Татьяна Устименко - Хроники Рыжей (Трилогия)

Некромант прошипел что–то неприличное и, по всей вероятности, запустил неудавшимся раритетом в сторону кустов…

Бабахнуло. Причем так, что меня чуть с кровати не сбросило. Огвур громко выругался, дракон хихикал в своей привычной, обидной манере. Марвин с грохотом разочарования захлопнул магический талмуд.

– Нет, ты погодь, погодь, – не успокаивался вредный дракон, – дай–ка я сам этот шедевр почитаю…, – снова раздался шорох истертых, пергаментных страниц. – Так, – со вкусом декламировал гигант. – Великий архимаг Дендроний советует – «а если попросит у тебя помощи благородный рыцарь, в дальний поход отбывающий, то выкуй магический пояс верности и надень его покидаемой, прекрасной даме на то самое неназываемое место, наибольший искус несущее..»

– Мда, – язвительно хмыкнул орк, усиленно внимавший мудрой рекомендации. – Да ведь бедная баба с этаким магическим наворотом есть не сможет, и помрет от голода задолго до возвращения глупого рыцаря…

Разноголосый хохот свидетельствовал о том, что пикантный юмор Огвура оценили по достоинству все участники увлекательной беседы. Я тоже не сдержалась и хмыкнула.

Магическая книга неуважительно полетела в кусты, которым похоже, итак уже на сегодня изрядно досталось.

– А что, маги все такие умные? – язвительно поддел Марвина прекрасный полуэльф, обычно любопытный просто до неприличия.

Некромант обиженно засопел свежим насморком.

– Успокойся, другие ничуть не лучше, – вступился за друга Эткин, на спине которого маг, без сомнения, и подхватил свое бурно прогрессирующее респираторное заболевание. – Эльфы тоже особой смекалкой не блещут!

– А ты докажи! – привычно выдал Ланс.

– Да запросто! – не спасовал летун. – Слышал я не так давно одну правдивую историю. Великий эльфийский владыка пожелал иметь сапоги из шкуры дракона. Ну, сказано – сделано. Призывает к себе его главный военачальник двух самых доблестных воинов и велит – отправляйтесь–ка вы, братцы, в джунгли юга и добудьте для короля драконьи сапоги. Три года отсутствовали воины, но потом все же вернулись – одичавшие, израненные, усталые… Где сапоги? – грозно вопросил командир. И тут герои расплакались в голос – мол, убили они двести тридцать шесть драконов – но ни на одном из них сапог… так и не обнаружили!

Мой безудержный смех удачно вписался в царившее на улице веселье.

– Ура! – в оконном проеме возникла лукавая морда Эткина. – Ребята, она очнулась!

– Ну, а я вам что говорил? – торжествующе констатировал Белый волк. – А вы, пессимисты, ревели и хныкали – ой, типа она на этот раз заболеет серьезно и надолго! – он удачно изобразил капризный голосок Лансанариэля. – Мелеана, скажи им, что ты абсолютно здорова и уже полностью готова к новым подвигам! И что запросто коронуешь еще десяток владык и замочишь сотню злобных карликов!

Я улыбнулась:

– Спорно. Хотя попробовать – можно!

Но дракон недовольно покачал головой:

– Не слушай этих заводил, принцесса! Отдыхай, пока есть возможность.

Но я настырно откинула пуховое одеяло и опустила на пол ноги, про себя дивясь их непривычной слабости. Первая же попытка встать с постели, закончилась сильным приступом головокружения. Я виновато шмыгнула носом и, к вящей радости Эткина, послушно улеглась обратно, дав себе твердое обещание, что завтра меня в этой кровати и орда гоблинов не удержит.

Но у судьбы, как всегда и случается, конечно же, имелись свои, тайные планы, на беду – полностью идущие в разрез с моими, излишне самоуверенными намерениями.

Я быстро нашла общий язык со своим отцом, памятуя о накрепко связавших нас событиях, произошедших в Геферте. Однажды я читала в одной очень умной книге, что девочки имеют привычку возводить своих отцов в ранг безупречных героев и поэтому, достигнув брачного возраста, подсознательно выбирают на роль мужа – мужчину, обладающего сходными качествами. Скорее всего, книга была права. Венценосный батюшка, король Мор, своим бледным, красивым лицом и неторопливыми, уверенными в себе повадками, разительно напоминал моего незабвенного Астора. Нет, принц демонов конечно, отличался куда большей экспрессивностью, но главным оказалось то, что рядом с любым из этих двоих мужчин я ощущала себя в полнейшей безопасности. Надежность, вот то главное качество, которым должен обладать мой избранник.

Отец просидел у моей постели добрую половину вечера, говоря мало, но много и опечаленно вздыхая. На его белоснежное чело то и дело набегало легкое облачко задумчивой озабоченности, скрываемой им тщательно, не безрезультатно. Я поняла – отцы гнетет что–то важное, не дающее в полной мере насладиться вновь обретенным семейным счастьем. Но он молчал, а я так и не решилась спросить его о природе овладевших им раздумий. Перед уходом он нежно поцеловал меня в лоб, пристально всматриваясь в мои наивно распахнутые, зеленые глаза. Черные локоны на мгновение смешались с рыжими, словно хотели влить в них свою стальную волю. Дверь за королем закрылась.

– Ульрика! – просительный шепот вырвал меня из полудремы. – Ты спишь?

На подоконнике сидел сопливый Марвин, прижимающий к носу огромный, неряшливо скомканный платок.

– Дружище, – хихикнула я. – Ты бы взял, что ли, у меня в сумке мазь с базиликом и намазал себе переносицу!

– Гоблин ее забери, эту ангину, – неразборчиво прогнусавил некромант, несмело косясь на меня поверх платка. – Такую зразу даже магия не исцеляет! Это меня боги наказали…

Я заинтересованно приподнялась на локте.

– … за тебя! – виновато закончил Марвин, сконфуженно сморкаясь.

Я рассмеялась:

– Брось! Это же самая обычная простуда. А подхватил ты ее во время полета на Эткине, стремясь как можно скорее попасть в Ширулшэн и помочь мне!

Взор мага просветлел:

– Ну да. Честно говоря, я все время боялся, что с тобой может произойти что–то не хорошее! А теперь еще и Саймон…

Мое сердце настороженно бухнуло.

– А что Саймон? – взволнованно перебила я. – Что он говорит?

Молодой маг неловко слез с высокого подоконника и робко приблизился к кровати.

– Прости меня, Мелеана! – жалобно попросил он. – Я оказался не прав относительно тебя и принца демонов. В конце концов – нечего нам было совать нос в твою личную жизнь…

Я молча протянула Марвину руку, которую он крепко пожал и облегченно вздохнул.

– Так что там с Саймонариэлем? – напомнила я.

Некромант оторвался от моей сумки, в которой хозяйски копался с самым невозмутимым видом.

– Может, это просто старость? – осмелился предположить он. – Все–таки, Саймону уже очень много лет. Что–то я его совсем не понимаю. Он там сидит, почитай – целый день, пялится в свой хрустальный шар, заламывает руки и предрекает недоброе! – Марвин наклонился ко мне и шепнул в самое ухо. – Боюсь, это касается тебя, Мелеана! – Он отодвинулся, озабоченно посмотрел мне в глаза и добавил с надеждой: – Наверно это маразм, может – он ошибся?

Но Марвин понимал, что занимается никчемным самообманом, потому как магическое око подсказывало ему, что Саймонариэль прав, мучая некроманта аналогичными, смутными и пугающими видениями.

Сраженная интуитивным предчувствием, я откинулась на подушку.

« Да нет, дружище, старый маг не ошибается! – устало подумала я. – Вон она и пришла – закономерная беда! Ведь проклятия Гельды и Аберона еще не исчерпались и не исполнились до конца…»

Жизнь никогда не била меня по лицу. Возможно, она посчитала подобное наказание не этичным, или просто брезговала прикасаться к моему вопиющему уродству. Зато под дых я получала часто и весьма болезненно. Причем, в самые непредсказуемые и неожиданные моменты. И это меня не удивляло ничуть. Как говорится – любишь кататься, люби и саночки возить. Или перефразируя – имеешь смелость самолично рулить собственной судьбой, будь готов отвечать за последствия подобных манипуляций. Хотя в большинстве случаев, возникающие последствия носили совершенно стихийный и непредсказуемый характер. Так получилось и на этот раз…

Мгновенно установившиеся дружеские и близкие отношения с отцом ничуть не повлияли на мое восприятие матери – неопределенное, носящее легкий оттенок затянувшегося и все никак не проходящего удивления. У меня попросту не укладывалось в голове – как может эта обворожительная эльфийка, хрупкая и тоненькая как подросток, выглядевшая едва ли не моложе меня, являться моей матерью. Как смог этот безупречно девственный стан – подобный гибкой лозе винограда, выносить ладно бы только меня, так ведь еще и моего брата–близнеца – высоченного, поджарого, но мускулистого и широкоплечего короля–воина, блистательного Ульриха де Мор, правителя всея Наррона. Непостижимо!