Король арены 8 - Сергей Александрович Богдашов

внуки. А тут ещё две куколки — майри, которые сумели так нарядиться и выглядеть, что увидь я их, не зная, кто они, за первокурсниц бы принял.

Кстати, теперь я не даже не сомневаюсь, что обе они аристократки. Одежда пусть и не вычурная, но явно дорогая, а уж украшения…

Сомневаюсь, что даже у жены полковника такие есть.

— Ларри, вы нам расскажете…

— Да-да, мне тоже хотелось бы узнать…

— Господа, пройдёмте к столу…

— Давайте разберёмся, кто за дамами ухаживает…

Меня буквально оглушил шум голосов и тот восторг, с которым нас встречали.

— Попрошу минуточку внимания! — несколько раз постучал полковник по пустому бокалу, перебивая этим высоким звуком весь остальной шум, и он понемногу стих, — Как вы знаете, особо высокими наградами я не распоряжаюсь, но за выдающиеся заслуги могу сам награждать серебряным значком «За воинскую доблесть». Внесите значки!

— Отряд! В строй становись! — первым сориентировался Балич.

Ну, встали.

Явно нетрезвый полкан обошёл всех, вручая серебряные заколки в форме Глаза, где всего лишь была выгравирована соответствующая надпись.

Как по мне — так себе награда, но ветераны преисполнились чувствами, аж глаза у некоторых повлажнели.

Ладно, потом выясню, что это за зверь такой, этот значок. Может, что-то вроде медали «За Отвагу», которая у нас почище иных орденов ценилась.

Договариваться о выделение солдат мне пришлось со старшим капитаном Рэгом. Полковник уже к середине вечера лыка не вязал.

Сторговались мы с Рэгом с трудом. Я собирался расплатиться четвертью шкур и доброй половиной мяса, считая это очень щедрым предложением, но капитан сумел дополнительно выморозить у меня по одному Ядру из каждой сотни добытых Тварей и по десять золотых в день.

Пришлось соглашаться, так как альтернативы не было, а на неуставные услуги мои полномочия не распространялись.

Вечеринку затягивать не стали — завтра у нас снова выход в Зону.

— Ларри, а ты знаешь, что наставники ждут от тебя какого-то предложения, касающегося отряда? — спросил у меня Федр, когда мы остались одни, — Правда, я только самый конец разговора успел услышать, а до этого был Элементалем занят.

— Значит, рассказывай, что слышал, — устало потянулся я, начав раздеваться.

Представляю, как все сегодня вымотались, раз даже я устал.

Федр и рассказал.

Нет, ну надо же, как лэр Мердок меня просчитал!

Впрочем, чему я удивляюсь. Человек он с огромным жизненным опытом. Меня изучил очень вдоль и попрёк, а талант тактика подсказал ему всё остальное.

— Ты посмотри, какие красавчики! — вслух восхитился я, выслушав приятеля.

— Так значит это правда? Ты хочешь, чтобы они вскоре начали командовать нашим отрядом?

— Если у тебя есть кандидатуры получше, то я готов их обсуждать.

— Я думал — это будем мы с тобой…

— Мы с тобой — владельцы отряда, вложившие деньги, силы и идеи в его создание. Так что месяца через полтора тебе, да и всем студентам, пора будет возвращаться домой. На ваше место придут маги — контрактники, а мы к тому времени должны точно знать, сколько их нам надо и какой оклад мы им сможем предложить, чтобы наш проект продолжил приносить прибыль хотя бы ещё месяца три после вашего отъезда. Потом Твари уйдут на север и снова вернутся к Приграничью лишь в начале весны.

Наш разговор прервала Лира. Старшая из сестрёнок — алхимичек выглядела жалко.

Весь халат в каких-то склизких пятнах, трясущиеся руки, всклокоченная причёска и красные глаза.

— Ларри, ты с ума сошёл! Мы с трудом к утру успеем с железами Тварей разобраться, так эти дурные майри ещё два стога Флоксов приволокли. А ты знаешь, сколько с ними работы? Мы и половину не успеем переработать, а остальные просто завянут, — хотела она всерьёз выкатить мне претензию, но усталость её подвела, в результате чего слова прозвучали очень жалобно, — Такие красивые, такие дорогие! Но мы не успеем!

— Сколько из вас заняты на самой ответственной работе?

— Шестеро, — недоуменно ответила Лира.

Эх, не думал я, что так рано придётся транжирить стратегические запасы, а что поделать. Сходил в каптёрку и принёс шесть пузырьков с эликсиром Бодрости.

— Вот. Подели на всех.

— Ларри, ты не понял. У нас для всех флоксов тупо не хватит оборудования, — с жадностью посмотрела алхимичка на пузырьки, но не притронулась к ним.

— Всё равно, используйте эликсиры по назначению, прикиньте, сколько цветов успеете переработать, а остальные пришли с кем-нибудь сюда ко мне.

— Спасибо, Ларри. Ты лучший! — девушка было дёрнулась меня поцеловать, но вспомнив, в каком она виде, ойкнула, быстро схватила пузырьки и умчалась к себе.

— Ларри, что ты задумал? — поинтересовался Федр.

— У меня лэр Хиггинс в соседях. Время ещё не позднее, так что загляну к нему в гости, — пожал я плечами, — Поменяю Флоксы на что-нибудь нужное и полезное для отряда.

— Телепорт?

— Он самый.

— А если он не согласится?

— Лишь бы дома был. Поверь, не каждый день ему Флоксы в таких количествах перепадают. Разве, что изредка он покупает по несколько цветков, и то искусственно выращенных. Лучше подумай, что нам из эликсиров срочно требуется?

— Не помешают эликсиры на Силу, Бодрость и Ловкость. Любые, не обязательно, чтобы из дорогих, — чуть подумав, ответил приятель.

— На Силу-то зачем?

— Если недорогим эликсиров солдат напоим, они нам часа за три-четыре на тех же носилках в полтора раза больше трофеев принесут.

— Интенсификация — это наше всё, — одобрил я его мысль, встретив непонимающий взгляд в ответ, — Ладно, не грузись. Вернусь завтра рано утром. За маячок головой отвечаешь.

— Давай мы его в каптёрку поставим, а я дверь запру, — предложил Федр.

— А почему не здесь?

— Я вроде с майри одной симпатичной почти договорился, — признался мой некогда скромный приятель, — Раз уж тебя не будет…

— Тогда пошли место разгребать. Каптёрка-то невелика по размеру, а мне надо будет ещё и куда-то шагнуть потом.

Дома мне были рады.

Даже родители, которые уже собирались на покой, так и не отделавшись от своих привычек ложиться спать рано. Да они зевали, но улыбались.

Ещё бы — из легендарно опасного Приграничья прибыл сын, живой и невредимый.

Первым делом я послал слугу с запиской в особняк к Хиггинсу. Меня время поджимало. И лишь потом