Кларенсом отправимся в путь на рассвете, то к вечеру будем уже во дворце Людовика. Там мы с ним быстренько переговорим, и я буду здесь через сутки.

– Это целых двадцать четыре часа, – пожаловалась Карин. – Что я буду делать с этими людьми двадцать четыре часа?

– По-моему, впервые за все время нашего знакомства я вижу тебя испуганной.

– Иди ты к черту, Ринальдо. Я плохо нахожу контакт с людьми, а все возникающие конфликты привыкла решать с помощью меча. Вряд ли тебе понравится, если я зарежу кого-то из твоих домочадцев.

– Если это будет Мигель, я только спасибо тебе скажу.

– Ты его не любишь?

– С самого детства, – признался я. – Мигель заслуживает уважения, но теплых чувств я к нему не испытываю. Он только и делал, что всячески портил мне жизнь. Зато тебе наверняка понравится дон Диего.

– Может быть, мне просто сутки не выходить из своей комнаты?

– Это будет невежливо.

– И черт с ним. Меня никто не учил хорошим манерам.

Примерно две недели назад Карин перестала говорить, что у нашего союза нет будущего, и больше не упоминала о своем уходе. Наверное, она поняла, что я слишком упрям и никуда ее не отпущу.

Но и дальнейшие перспективы мы с ней пока не обсуждали. Честно говоря, эти самые перспективы пугали меня до чертиков, особенно в той их части, к которой Карин имела только косвенное отношение. Я никак не мог свыкнуться с мыслью, что скоро на мои плечи свалится ответственность за целый народ. Мне всегда казалось, короли должны быть чуть постарше.

– Чем выше ты забираешься по социальной лестнице, тем меньше значения придаешь таким вещам, как хорошие манеры, – сказал я. – Внезапно разбогатевшие и попавшие в высшее общество люди склонны придавать этикету слишком большое значение. В то время как они заучивают, какое мясо какой вилкой следует есть, представители старых дворянских родов бросают объедки на пол и говорят, что собаки все подберут.