Король арены 8 - Сергей Александрович Богдашов

они ушки навострили, то нет, подруги с ними ничем не поделились.

— Так давайте я вам сам расскажу. Мы с ними пошли выжигать кустарник вокруг укрепления. Я его сжигал, а они тушили. И поверьте, я тоже не садовник, но тем не менее не чураюсь той работы, которую могу сделать, как маг, ради пользы для отряда.

— Вы Тварей убиваете!

— И ты убивай, кто тебе мешает. Но снабжение холодильных шкафов Льдом — это будет твоей прямой обязанностью. Можешь считать себя начальницей за холодильным хозяйством отряда и, кстати, если ты с этим согласна, то сначала сходи до наших алхимичек. Сдаётся мне, что первый холодильный шкаф мы для них построим прямо в лагере.

Тут Федр мне помог, он быстренько метнулся к майри, что-то ей нашептал на ухо, и они вдвоём пошли к бараку исследователей. Весело так. Разве, что за руки не взялись на виду у всех.

Мда… Мой проект — ящик в ящике, алхимички буквально перевернули с ног на голову.

В их варианте он выглядел, как сарай в сарае, с добрым полуметровым слоем льда меж стен, и всё это с двойными дверями, подбитыми войлоком. Холодильный контур нарисовали герметичный, закрытый простенками в зоне прохода.

Оказывается, они у лэра Гиринга нечто подобное видели, но гораздо меньших размеров.

Ну, так-то, да. Работы с сараями больше, но в целом пользоваться такой конструкцией нашим исследователям будет в разы проще и удобней. По сути, не сложней, чем промышленной холодильной камерой из моего мира, рассчитанной кубометров на шестьдесят всякой всячины.

* * *

Остров майри. Дворец Великой Матери.

— Великая, к вам Старшая Мать ныряльщиц. Говорит, с важными вестями.

— Пригласи, надеюсь у неё хорошие новости.

— Думаю, да. Она просто светится от восторга!

— Рада приветствовать, Великая!

— И тебе привет. Вижу, новости у тебя и вправду радостные. Давно я тебя такой довольной не видела.

— Ещё какие радостные. Одна из недавно инициированных девочек смогла нырнуть глубоко. Намного глубже всех остальных. Ей удалось опутать сетью очень большую раковину. Вот такую, — развела руки Старшая Мать почти на всю ширину, — В две лодки сеть с громадной раковиной вытаскивали. В ней оказались сразу девяносто три жемчужины. Дюжина из них очень крупные. Принесла показать.

— Знатный успех! Одним махом все расходы на инициацию ныряльщиц окупили и с лихвой! — полюбовалась Великая на превосходный жемчуг, размером чуть ли не со спелую ягоду вишни.

— Ещё с какой лихвой! Тут и одной жемчужины из этой дюжины хватит, чтобы все наши затраты возместить.

— На аукцион все сразу не выставляй. По одной. И вот что — отправь-ка штуки три, которые получше, в наше столичное представительство. Пусть подсуетятся и объявят аукцион для аристократов. Хотя, нет. Этим лучше я займусь. Глядишь, быстрей дело пойдёт.

— Тогда вот эти три я вам оставлю, — опытным глазом тут же нашла Старшая три практически идеальные жемчужины и пальцем откатила их в сторону.

— Что-то ещё? — спросила Великая, заметив, что ныряльщица мнётся и не решается заговорить.

— Да тут у нас случай один произошёл не слишком хороший с одной из инициированных…

— Пострадала?

— В том-то и дело, что нет, но могла. Поссорилась она со старшей ныряльщицей в своей группе. Как по мне, так старшая ей просто завидовать начала. И ракушек девчушка собирает больше всех, и в критические дни, когда ныряльщицам под воду нельзя, не охает и не мучается, а молодой козочкой скачет с улыбкой до ушей. Опять же, царапины и порезы от раковин у неё моментом заживают. С ними, сама знаешь, под воду идти не стоит, тут же кто-нибудь опасный на запах крови пожалует. Короче, поссорились они знатно, вплоть до того, что старшая по ней Водной Плетью врезала.

— Сильно поранила?

— Ни царапины нет, та лишь взвизгнула от испуга, и всё. Стала я выяснять, что да как, а она мне браслет показывает. Оказывается, парни после инициации всем девушкам по браслетику подарили. А там и защита от магии Воды, и Малое Лечение стоят. Вот мне и подумалось, нам бы такие браслеты для всех ныряльщиц не помешали. Хотя бы на лечение.

— Так закажи. Что у нас, артефакторы повывелись?

— Из золота, да с драгоценным камушком, дорогонько выйдет. А серебро в морской воде быстро темнеет и артефакт перестаёт работать.

— А у инициированных девушек что за браслеты?

— Из фальшивого серебра. Но я уже узнавала. У нас на острове с ним никто не работает. Так что просьба у меня будет — нельзя ли через Юрану узнать о возможности покупки таких браслетов? А заодно, было бы неплохо ещё десяток моих девушек — ныряльщиц в Белговорт отправить, хотя бы на инициацию. Жемчуг-то теперь есть, и в достатке. Хорошо инициированные ныряльщицы работают, ох, хорошо!

— Не хочу тебя огорчать, но до осени можешь забыть о своих планах. Уехали наши студенты в Приграничье, на Тварей охотиться собрались.

— Страсть-то какая! Опасно же это! — всплеснула руками Старшая Мать.

— Чем я могла помочь, то сделала, — почти сердито ответила Великая, недовольно поджав губы, — На всё остальное есть воля богини. Но их Релти его любит. Впрочем, это у них взаимно. Я сама видела тот особняк, где они с нашими майри встречаются и инициации проводят — он весь увешен Знаками Релти, да ещё такими здоровущими. Надеюсь, она мальчиков в беде не оставит.

Великая и сама за парней беспокоится, теперь уже за обоих. Кто бы раньше сказал, что она о каких-то чужих хуманах будет переживать не меньше, чем о собственных дочерях — в лицо бы рассмеялась, а вот поди ж ты, как судьба порой изворачивается…

Всего год прошёл, а сколько изменений случилось в обычно вялотекущей жизни островитянок. Надо будет к Прорицательнице съездить, с предсказания которой и началось знакомство майри с Ларри Ронси. О будущем островитянок поговорить и, понятное дело, не с пустыми руками к ней появиться. Любит старуха подарки. Глядишь, расстарается и хороший совет даст.

— Приготовьте мою карету к выезду. И смотрительница кладовых пусть зайдёт, — распорядилась Великая, не откладывая столь нужное дело в долгий ящик.

* * *

Тройку Адских Гончих Майор Вихрь заметил, когда они перебегали из одного перелеска в другой.

Твари бежали не спеша, след в след, иногда даже останавливались, чтобы приглядеться и принюхаться.

— Тревога!