Благие негодники - Фаусто Грин

ближе становилось Рождество, тем чаще Двадцать Третий стал замечать, что кот перестал выходить на улицу и как будто начал чего-то ожидать. Он пытался исследовать шкафы, кладовку, ризницу в поисках… чего-то.

Когда мой рогатый коллега сходил в подсобку и принес коробку с елочными игрушками, поведение кота сильно изменилось. Узрев ее, кот стал шипеть, скалиться, пытался вцепиться когтями в коробку, а когда Двадцать Третий попробовал его отогнать, кот искусал и исцарапал его.

Тогда демон попытался поговорить с котом, но ничего, кроме недовольного истошного ора вместо аргументов, тот не выдавал.

Спокойно поставить елку в кирхе кот не дал: он кусал демонические руки и пытался снести дерево, которое Двадцать Третий, отчаянно сопротивляясь, ставил обратно. Затем кот стал сдирать рождественские гирлянды, а потом и вовсе, совершив прыжок веры с кабинки для исповеди на верхушку дерева, повалил ель на рогатого.

За это кот был изгнан в кладовку до того момента, пока елка и кирха не были полностью украшены. Побыв в роли заключенного, кот одумался, вернулся в зал и стал вести себя как ни в чем не бывало. Это успокоило Двадцать Третьего.

Однако во время подготовки к вечерней мессе Двадцать Третий услышал обсуждения прихожан, что они не знают, как бороться с тем, что их коты и кошки тоже наводили суету и боролись с рождественским убранством.

Возвращаясь из кирхи, мой демонический товарищ заметил, что и городские ели в этот вечер окружали не туристы, а коты. Кто-то из кошек сидел возле домов и что-то высматривал, кто-то ходил кругами возле ели на площади, кто-то из котов вылизывался под фонарем и делал вид, что просто занят своим делом, но Двадцать Третьего не покидало чувство, что эти мохнатые черти что-то задумали. Тогда он решил проследить за ними. Демон вернулся в кирху и стал ждать ночи, ведь с ее наступлением магическим существам становится понятен кошачий язык.

– Пушистый, я на позиции. Ждьем Пьятнышко.

– Пьятнышко на позиции. Люди устр-р-ранены.

– Понрмял тебяу. Лысый отвлекает полицию.

– Провод оборван. Повтор-р-ряю, провод обор-рван. Как слышите?

– Молоковски, доложите обстановку.

– Объект в елке. Объект в елке. Все в атаку.

В этот момент лжесвященнику показалось, как стая котов, будто со всего города, бросилась в сторону елки на городской площади. Они проникли под ее огромные ветки, стали драться с шариками, карабкаться по ветвям, срывать гирлянды, мишуру и украшения.

Двадцать Третий решил, что нужно срочно что-то сделать. Он побежал к елке, чтобы разогнать пушистых террористов, даже если для этого ему бы пришлось принять свою настоящую личину.

– Эй, а ну брысь оттуда! – крикнул он. – Брысь!

На котов это не произвело никакого эффекта.

Зато стоило Двадцать Третьему приблизиться к елке, он ощутил чудовищную, пугающую пустоту и приступ тоски и грусти. Он не понимал, с чем были связаны эти эмоции, но чем дольше демон смотрел на рождественскую ель, тем хуже ему становилось. Он будто ощущал всю боль горожан, их слезы, их несбывшиеся мечты. И эта боль стала пожирать его самого. Никакие демонические защиты не помогали скрыться от этих ощущений. Его ноги подкосились, и Двадцать Третий упал без чувств на мостовую.

Пришел в себя он уже под сводами моей кирхи. Вокруг него толпились уличные коты. Некоторые сидели на скамьях, кто-то деловито доедал мишуру.

– И что это было? – спросил Двадцать Третий у котов, пытаясь подняться.

На него тут же спрыгнул большой пятнистый жирный зверь, всем видом и весом показывая, что никуда он отсюда не пойдет.

– Пушистый, запишите для протокола. Отец Карл Вогеле. Находится под мьюрисдикцией Мурчьяго с этого года. Вочеловечившийся. В браке не состоит. На контракте не состоит. Водит дружбу с отцом Николаем Айндзамом, который не раз был замечен в порочащих связях с русалками и фейри. Демона пока к подобным связям не пристрастил.

Двадцать Третий фыркнул.

– Может, вы объясните, что именно вы делали? – полюбопытствовал он. – И как именно вы меня сюда дотащили?

– Зубами, – ответил Пушистый. Затем спокойно продолжил: – Отец Карл. Мы каждый год это делаем. Наши собратья гибнут на этих миссиях.

– Пожалуйста, называйте меня Двадцать Третий, – сказал демон, а потом до него дошел смысл последней фразы котов. – Миссиях?

– Вам, как вочеловечившемуся, мы можем доверить эту тайну. Но поклянитесь, что вы не станете рассказывать об этом людям.

– Клянусь, – торжественно произнес демон.

– Славно, – ответил Пушистый. – Молоковски, добавьте это в отчет.

– Так что это? Правительственный заговор? Масоны? Тайные ордена? Инопланетяне? – спросил демон.

– При-и-израк старого Рождества. Вы попали под его воздействие, падр-ре. Призрак старого Рождества после праздников поселяется в рождественских елках и игрушках. Он впитывает в себя все горести, которые случаются с людьми в течение года. Все их неудачи, падения, слезы. А когда люди вновь ставят ель и украшают дом, этот призрак начинает витать в воздухе, напоминать о том, что год прошел зря, и люди теряют праздничное настроение. Вы на собственной шкуре это ощутили сегодня.

– И как же вы изгоняете его?

– Мы роняем елки. От прикосновения к земле или к полу призрак проникает в эту поверхность и не может выбраться обратно. Постепенно растворяется. Но на следующий год в елке может завестись новый. И мы вновь боремся. Роняем елки, бьем игрушки, в которых он живет, едим мишуру и дождик, перегрызаем гирлянды. Все ради спасения человечества.

Демон рассмеялся, но быстро замолчал – как только понял, что коты говорили о своей борьбе на полном серьезе.

– Что ж, это похвальная цель, – улыбнулся он. – А теперь, если вы не возражаете, я бы отправился спать.

– Не возражаю, – ответил Пушистый.

Двадцать Третий встал, отряхнулся и вновь оглядел кошачью стаю, которая заполонила кирху. И удивительные мысли посетили голову демона: он думал обо всех людях, которых защищают коты, о том, что люди даже не понимают этого и ругают своих хранителей за уроненные елки и съеденную мишуру. Как грустно, наверное, тем, у кого нет кошек. И тут демон вспомнил про того самого кота, которого приветил в моей кирхе.

– Подождите, – обратился Двадцать Третий к котам. – Это значит, Мурчьяго рисковал своей жизнью, чтобы защитить меня и прихожан от такого призрака!

Пушистый и Пятнышко переглянулись, и Пушистый ответил:

– Мурчьяго – просто кот-идиот. Ему все равно, что ломать. Он это по фану делает, прикрываясь нашей священной целью. Но и от него выходит польза.

Двадцать Третий вздохнул. Его ждал серьезный разговор с господином Мурчьяго. Но кота и след простыл…

Когда я вернулся,