Елена Никитина - Баба-яга Бессмертная

Белый густой пар поднялся над жаровней и облаком завис на несколько минут, скрыв от меня содержимое котелка, а когда рассеялся, то жидкость была прозрачной как невинная девичья слеза. Запахло свежестью, как после грозы. Отлично! То, что надо. Я перелила снадобье в небольшую темную бутылку и с чувством честно выполненного долга покинула кухню. Все, на сегодня хватит.

– Нашаманила? – ехидно полюбопытствовал Виктор, завидев меня, идущую со стороны кухни.

– Фу, Виктор! – скривилась я. – Откуда такие ужасные выражения? Шаманы духов вызывают, с бубном вокруг костра прыгают, а я всего лишь снадобья варю. Вполне безобидное занятие, и даже полезное в некоторых случаях.

– И в каких же? – проявил неприкрытый интерес советник. – Я постараюсь их всячески избегать, чтобы не пасть жертвой твоих травяных экспериментов.

– В разных, – неопределенно ответила я, проходя мимо него и даже не останавливаясь.

– Ну да, ну да… – пробубнил он мне уже в спину. – Главное, чтобы эти снадобья или отдельные их составляющие в скором времени не вошли в наше основное меню. А насчет духов… Как бы мы сами после такой готовки в духов не превратились.

Я пожала плечами и на его замечание отвечать ничего не стала. Пусть страдает паранойей, если ему так больше нравится.

Прежде чем отправиться к себе, я заглянула к Катерине, которая занимала комнату на третьем этаже, но, увидев, что она увлеченно штудирует очередной архитектурный фолиант, не стала мешать.

– Я к тебе попозже зайду, – пообещала девушка. – Мне всего несколько страниц дочитать осталось.

Пусть занимается, ей надо. У меня есть пока чем себя занять – я решила посвятить оставшееся до ужина время разбору своих нехитрых пожитков, накопленных в Бемирании, до которых до сих пор рука почему-то никак не доходила. Все мои вещи так и оставались сваленными в сумке, и я доставала их лишь по мере необходимости. Порядок никогда не был моей сильной стороной, но надо же с чего-нибудь начинать.

Вытряхнув содержимое сумки на кровать, я сразу сгребла одежду, подаренную в основном Василисой, и запихнула ее в шкаф. Мешочки с травами перекочевали в один из ящиков комода, предметы личной гигиены заняли второй ящик, остальное – в третий. На кровати осталась сиротливо лежать только какая-то книга. Странно. Что-то я не припомню, чтобы брала с собой в дорогу литературу. Внимательнее присмотревшись к обложке, я сразу все поняла. Любовный роман, который мне неоднократно пыталась навязать наша чувствительная принцесса, уверяя, что я должна обязательно его прочесть. Зачем только? Была бы охота. Да одно название «Любовь на троих» чего стоит. Никогда не любила подобное чтиво, и все-таки она мне его сунула. Вот вредина! Ладно, пусть пополнит княжескую библиотеку. Не очень достойный вклад, конечно, но…

Я покрутила книгу в руках, не зная, куда пока пристроить, чтоб не забыть унести, и из нее выпал сложенный лист бумаги. А это что у нас такое? Не дай бог, к книге любовная записка прилагается. Еще не хватало.

Но это оказалась дарственная короля Расстании на деревню Забытки. Надо же, а я в свете последних событий и забыла про нее. Интересно, как я умудрилась сунуть ее в книгу и даже не помнить об этом?

Я опустилась на кровать, тупо уставившись на гербовую тисненую печать, размазанную по моему имени, и широкий королевский росчерк. Таким почерком только секретные документы писать, все равно ничего не понятно, лишь по смыслу и можно догадаться. А я думала, что только я как курица лапой пишу.

Воспоминания густой тягучей волной нахлынули на меня, заставив сердце болезненно сжаться. Я в последнее время старалась вообще не думать об этом, надеялась, что вскоре боль и тоска пройдут сами по себе, но я ошиблась. Моя маленькая избушка в глухом лесу… Когда-то она была моим домом, я успела к ней привыкнуть и сродниться, а теперь ее нет. И, наверное, не будет никогда. Очень захотелось все бросить и рвануть сломя голову в далекий расстанский лес, где я знаю почти каждую травинку, каждый кустик…

В дверь поскреблись. Сенька не торопясь прошел в комнату, задрав хвост трубой, и вальяжно развалился на кровати.

– Что за манускрипт? – кивнул он на бумагу у меня в руках.

– Дарственная на Забытки, – горестно вздохнула я. – Вот думаю, сжечь ее, что ли? Зачем они мне?

– Совсем сбрендила?! – Кот подскочил от такого кощунства. – Даже не вздумай!

– Ну сам посуди, – принялась объяснять я. – Что я с ними делать буду? К какому месту прикладывать?

Сенька рассерженно зафыркал, выражая крайнюю степень возмущения. Весь его вид говорил о том, что в моих умственных способностях он усомнился уже давно, но сейчас окончательно уверился в их полном отсутствии.

– Неужели ты не хочешь вернуться? – задал он коварный вопрос.

Ну что мне ему ответить?

– Наверное, хочу, – не стала сильно кривить душой я. – Хотя бы для того, чтобы собственными глазами увидеть, что осталось от нашего дома, и больше никогда туда не возвращаться. Теперь мой дом здесь. К тому же я лешему обещала…

– Ну и что? Лишняя недвижимость никогда не помешает, – проявил кот деловую хватку. Все-таки с Виктором он не зря общается, иногда и у советника есть чему поднабраться. – И потом, не обманывай сама себя и меня заодно, – дернул ухом Сенька. – Ты безумно хочешь домой. Уж я-то знаю.

Мне осталось только подтвердить его правоту жалобным взглядом. Правильно говорят: животных и детей черт обманешь.

– Как ты думаешь, – спросила я, после непродолжительного молчания, – Александр…

Кот прекрасно понял, что я имею в виду, и состроил такую гримасу, что психический диагноз поставить самой себе труда не составило.

– Алена, – участливо заглянул он мне в лицо, – князь, в отличие от тебя, в здравом уме и твердой памяти и про стрелы бемиранские хорошо помнит. Он тебя даже к границе Трехгории не подпустит, пока твой горе-стрелок не будет найден.

Наверное, он прав. Но если быть с собой до конца честной, то домой хочется со страшной силой. Тянет меня туда, соскучилась. Признаваться просто сама себе раньше не хотела. Там все мое, родное. Я уже, правда, и к замку немного привыкла, но…

– Ну и что же мне с этими Забытками делать? – постаралась я отогнать грустные мысли о том, что еще неизвестно когда попаду в свой лес. – Вот еще проблема на мою голову.

– А ты к Виктору сходи, – подал идею Сенька. – Он у нас специалист по международным вопросам – должен знать.

Вот спасибо тебе, дорогой, нашел что предложить. Хотя…

Я, как порядочная, постучалась, прежде чем распахнуть дверь кабинета, и вошла. Виктор поднял глаза от бумаг, но, увидев меня, воззрился с недоумением. Чтобы я сама к нему пришла? Такого еще никогда не было.

– Тебе чего? – не очень вежливо спросил он. – Если ты решила проверить на мне действие своего очередного эликсира, то лучше выбери другую жертву, я занят на ближайшее столетие.

И он снова принялся что-то строчить, давая понять, что уделять мне свое драгоценное время не намерен. Но я отставать не собиралась.

– Виктор, если ты будешь и дальше таким подозрительным, то не протянешь и половины. – Я подошла к столу и присела на уголок, предварительно отодвинув кипу писем.

– Если я не буду осторожным, – советник сделал ударение на последнем слове, – не поднимая головы от писанины, – то не проживу и четверти, находясь в твоей компании. Ты кого угодно в гроб загонишь, а потом скажешь, что нечаянно.

– Такое впечатление, что ты только и ждешь, когда же я приступлю к твоему умертвлению.

– От тебя всего можно ожидать. И слезь со стола, ты мне мешаешь.

Вот и поговорили.

– Виктор, мне нужна твоя помощь, – приступила я к тому, зачем, собственно, и пришла, проигнорировав его замечание про стол.

Советник оторвался от своего занятия (наверняка очень нужного и важного, но мое тоже не пять копеек стоило) и уставился на меня так, будто я предложила ему на мне жениться.

– ЧТО тебе нужно? – оторопело переспросил он, похоже сомневаясь в нормальности своего слуха.

– Виктор, я серьезно. Можно подумать, от меня ничего, кроме пакостей, не ждут. Придется разочаровать – издеваться сейчас я была не настроена.

Но он мне не верил. Совсем. Что и выразил всем своим видом, откинувшись на спинку бархатного кресла и скрестив руки на груди. Его насмешливо-удивленный взгляд я проигнорировала и протянула дарственную.

Виктор машинально взял бумагу и пробежал глазами.

– И чего ты хочешь?

– Что мне со всем этим делать?

– Можешь повесить на стенку в рамочку и любоваться три раза в день после еды.

Я начала злиться. Вот дрянь какая! Если я не разбираюсь в таких вопросах, это еще не повод для насмешек. Сам-то он не всесторонне развитый вундеркинд, есть кое-какие пробелы в знаниях, убедилась.

– Обратишься ты ко мне за помощью, – прошипела я, выхватывая у него из рук дарственную и спрыгивая со стола. – Я, можно сказать, к тебе как к другу пришла, а ты…