Татьяна Устименко - Хроники Рыжей (Трилогия)

Судья хищно прищурился:

– А может это лишь сказка?

– Докажи нам свое пророчество, Саймонариэль! – недоверчиво прилетело из толпы. – Слова ничего не значат и никого не убедят.

– Хорошо! – согласно кивнул архимаг. – Ульрика де Мор пройдет божий суд, и тем самым очистился от неправедных наветов!

– Да будет так! – хором вскричали все, с облегчением принимая мудрое решение волшебника.

Прямоугольный брусок железа, раскаленный до бела и так и пышущий волнами испепеляющего жара, удерживаемый щипцами кузнеца, завис прямо перед моим побелевшим от ужаса лицом. И тогда я догадалась – что намеревается совершить Саймон. Совершить со мной. Я хотела рвануться, убежать от этого невозможного, противоестественного ужаса, но не смогла. Ибо если я побегу сейчас, то буду обречена всю оставшуюся жизнь продолжать этот бессмысленный, трусливый бег. Тогда память об Асторе уж точно, станет страшным проклятием, историей – призванной пугать непослушных детей долгими, зимними вечерами. А мой собственный ребенок когда–нибудь пожалеет о дне своего рождения и отвернется от матери, подарившей ему столь безрадостную судьбу. Значит – я вынесу все, чтобы они не сотворили со мной, вынесу, перетерплю, пускай даже не ради себя, но во имя погибшего отца и на благо своего, еще не рожденного сына. Сына, который будет мной гордиться!

Волосатые руки кузнеца, удерживающего раскаленный металл, защищали толстые войлочные рукавицы, но я заметила, что, даже не смотря на материю и длинную рукоять щипцов, его ладони начали ощутимо страдать от горячего бруска, предназначавшегося для меня.

«Боги! – мысленно взмолилась я. – Так что, это и есть ваша хваленая справедливость? Если да, то помогите, дайте мне силу, чтобы вынести это испытание, ведь мои собственные силы уже на исходе!»

– Ульрика! – сильные пальцы Саймонариэля больно стиснули мое напряженное плечо, вырывая меня из мира призрачных видений. – Ты осознаешь, что тебе предстоит сделать?

– Да! – послушно шепнули мои онемевшие губы.

– Тогда выслушай меня внимательно, – темные глаза мага приблизились, вливая в меня спокойствие и странное равнодушие, напоминающее сон на исходе ночи. – Вы примешь этот металл на свои обнаженные ладони и, держа руки вытянутыми перед грудью, медленно пройдешь от крыльца до вон того куста сирени, а потом бросишь стальной брусок на землю. И если ладони твои не пострадают и не будут иметь следов ожога, то мы все признаем твою невиновность и не станем преследовать твое дитя, не причинив ему ни малейшего вреда ни до, ни после рождения!

– Это справедливо! – многоголосый гул толпы единодушно поддержал решение мага.

– Но это невозможно! – тихонько ответила я. – Мне придется пройти не менее двадцати шагов. За это время мои руки прогорят да самых костей!

– На все воля богов! – торжественно возвестил Саймонариэль. И добавил едва слышно, так, что это расслышала только я: – Если ты веришь в собственную правоту, моя дорогая девочка, то с тобой не случится ничего дурного!

Я недоуменно моргнула, силясь вникнуть в потаенный смысл услышанного. Судьба готовилась совершить очередной обманный ход – проверяя и испытывая меня. Неужели, таким образом, она желает сломить непокорный, свободный дух и пытается приучить меня к повиновению? Ну, уж нет, этого она не дождется!

Я издевательски оскалилась и наглым жестом протянула раскрытые ладони:

– Давай свое железо, Саймон! Клянусь гоблинами, я попадала в переделки и покруче!

Архимаг улыбнулся светло и радостно:

– И не сомневаюсь в этом, Мелеана!

– Люди! – громко заорал ошарашенный моим нахальством кузнец. – Она не боится! Она смеется над нами! Да она же ведьма!

– Ведьма! – ветром прокатилось по двору.

Я вспомнила похожую сцену, не так давно произошедшую в замке де Кардиньяк, и мстительно расхохоталась. «Трусы, какие же они все суеверные трусы!»

Я почти вырвала раскаленное железо из удерживающих его щипцов и медленно, усмиряя нетерпеливую походку, зашагала к финишному кусту, проход мимо расступающихся при моем приближении людей.

Поначалу я не ощутила ничего. Только исходящий от бруска холод, злобно покусывающий мои голые руки, да странную, туманную дымку, обволакивающую все тело и мешающее идти вперед. Мне приходилось буквально продираться через тугую, липку субстанцию, цепляющуюся за ноги и делающую каждый шаг невыносимо мучительным и трудным.

А потом неожиданно пришла боль. Голодным жаром вцепилась в руки, овладев ими до самых плеч, жаля сильнее стаи диких пчел, заставляя меня до крови кусать губы, стараясь подавить жуткий вой, непроизвольно рвущийся прямо из глубины души. Подобного я не испытывала никогда в жизни. Боль вынуждала остановиться, упасть на землю и грызть, зубами грызть свои руки, доводящие меня до безумия.

– Ульрика, иди же вперед! – умоляли отец и мать.

– Мелеана, ты можешь! – раненым быком ревел Огвур.

– Рыжая, не сдавайся! – стонал Лансанариэль.

– Не останавливайся, девочка! – хрипел дракон.

– Иди, иди, иди! – как заклинание выкрикивал Марвин.

Конвульсивным усилием я подняла голову, сквозь пелену слез, застилающих глаза, пытаясь разглядеть нужный мне куст. Около сирени стоял напряженно выпрямившийся Саймонариэль, а рядом с ним… тут я чуть не задохнулась от восторга и изумления, виднелась полупрозрачная, туманная фигура Астора, нежно манящая меня к себе чуть согнутым пальцем.

– Иди же ко мне, любимая! – призывно шелестел потусторонний голос. – Сюда, радость моя!

И я слепо пошла на зов…

Вязкий туман все так же замедлял мои шаги, но, разгоняя его, в голове рожались слова путеводной песни, отмеряя путь и успокаивая боль:

Тьмой накрывает Ранмира кручи —

Тяжелый рок,

Над нами смерти нависли тучи —

Помилуй Бог,

Но полыхает каленым жаром —

Огонь в груди,

Мы повстречались с тобой недаром —

Не уходи…

Мне так хотелось в любви болоте —

Проложить гать,

Смерть поджидает на повороте —

Все выжигать,

Под этой ношей уже вскипает —

Как пламя кровь,

Но и под пыткой не умирает —

Моя любовь…

Я сквозь обиды и сквозь презрение —

Пройду шутя,

Храня в объятиях свое прозрение —

Твое дитя,

Я в счастье верую, что повстречается —

Нам впереди,

Я знаю, с гибелью жизнь не кончается —

Не уходи…

Последнее слово привело меня к кусту сирени. Астор улыбнулся и запечатлел на моем лбу невесомый поцелуй. Я протянула ему раскаленный брусок.

– Назови его Люцием, Люцифером – сыном Утренней звезды! – попросил меня любимый.

– Мы еще встретимся? – трепетно спросила я, напрочь забывая о железе, прилипшем к ладоням.

Но призрак Астора ничего не ответил, лишь прощально взмахнул рукой и бесследно растворился в прохладном воздухе…

– Ульрика, бросай брусок! – зычный голос Саймона привел меня в себя.

Я поспешно встряхнула ладонями, железо упало на землю, превращая в серый пепел траву, мгновенно погибающую от его прикосновения. Я удивленно осматривала свои ладони, здоровые и неповрежденные, сиявшие девственной белизной…

– Ведьма! – кричали люди вокруг, отбегая от меня на безопасное расстояние. И вскоре я уже стояла в центре враждебного круга, ощетинившегося кинжалами и арбалетами. – Убьем ведьму! – раздавалось все громче.

– Нет! – повелительно потребовал Саймонариэль, раздвигая людей и подходя ко мне. – Она честно прошла испытание, она полностью оправдана!

– Не может обычный человек, эльф или сильф выдержать подобное! – резонно изрек седой старик с проницательными глазами. – Это под силу лишь демону, порождению Тьмы и пламени. А демону не место среди нас!

– Изгоним ее! – почти миролюбиво выкрикнул кто–то. – Пусть уходит прочь!

Саймон переглянулся с королем Мором и опечаленно кивнул головой:

– Хорошо! Принцесса уйдет! Покинет тех, кто оказался так неблагодарен и неосмотрительно отрекся от защиты воина Старшей крови. Но не пожалеете ли вы потом об этом, люди? Не попросите ли ее о помощи?

– И не подумаем, не нужна нам ее подмога. Не попросим! – донеслось самоуверенное обещание. – Ведьма, демон! Пусть она убирается!

А ведь они все–таки попросили.

Но это было потом…

***

Я заботливо поправила на плече ремешок от футляра с гитарой и легко перепрыгнула на покатый, обросший мхом и водорослями валун. Инструмент тряхнуло, и он протестующе тренькнул, серебристо и мелодично, будто пригоршня жемчужинок раскатилась по серебряному блюду. Отличная гитара – маленькая и изящная, прощальный подарок Саймонариэля. К тому же, ничем не уступает моей любимой, потерянной еще под стенами Ниса. А как она звучит – м–м–м, заслушаешься! Настоящее эльфийское чудо!